Эксперт № 10 (2014)

Придатки и придатки

Надо сказать, что экономическое содержание ТОР претерпевает определенную эволюцию. Если в момент первоначального вброса концепции (октябрь 2013 года) речь шла о том, что эти зоны должны быть ориентированы на экспорт продукции (по умолчанию — преимущественно сырьевой) в страны АТР, то в нынешней редакции целевой функцией ТОР называется «организация несырьевых производств, ориентированных в том числе на экспорт». Такая «подвижность» концепции не может не вызывать настороженности относительно качества и глубины ее проработки авторами.

Есть много вопросов к концепции и у экспертов. «Меры, работающие на “открывание” экономики Дальнего Востока глобальным инвесторам, считаю правильными. Но! Почти все льготы предполагаются за счет региональных бюджетов: налоги на прибыль, имущество, земельный налог. Опять доброта федералов за чужой счет, — считает директор региональной программы Независимого института социальной политики Наталья Зубаревич . — А инфраструктуру кто будет улучшать? У регионов совсем нет на это денег. Опыт проекта “Сахалин-2” показал, что это может делать сам инвестор — у себя точно не разворует. Нужно обсуждать этот вопрос. Кроме того, пугает запланированное количество зон. Потренируйтесь сначала “на кошечках”, отработайте инструменты поддержки. Ну и конечно, нельзя передавать Фонд развития Дальнего Востока Минвостокразвития. У него нет даже той минимальной входной экспертизы окупаемости и качества проектов, которую обеспечивает ВЭБ. Министерство, распределяющее деньги на инвестпроекты, намного хуже банка».

Полпред президента в Дальневосточном федеральном округе Юрий Трутнев: «Если мы сможем создать и задействовать передовые модели развития на Дальнем Востоке, потом их вполне можно будет тиражировать на других территориях страны» (из интервью газете «Коммерсантъ» 17.02.2014)

Фото: РИА Новости

Безусловно, в принципе нет никаких оснований стыдиться сырьевой специализации макрорегиона. Богатства недр и близость к быстрорастущим азиатским рынкам — два очевидных конкурентных преимущества Дальнего Востока, которыми странно было бы не воспользоваться. Сегодняшнее недропользование — это и есть «сложная экономика», напичканная хайтеком и использующая труд высококвалифицированных специалистов. Чтобы перестать быть сырьевым придатком, надо сначала стать им, убеждали нас руководители крупных майнинговых компаний, работающих в ДФО, в процессе подготовки предыдущей публикации, посвященной анализу концепции развития макрорегиона (см. «Свободно конвертируемый округ», «Эксперт» № 44 за 2013 год).

Мы готовы согласиться. Правда, с одной оговоркой: чрезвычайно важно с самого начала заботиться об удлинении цепочек создания стоимости, уходе от экспорта необработанного сырья, переходе к его высокотехнологичной добыче и углубленной переработке, с одной стороны, и о максимизации мультипликатора от сырьевых проектов к местной несырьевой экономике — с другой. Близкую по смыслу идею развития инновационно-сервисных «дуг» вдоль границы с Китаем давно продвигает директор Института экономических исследований ДВО РАН академик Павел Минакир .

Именно такой сценарий — выращивание на сырьевом фундаменте целых отраслей с высокой добавленной стоимостью — удалось реализовать Австралии, Канаде, в последнее десятилетие в значительной степени и Бразилии, которые уже язык не поворачивается назвать чьими-то сырьевыми придатками.

«Будет ли способствовать концепция ТОРов решению задачи выстраивания и удлинения цепочек создания стоимости от сырья к более высоким переделам? Может быть, да, а может, и нет, — рассуждает Павел Минакир. — Кооперация производств зависит от множества обстоятельств, среди которых технологическая конкуренция на рынке, доступный масштаб производства, экономический, трудовой и технологический потенциал конкретной территории. Но главное, такие цепочки — это элемент корпоративной политики на конкретных отраслевых рынках. Потому они могут иметь смысл, а могут и не иметь по сугубо технологическим причинам. Сам по себе льготный режим создать сие счастье не может».

Льготный режим и конкуренция в этом деле с Сингапуром и Шанхаем — это замечательно, но реальная конкуренция на инвестиционном рынке вовсе не сводится к соревнованию на ниве налоговых льгот и административных барьеров, это соревнование может привести к успеху только при прочих равных, а «прочие равные» — сравнительные издержки производства, сравнительный масштаб производства, сравнительная квалификация труда, сравнительное качество инфраструктуры, сравнительные условия доступа на рынки сбыта, рынки денег, капитала и технологий. Выстраивание всех этих составляющих требует серьезной, кропотливой работы, причем не с абстрактными инвесторами, а с конкретными хозяйственными субъектами.

