Экспансия

— Мужики, вы понимаете, как важно изучить образцы?

Они понимают.

— Кроме того, вы в курсе, что у нас уже есть и работает музей истории освоения?

— Не были еще ни разу, — за всех ответил Демченко.

А когда бы они были…

Музей есть и работает, его организовали в большом подвале жилого здания замка, между пищеблоком и медцентром. И все артефакты, в нашей цитадели найденные, туда и снесли. И щербатые боевые топоры, найденные нукерами еще в первый день, алебарду на узловатом древке, пару сабель и четыре кинжала. Месяц назад разгребали углы одного из подвалов — нашли две старинные пушки и горку чугунных ядер, их тоже присовокупили к экспозиции. Стеллажи и стенды, много картин местных художников — их даже вывозили на пленэры по Волге и в другие места. Заведующая — опытный музейный работник из Омска, пожилая женщина… музейного вида, дело ставит с размахом и дальновидностью. Там проводятся экскурсии и уроки, туда собирается все необычное, характерное и интересное.

А они «режики» зажали, пацанва.

Краеведение и локальная пока история — важнейший атрибут образовательной системы анклава. Все граждане Союза должны видеть целое, хорошо представлять среду, в которой живут. Поэтому и в клубе, и в помещении музея есть киноустановки прошлого поколения, пленочные. И фильмы киногруппа снимает пленочные, практически вечные. Цифра, естественно, практикуется в полный рост, но вся база аналоговая.

Среди прочего просветительскую роль выполняют речные экскурсии, каждую летнюю субботу от пристани замка отчаливает «Дункан» или «Нерпа» — последняя чаще: поездка на настоящем пароходе оставляет больше ярких впечатлений. Маршрут тургруппы — к морю. По пути судно ознакомительно заходит в Сену, останавливается для пикника на каменистом берегу возле приметной скалы Две Лошади. Там стоят деревянные балаганы и мангалы. Дивное место, скалы, две реки, рыба играет в слиянии потоков. И воздух первозданной чистоты. Люди восхищаются, ловят рыбу на спиннинг, жарят шашлык из форели с травками, фотографируют. Многие заве ли себе пленочные фотоаппараты — сухих реактивов уже накоплено предостаточно. С этой «химией»… Ее я беру постоянно, много, по прогнозной «аварийной» заявке научников. Выгружаем мы «химию» через окно операторской — поставили балку с талью, после того как три бутыля с соляной кислотой чуть не разбили на лестнице…

Потом пароход идет на Морской Пост, где эзотерик-экскурсовод от Эдгара накоротко морочит приезжим голову тря — личными ленточками и показом «святых мест Смотрящих» — этого экскурсантам обычно вполне достаточно, чтобы унять любопытство, понять суть и проявить сущность.

Самая дальняя точка круиза — крошечная бухточка на противоположном берегу, где на желтом песчаном пляже отдыхающий народ наслаждается морскими купаниями под охраной экипажа, с карабинами в руках высматривающего акул. А если уж совсем повезет, то наблюдение за большой белой становится верхом впечатлений.

На обратном пути судно подходит к Листвянке, где на Кордоне группу ждет горячий ужин, вечерний волейбол среди сосен и кедров и песнопения с домашним пивом. После чего КАвЗ развозит людей по домам.

Я один раз скатался в такой волшебный круиз, после чего отчаянно захотел плюнуть на все суетное и устроиться работать экскурсоводом.

— Оружие сдать, причем честно! — приказал я. — И учтите: не только оружие, — так что гоните артефакты, сталкеры. Я вполне понимаем?

— Так точно…

— Вечером занесем.

— Да мы же чисто помацать хотели…

Все равно что-то себе отметать будут: психология трофейности.

Однако мужики проголодались. Отчего бы не совместить полезное с приятным? Вскоре Якуб притащил слоеные пирожки с разной начинкой, горячего бульона и помидорчиков с чесночком.

Перерыв у нас, господа.

— Прежде чем обсуждать так интересующий вас вопрос о сути сокровенных тайн Промбазы и иже, я хочу уточнить кое-что практическое…

Сытые люди не так собранны, но так, как это нужно, спокойны. А подобные темы всегда требуют спокойной, взвешенной позиции.

— Первое… Второй трактор, говорите, практически готов?

— На днях выпустят из цеха, только тут такое дело, Алексей Александрович, — тут же начал маневрировать Демченко.

— Слушаю внимательно.

— Взамен Промзоне обязательно нужен маленький — для рутинных работ и по мелочовке шебуршиться. «Хуцик», короче. Тем более что фронт работ намечается.

Вот хитрец. Сразу ухватил веревочку, за которую нужно дергать.

— Принимается, мини-трактор дадим. Теперь следующее… Как там грунты навскидку?

— «Соткой» грубо взрыхлили приличный участок под посевное поле, выкорчевали крупное. Земля в Промзоне хорошая, жирная. Но сам слой не особо толстый, дальше скальное основание.

— Хорошо, а в Крепости?

— Пока сложно сказать. Но за нею, между полосой леса и пляжем, тянутся явные остатки садов — хоть и одичало, но там каких только плодов нет. Мы далеко не ходили, времени не было даже на прикидочное обследование. Может, там и маслины растут, почему нет? Площадь полосы не очень большая, гумуса скопилось много, перспектива есть.

— Вычеркиваем… С кольями я все понял, тут спорить не о чем. А вот что с обезьянами? Если, например, уже сейчас три дворовых хозяйства ставить на Промзоне? Каковы реальные риски?

Вот тут им уже тяжело отвечать однозначно, мешает предвзятое, мешают накопленные страхи ночных дежурств и разговоры на тему Тайного в соответствующем антураже.

— Обезьян поблизости нет, — наконец начал Демченко. — Остатки стаи частью отошли в предгорья, но там им не светит: кондоры над головой, корма мало, волки вдоль хребта бродят. Можно считать, что их уже сожрали.

— А другая часть? — спросил я, хотя уже и понял расклад.

— Спустилась вниз, в ущелье, к крепости не подходили по понятным причинам — те, кто подошел, познакомились с отрядами «Каа» и ныне уже переварены. Так что гиббоны уже не противники, тем более что после всех стрельб и гонок людей они боятся панически. В последнее время там три группы прошли, почистили. Так что от стаи останутся единицы, никак нам не мешающие и не могущие помешать. Будут жить-поживать, как положено мирным обезьянкам, орешки грызть. А вот медведи и волки есть…

— Ну это и в России было, когда вокруг замка сутками крутилась крупная живность, — вспомнил я.

— Именно. До сего дня такая цель, я про зачистку говорю, если и была, так реального мотива к акциям не было. Да и людей нет — ведь в Промзоне и внутренних дел навалом. Если взяться дружно — два дня работы, и зверь, как всегда, отойдет дальше, сдав территорию полностью. Но, товарищ Командор, мы должны сказать, что обезьянья тема не закрыта… Точнее, не совсем открыта.

Вот сейчас и начнется.

— Мы три раза находили следы крупного примата. Весьма крупного.

— Да это йети, че там сусолить, — все еще дожевывая очередной «последний» пирожок, бескомпромиссно заявил Гоблин. — Нормальный такой кабан, здор-ровый, чертила. Ниче, я еще его увижу в прицел — в облическом движении.

Я снял очки. Что я в них сижу-то, бумаги в сторонке…

— Мужики, я вас умоляю! Вы мне про этих йети еще год назад плешь проели! Свели тут всех с ума… Нам существующего мало?