Эксперт № 04 (2014)

— Если воспринимать выбор читателей как своего рода лотерею, то как много, по вашим оценкам, сейчас аутсайдеров, которые находятся вне поля их внимания, создавая при этом хорошие тексты?

— Я думаю, что на полках магазинов много хороших книг, которые не замечает читатель, но в этом виноваты издатели, выбирающие неправильную стратегию продаж.

— Какую роль в вашем успехе сыграл издатель?

— Если говорить о Голландии, то хорошие продажи здесь во многом заслуга издательства. И если я вижу, что в какой-то стране продажи не слишком хороши, то ответственность за это я возлагаю на издательство, потому что книгу надо продвигать. Для любой книги нужно организовывать кампанию по продвижению. Если книга плохая, то кампания ей не поможет. Если книга хорошая, то кампания привлечет к ней внимание и книга найдет своих читателей быстрее, чем если бы этой кампании не было. В каждой стране появляются рецензии на мою книгу, достаточно прочитать их и сказать: «Эта книга вызвала огромный резонанс!» Это поможет продажам.

— Вы используете для продвижения книг социальные сети?

— Я считаю, что реклама в социальных сетях очень важна. Я сам не очень большой любитель социальных сетей, этим занимается издатель, и главное, чтобы он знал, что делает. Но важнее всего остального реклама самих читателей. Если один говорит другому: «Я прочитал отличную книгу!» — по моему опыту, это работает лучше всего.

— Издатели выпускают на рынок тысячи книг. Как много из них могут стать событием?

— Максимум десять книг в год. Все остальные обречены утонуть в общем потоке. Года два назад издательства начали для дополнительной рекламы делать огромные плакаты с изображением автора и обложки его книги. Сейчас мы видим, что другие, более мелкие издательства тоже начали так поступать, и это уже не так бросается в глаза. Большим издательствам нужно придумывать что-то еще.

— Если только десять книг становятся событием, то зачем нужны все остальные? Всего лишь для разнообразия?

— Эти книги тоже нужны, и они находят своих читателей. Если тысячи две экземпляров продано и тысячи две человек ее прочитали, значит, это хорошая книга. Если ее всего десять человек прочитали, значит, с книгой что-то не так. Я, например, очень редко читаю эти десять известных книг, которые стали событием года. Я всегда читаю что-то из «остального». Например, я читаю канадскую писательницу Элис Манро. Раньше в Голландии она практически не продавалась. У нее был тираж две с половиной тысячи экземпляров. В этом году она получила Нобелевскую премию, и все ее начинают издавать и читать. А до этого ею никто не интересовался. Нобелевская премия тоже иногда помогает в продвижении книг. Правда, ее дают, когда писателю уже за восемьдесят. Немножко поздно…

— В какой степени писатель должен быть яркой личностью, общественным лидером и при каждом удобном случае высказываться по политически и социально важным вопросам?

— Это не обязательно. Я думаю, что если человек выбирает профессию писателя, это автоматически означает, что он не самый большой общественный активист.

— А как же другой нобелевский лауреат — Марио Варгас Льоса, который пытался баллотироваться на пост президента Перу?

— Я думаю, что, это исключение. Мне кажется, что если писатель хочет написать хорошую книгу, то на пост президента страны не стоит баллотироваться.

— С тех пор как вас настиг успех, как изменился ваш общественный статус, как часто спрашивают ваше мнение по вопросам, не касающимся литературы?

— Да, если ты известный писатель, тебя спрашивают все чаще и чаще, считается, что твое мнение имеет большое значение. Но я не часто хожу на радио и телевидение, чтобы вести разговоры исключительно о политике. Я предпочитаю все-таки говорить о книгах. Иногда очень хорошие писатели могут иметь странные политические взгляды. Пусть они лучше пишут книги и как можно меньше говорят о политике.

— Если писатель не является общественным лидером, то кто он тогда? Это человек, который транслирует свои фантазии, или это тот, кто фокусирует на себе состояние общества и превращает его в тексты?

— Писатель должен неизменно выражать свои мысли об обществе, в котором он живет: иносказательно или напрямую. Но так же, как плотник остается плотником, писатель должен оставаться писателем. Он не должен быть политически ангажированным.

— Что является вершиной писательской карьеры? Вы уже там?

— Я не думаю про себя в таких категориях. Что бы ни случилось, если тебе удалось написать отличные полстраницы текста, это уже вершина твоей карьеры.

— Джоан Роулинг, ныне самый успешный в мире автор, фактически проторила дорогу в мир литературы домохозяйкам, у которых и в помине нет какой-то литературной школы. За ней пришла Э. Л. Джеймс, это еще более вопиющий случай.

— Я ничего не имею против того, чтобы домохозяйки писали книги. Если у них есть время, фантазия и талант, если у них это хорошо получается, то почему нет? Джоан Роулинг действительно сидела дома, получала пособие, потом пошла в кафе, начала писать — и вы видите результат. Я ничего не имею против.

— И все-таки, что следует из этих случаев: нуждаются писатели в какой-то специальной подготовке перед тем, как приступить к написанию текстов для широкой публики, или нет?

— На самом деле у жителей Голландии есть очень большая потребность писать. В ней живут пятнадцать миллионов человек, из них триста тысяч — писатели или считают себя писателями, но на самом деле лишь несколько тысяч пишут хорошие книги, которые продаются. Я думаю, что никакого специального образования не требуется. В Америке есть писательские школы, но там можно выучить только какие-то трюки; если у тебя нет таланта, ты не станешь писателем. Самая лучшая школа — книги. Нужно читать очень много книг. Я думаю, что писательница Джеймс должна была больше читать и упражняться.

— Может быть, она не очень хорошо умеет писать, но тем не менее сегодня она самая успешная писательница во всем мире. Она приняла эстафетную палочку от Джоан Роулинг.

— Возможно, читатели поторопились в своем выборе. Но я прочитал одну книгу. И должен вам сказать, что у нее не самый плохой стиль.

— Ждет ли современная читательская аудитория, которая пресыщена слишком широким выбором, чтобы ее шокировали?

— Я думаю, что читатели бывают очень разные, и читатели Э. Л. Джеймс не будут читать мои книги, и наоборот. Я думаю, что читатели ищут в книге что-то узнаваемое, то, что им близко. Это с одной стороны, а с другой — они хотят удивиться, открыть для себя что-то новое. Я, когда читаю, думаю: «О, это здорово написано, об этом я еще никогда не думал. Я сохраню это в своей памяти для своего творчества».

— В ваших книгах вы, по сути, обличаете социальные пороки тех, кто составляет вашу читательскую аудиторию. Почему им это нравится?

— Я получаю и отрицательные отзывы. Некоторым не нравится смотреться в зеркало, которое я им подставляю. Они даже не дочитывают книги до конца. А те, которым нравится, не узнают себя в этих книгах. Они считают, что все эти социальные пороки характерны для их соседей, для других людей, но не для них самих.

— Вы хотите, чтобы люди, прочитав ваши книги, как-то изменились в лучшую сторону?