Экспансия

— Тогда все, Хвост!

— Что все? — испугался он.

— А то. Бери фанеру. Лист. И лети… Знаешь, где Нотр-Дам находится?

После совещания я зашел на нашу базу.

Пусто в помещениях: вся группа в разгоне.

Поднялся на второй этаж, в штабной зал, в который раз с ненавистью посмотрел на огромный тюк с нашей полевой одеждой. Ну Костя… Лунев у нас завхоз группы, это его зона ответственности. Мы все отстирали в прачечной замка. Там восемь стиральных машин стоит, старых, белорусских, никакой электроники. Упаковали. А отнести в швейную мастерскую злополучный третий комплект Кастет никак не может.

Потом посидел немного у бойницы, посмотрел на Посад. Обычно пустынная в это время дня центральная улица непривычно оживлена. Огромный «переключатель режимов» со скрипом проворачивался, срывая ржавчину с обленившихся контактов. Прямо какое-то броуновское движение: люди перебегают со двора во двор, что-то носят, о чем-то спорят.

Прикинул: а что бы мне кому-то отнести? Не придумал, плюнул и связался с группами. Немцы третий день в Промзоне, вместе с пограничниками Фокина дочищают лесные склоны вдоль Зверки от остатков стаи, а вместе с девчатами-научниками решают «змеиный вопрос». Хищники ушли в горы и, похоже, больше с людьми общаться не хотят, отдали территорию. Но там другая беда: объявились-таки «птички» — теперь в Промзоне звучит регулярная воздушная тревога, даже сирена есть. Надо и этого неприятеля как-то выкашивать — а как? Не в альпинистский же поход с пулеметами двигать, себе дороже будет.

А ударная тройка ждет команды к началу операции с авиаподдержкой.

Проклятье, ведь так складно все подготовили — сроки, маршрут, временная карта! Но после События стройный план сломался, теперь будем по-другому работать. Я довел новости до обеих групп — пусть тоже репу почешут, может, что путное и сварится. Гоблину сказал ждать меня, часа через два выдвинусь на втором джипе, придется в чем-то импровизировать. Отменять нельзя, окно организовано, один раз прокинешь людей — потом отношений не восстановишь.

Пошел вниз.

В столовой народу практически нет: что-то пропал у населения аппетит.

Посидев минут двадцать просто так, я все-таки решился и взял поднос. Хоть и не в «проглотном» состоянии, а надо бы что-нибудь закинуть в желудок.

Так что мне делать, чего ожидать? Думается, что самое нужное сейчас анклаву по нашему профилю — обнаружение «локалки», причем самой обыкновенной, универсальной-неразграбленной. Такого подвига Родина и попросит. Это и людей несколько успокоит, и остроту снимет. Двенадцать дней — срок невеликий. Если только этим все дело и ограничится…

Ну и звоночек! Громкий какой, а! Хорошо, не «выпускной».

Я представил, как сейчас шариковые ручки рвут в сердцах бумагу, былые планы черкают. Хана Юркиным планам повсеместной сотовой связи. Дураком нужно быть, чтобы при таких раскладах вбухивать ресурс в статически нестабильные системы. Телефоны с ручкой, военные! И телеграф чапаевский.

Так что с «локалкой» делаем?

Я же по сотниковским заветам живу — у группы сталкеров тоже есть свои заначки. Нет, не ЛР в чистом виде, это было бы настоящим хамством. Просто места есть на учете, расплывчато скажу, перспективные: по итогам авиаразведки, на фотоснимках с мужиками кое-что заподозрили. Жаль, не успели мы туда еще раз слетать, уточниться. Одно место особое — там я семьдесят процентов вероятности дам. Вот только не проехать туда никак, только пешком по предгорьям, километров тридцать. А уж вытаскивать…

Ну, без ста процентов гарантии, конечно, можем и зря ноги сбить. Впрочем, к такому давно привыкли: не первый и не десятый раз впустую проломимся… Сегодняшнюю операцию закончим, план есть план, — потом нужно будет подумать, посоветоваться с ребятами. Пожалуй, тоже паузу возьмем. Ситуация такова, что группе лучше посидеть в замке: мало ли что проявится.

— Салам, камрад!

Демми присел рядом так, что тарелки затряслись. Поставил свои, через тряпочку держит, горячущее взял, подвинул поудобней. Откинул волосы назад, поправил повязку на лбу, расправил плечи. Ох и здоров же ты…

— Что не заходите, разведка? Все в бегах?

— И в бегах, и в прыжках, по-всякому бывает. Не угадаешь, — дежурно ответил я.

— А я — как пришпиленный, — посетовал кузнец, мощно вздыхая. — Что у нас сегодня с борщом сделали? Опа… Зажали майонез повара, раньше мне две ложечки давали…

Эк как всех вставило!

— Сами-то как? — добив первое, я приступил к котлетам. — Что там Светка с голубыми глазами?

— А что нам сделается, — уже чавкая, ответствовал кузнец, — работаем, детей тащим, металл плющим. Не, ну как сдурели все.

— Знаешь уже?

— Слушай, ведь ни сети нет, ни сотовой… А весь анклав уже в теме. Во скорости!

— Что ты, — легко согласился я. — Странно. Пожалуй, я первый раз тебя здесь вижу, ты же всегда дома снедаешь.

— Второй, — отламывая приличный кус ржаного, с жареными семечками, хлеба, уточнил Демьян. — По делам я пришел в ваше кумло, к кадровику.

— С чего бы это? — удивился я. — Никак, специальность поменять хочешь? Так давай к нам, натаскаем.

— С моей комплекцией только у вас мне и место, — отшутился кузнец. — Хрен где спрячешься — все пули похватаю.

— Ну Гоблин-то не многим тебя, кабана, меньше, — заметил я.

— Ваш Гоблин тощий. В смысле веса. И поперечным габаритом слаб, за сосну запросто встанет… Горчицу передай, будь добр. Барахло тут, а не горчица, то ли дело Светкина, особенно после ругачки. Слеза прошибает!

Охотно поверю: Демми если и заплачет, то только от горчицы.

— За помощником пришел.

Я ушам своим не поверил. Всем известно: семья кузнецов в свое логово никого не пускает. Они у нас на особом счету, хоть и не единственные «металлисты». На мехзаводе имеется толковый слесарь, понемногу тюкает мелочи, свой тигель есть, муфелька. Еще в Медовом один любитель кузнечное дело пробует в свободное время, у него, кстати, с Демми нормальные отношения. Но чтоб помощник… Демьян термист от природы, дар у него, да и жена не отстает. Любое термоциклирование выполнит, сложные клинки может делать. Его мелочами не грузят.

— А чем тебе стажеры не подходят?

— Стажеры пришли и ушли, рано им, дети еще, а у меня огонь, горячий металл. Тяжело им, — щелкнул перед собой пальцами Демьян. — Тут мужик нужен, добрый, самостоятельный. Будем вторую кузню рядом ставить, поменьше. Знаешь… — кузнец нагнулся ко мне через стол, чуть не угодив роскошной бородой в собственный борщ, — замучают меня, чувствую.

— В смысле? — теперь настала моя очередь произнести эту тупую фразу.