На посту сопредседателя «Деловой России» Александр Галушка руководил разработкой мер по улучшению бизнес-климата. Теперь ему представляется возможность реализовать свои наработки в отдельно взятом макрорегионе

Фото: РИА Новости

В частности, требуется синхронизация наращивания глубины использования сырьевого потенциала с инвестпрограммами естественных монополий. Простой пример. Если при прокладке магистрального газопровода Сахалин—Владивосток был бы предусмотрен 300-километровый отвод до Советской Гавани, тамошняя портовая ОЭЗ могла бы иметь совсем другие перспективы развития. Электростанция, которую там надо строить, потребовала бы капзатрат в разы меньших, чем расчетные нынешние. Появилась бы возможность создавать современные химические производства в рамках действующего нормативного режима ОЭЗ.

Мимо несырьевых анклавов

Нельзя забывать и об анклавах высокотехнологического бизнеса принципиально несырьевой природы. В ДФО они развиваются на базе выживших советских промышленных заделов в сфере военно-промышленного комплекса. Наиболее удачные и яркие примеры — входящий в корпорацию «Сухой» Комсомольский-на-Амуре авиазавод (КнААЗ), осуществляющий финальную сборку истребителей семейства «Су» и нового регионального лайнера SSJ-100, и Арсеньевская авиационная компания «Прогресс» им. Н. И. Сазыкина, производитель боевых вертолетов Ка-52. Понятно, что оба предприятия являются высококооперированными, но цепочки их поставщиков географически не локализованы, они простираются далеко за рамки их субъектов федерации и даже ДФО. Оба бурно развиваются. «Объем производства на КнААзе растет на 20–30 процентов в год, трудовых ресурсов не хватает, сейчас мы рассматриваем возможность создания производственных парков на свободных площадях других заводов в городе. Туда можно было бы перенести выпуск некоторых комплектующих, разместить механосборочное производство», — сообщил в декабре хабаровским журналистам первый заместитель краевого правительства Александр Левинталь .

Альтернатив государственному выращиванию преимуществ для несырьевых производств на Дальнем Востоке нет. Вплоть до целиком придуманных государством отраслей. Пример — выращивание орхидей на Тайване, с абсолютного нуля до нескольких миллиардов долларов экспорта. У нас же будет вместо орхидей штуковина покруче — космодром Восточный в Амурской области. Вице-премьер Дмитрий Рогозин посетил стройку на прошлой неделе и распорядился увеличить число задействованных на ней рабочих с 5 до 15 тыс. человек. Правда, идеи Рогозина создать вокруг космодрома полноценный ракетно-косметический кластер, а городок Углегорск превратить «в город космической интеллигенции» кажутся нам утопическими: неоправданно велики затраты на перенос научно-инженерных школ и компетенций высокоточного машиностроения.

В любом случае очевидно, что развитие несырьевых анклавов в ДФО никак не вписывается в концепцию ТОР, остается за ее рамками.

Директор Института экономических исследований ДВО РАН Павел Минакир: «Кооперация производств зависит от множества обстоятельств, среди которых технологическая конкуренция на рынке, экономический, трудовой и технологический потенциал конкретной территории»

Фото: РИА Новости

Новый транш не помешает

Весьма характерно отношение к разбираемой концепции представителей бизнеса, работающих в регионе. Многие из тех, к кому мы обращались за комментариями при подготовке этой статьи, воздерживались от определенных высказываний, предпочитая дождаться конкретных решений правительства в отношении предложений Трутнева и Галушки. Но преобладали все же позитивные отклики. И это понятно: зачем «париться» по поводу чиновничьей вербальной мишуры, если дело идет к тому, что та или иная порция федеральных денег так или иначе «качнется» в регион? Предыдущая инъекция ресурсов из центра в подготовку саммита АТЭС в 2012 году подпитала многие местные бизнесы, но самостоятельной волны роста вслед за собой не вызвала. После завершения саммита и строительства нефтяной трубы Восточная Сибирь — Тихий океан инвестиции в ДФО грохнулись на 20%. Поэтому новая подкачка из центра будет как нельзя кстати. «Словесная оболочка, в которую завернута стратегия тандема Трутнев—Галушка, не играет особой роли, — рассуждает президент Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев . — Посмотрите планы народнохозяйственного развития СССР. Главное не в эпитетах, которые звучали на партийных съездах, а в наборе конкретных экономических проектов. В нашем случае все также будет определяться набором проектов, которые Трутнев посчитает приоритетными и которые будут обеспечены реальными деньгами из федерального бюджета. Увидим проекты — поймем логику развития».