Эксперт № 01 (2013)
Шрифт:
Именно поэтому для Ирана сейчас так важно успешно завершить процесс переговоров и заключить с США пакетную сделку, которая ликвидирует все основания для негативного вмешательства США в иранские дела. Более того, если Иран поставит в определенные рамки свою ядерную программу и прекратит угрозы превратить Израиль в «море огня», то не исключено, что США даже поддержат Иран в его стремлении к модернизации режима Исламской Республики. И не только потому, что он станет серьезным противовесом излишне усилившимся в процессе «арабской весны» монархиям Залива и Турции. При всей своей шиитской сущности и отличиях между суннизмом и шиизмом, Иран, с его сочетанием концепции наднациональной исламской республики и демократизации общественно-политических процессов, может стать одним из примеров развития для стран «арабской весны». Уже сейчас всем очевидно, что там не будет ни либерально-демократической, ни турецкой модели. Ряд государств уже окунулся (Ливия), либо готов окунуться (Сирия,
Ислам против ислама
Сергей Долмов
Президент Узбекистана Ислам Каримов — самый активный борец с исламом на всем пространстве Средней Азии. Для него это вопрос не столько религиозный, сколько политический
Рисунок: Ольга Зинагирова
На фоне нестабильности в Киргизии, Таджикистане и волнений в исламском мире в целом Узбекистан выглядит неким островком спокойствия. Крупнейшее по численности населения государство Средней Азии спокойно развивается — без бунтов, революций и погромов. Некоторые аналитики объясняют это тем, что президент страны Ислам Каримов изначально занял крайне жесткую позицию в отношении исламистов, чья деятельность разъедает государственные институты всех стран региона. Узбекские спецслужбы отлавливают и пачками сажают представителей всех исламистских организаций — от террористов из Исламского движения Узбекистана (ИДУ) до подпольных агитаторов из «Хизб ут-Тахрира», предотвращают теракты. При этом сам Каримов называет себя мусульманином, защитником «настоящего» ислама. В 2007 году Организация Исламская конференция (ОИК) объявила Узбекистан центром исламской культуры, и в Ташкенте было построено несколько новых и отреставрировано старых мечетей.
Правда, мало кто знает, что под это дело Каримов получил от внешних спонсоров почти полмиллиарда долларов — вполне разумная компенсация за объекты, построенные на скорую руку и уже, по сути, разваливающиеся. В реальности взаимоотношения государства и ислама в Узбекистане весьма сложные. Борьба против исламизма там давно превратилась в борьбу против любого проявления исламского самосознания. Каримов боится не столько бунта исламистов, сколько канализации через исламские институты всего протеста, который накопился в обществе, уставшем от авторитаризма Каримова и жадности его дочерей. Каримов позиционирует нынешний Узбекистан — с его коррупцией, пытками, авторитаризмом — как демократическое правовое государство. На этом фоне у молодежи возникает отторжение этих понятий, набирает популярность исламская альтернатива с ее концепцией справедливости.
Зеленое вместо красного
После распада любого наднационального проекта возникший вакуум в сознании масс обычно заполняется самой простой и близкой населению идеей. Узбекистан не стал исключением — после распада СССР место коммунизма быстро занял ислам.
Нельзя сказать, что исламская духовная реконкиста произошла в Узбекистане на пустом месте. Даже во времена СССР, превратившего узбекское общество из феодального в индустриальное, значительная часть сельского населения продолжала придерживаться традиционных взглядов. Помимо «государственных» мечетей по всей республике существовали подпольные, где имамы-самоучки обучали людей основам Корана. По мере деградации советской идеологии в 1980-е все больше молодежи приходило в мечети.
Значительный вклад в усиление исламской составляющей в Узбекистане накануне распада СССР внесли и иностранные государства. Известно, что во время афганской войны ЦРУ спонсировало перевод Корана на узбекский язык и организовало ввоз этой литературы в Узбекистан — Вашингтон надеялся перенести джихад с афганской земли на советскую. Распространение ислама в Узбекистане финансировалось из Турции, мечтавшей о пантюркистском проекте, а также из стран Залива. В 1980-е в Ферганской долине увеличивается число подпольных религиозных школ, которые при помощи Саудовской Аравии превращаются в настоящие религиозные центры.
Распад Советского Союза фактически вывел ислам из тени, легализовал его. Подпольные мечети стали превращаться в официальные (во многом благодаря этому в стране число мечетей резко выросло — с 300 в 1989 году до 6000 в 1993-м). Однако нельзя сказать, что исламом заболел весь Узбекистан. «По степени исламизации Узбекистан — крайне неоднородное государство, — объясняет “Эксперту” один из ведущих российских специалистов по Центральной Азии Семен Багдасаров . — Население северо-западных и западных районов страны — потомки тюрко-монгольской ветви узбекского народа, бывшие кочевники, которые принимали
ислам достаточно поздно и в упрощенном варианте. Поэтому в ряде степных и пустынных регионов страны (Кашкадарьинская область, Карши) ислам воспринимается скорее как традиция, а не как идеология. В крупных же городах (Ташкент и особенно Бухара) элемент ислама сильнее, но в силу того, что в этих городах проживали ученые и образованные люди, ислам там более интеллектуальный. В Ферганской же долине, где живет до трети населения страны, всегда был силен ханбалитский мазхаб (одна из четырех правовых школ в современном ортодоксальном суннитском исламе; особенностью ханбалитов является то, что они не признают прекращения джихада. — “ Эксперт” ). И когда в 1980-е годы началось проникновение в регион салафитских идей (которые базируются именно на ханбалитском мазхабе), то именно там, в Ферганской долине, он встретил благодатную почву. Поэтому и в сельском, и в городском населении долины исламский элемент крайне силен».
Ислам Каримов
Не случайно именно в Ферганской долине, например в Намангане, после распада СССР образовалась целая россыпь религиозных групп и течений: «Акромиды» (организация, названная по имени основателя муллы Акрома), «Адолат» («Справедливость»), «Ислом лашкарлари» («Воины ислама»), «Таблих» (Общество по распространению веры), «Товба» («Покаяние»), «Нур» («Свет»). Через какое-то время они настолько укрепились, что стали организовывать так называемые отряды исламской милиции, которые наказывали виновных по законам шариата, в частности публично били палками. В Намангане у исламистов была даже собственная тюрьма, где содержались «преступники».
Обиделся
Поначалу светская власть сквозь пальцы смотрела на перехват исламистами государственных функций. Ислам Каримов только утверждался в роли руководителя республики. «В переходный период от совка к постсовку главное для него было обеспечение порядка в Ферганской долине», — объясняет «Эксперту» политолог, специалист в области изучения стран Средней Азии Аркадий Дубнов . Кроме того, по словам руководителя программы «Мониторинг нарушений прав человека в Центральной Азии» общества «Мемориал» Виталия Пономарева , Каримов пытался использовать исламскую идеологию как альтернативу демократической оппозиции, которая уже тогда начала появляться в Узбекистане.
Многие рассчитывали на то, что Каримов, как и многие другие лидеры молодых мусульманских государств, превратит исламскую идеологию еще в один способ собственной легитимации. Однако уже в конце 1991 года Каримов поменял свою точку зрения, и исламисты из инструмента поддержания порядка превратились для него в конкурентов и даже в кровных, личных врагов. Эксперты связывают это со столкновением Каримова и движения «Адолат», во главе которого стоял харизматичный Тахир Юлдашев . «Движение “Адолат” установило в Намангане свой исламский порядок и ввело нормы шариата. К концу 1991 года этот порядок стал автономным, и Каримов вынужден был туда приехать. Исламисты в обмен на уступки потребовали от него поклясться на Коране в том, что он введет в конституцию нормы шариата. Это был один из первых компромиссов, на который пошел узбекский президент. Юлдашеву удалось унизить Каримова — и Каримов, который никогда ничего не забывает, этого ему не простил», — говорит Аркадий Дубнов.
Возглавить исламизм у Каримова тоже не получилось. «Каримов прекрасно понял, что если он будет заигрывать с исламом, то лишится поста лидера Узбекистана, — говорит Семен Багдасаров. — У исламских движений были очень яркие лидеры, которые к Каримову особо теплых чувств не питали». В результате узбекские власти начинают бороться с исламистскими течениями. Поначалу, впрочем, не слишком активно. «В середине девяностых удары наносились в основном по лидерам исламских сообществ. Многим из них подбрасывали наркотики и патроны, после чего брали под арест», — рассказывает Виталий Пономарев. Некоторые просто бесследно исчезали.
Однако точечные удары не могли остановить распространение ислама по целому ряду социально-экономических причин. Прежде всего из-за ослабления роли интеллигенции. Во времена СССР большую часть технической и гуманитарной интеллигенции в Узбекистане составляли русские, армяне и евреи, однако после обретения Узбекистаном независимости значительная их часть уехала из республики. Для необразованной же части населения исламские ценности выглядели весьма привлекательными. Людям, жившим вне правового государства, импонировала заложенная в ислам концепция справедливости — шариат жестко и безапелляционно карает такие грехи, как коррупция, воровство, убийство. Наконец, немаловажным стимулом, вовлекавшим молодежь в исламистские группировки, были деньги. В 1990-е, в период тотальной бедности, исламисты, по некоторым данным, платили по 50–100 долларов только за расклейку объявлений — весьма неплохие деньги даже по меркам нынешнего Узбекистана.