Эксперт № 16 (2014)

— Сколь велика вина российских архитекторов в том, что так много плохих зданий настроено? Иногда удивляешься, насколько здания непропорциональны, грубо нарисованы.

— Вина есть. Но надо понимать условия, в которых работают у нас архитекторы. Если ты выиграл конкурс на Западе, то дальше тебе все помогают. Ты только скажи, что надо, и все сделается. У нас просто сражение каждый раз происходит. Возьмем, например, Сергея Скуратова. Мне не очень близка его архитектура, но я его безмерно уважаю, потому что этот человек доводит свои объекты до правильного финиша. Я представляю, каких колоссальных усилий ему это стоит. Надо в пять раз больше затратить эмоций, моральной энергии, чем в Европе. Надо сражаться постоянно. И не у всех хватает сил на это.

Чтобы вы понимали: российский архитектор работает в весьма стесненных условиях. Например, мы делаем большой офис в Европе, там по нашим эскизам могут нам лампочку сделать — там есть развитая промышленность, близость к производителю, высокая конкуренция. Большинство предприятий работает под конкретного заказчика, если надо, быстро перенастраивая современное оборудование. Ты нарисовал вещь, тебе ее быстро сделают. В России это практически исключено, здесь надо брать готовые вещи. И приходится выбирать из узкого набора вариантов.

Наконец, есть особенности климата. Большинство тех вещей, что мы видим в западных архитектурных журналах, в России делать нецелесообразно. Мы не делаем консоли и террасы из-за снега. Это сильно обедняет архитектуру.

Здания в России должны быть компактными, лучше всего квадратными или кубическими: чем меньше углов, тем более оно дешевое и меньше промерзает. Из-за зимних холодов мы не делаем большого остекления, иначе будут большие расходы тепла. Скажу жестче, климат и плохое строительство толкают нас к самой простой по конфигурации форме — кубу. Некоторые наши коллеги это поняли и сильно преуспели: делают коробочки, но украшают их каменными такими фасадиками.

— Хочется закончить наш разговор на мажорной ноте. Как вы считаете, качество архитектуры в России растет?

— Конечно растет. Думаю, что через пять лет мы сможем в Москве выйти на средний европейский уровень.

Что такое хорошо и что такое плохо. Восемь знаковых проектов Москвы последних двадцати лет

section class="box-today"

Сюжеты

Специальный доклад:

Пять вызовов для российской урбанистики

Городской округ Ростов-на-Дону

Местное самоуправление: новая модель

/section section class="tags"

Теги

Специальный доклад

Городская среда

Архитектура

Москва

/section

В России сегодня не принято обсуждать архитектуру. Архитекторы крайне осторожны в высказываниях, они боятся обидеть коллег или настроить против себя власти. Независимой профессиональной критики практически не осталось. В результате в обществе нет консенсуса даже по поводу самых одиозных строек.

Между тем вопрос, что такое хорошая архитектура сегодня, не так-то прост. Во-первых, традиционно в России оценивают здание исключительно по фасаду — красиво или нет. Это важно, но в современном городе гораздо важнее другое: размеры здания и этичность по отношению к окружающей застройке, его влияние на транспортную ситуацию, включенность в городскую жизнь и т. д.

Никита Токарев, директор архитектурной школы МАРШ

Из личного архива Никиты Токарева

Во-вторых, подход «красиво — не красиво» весьма слабо работает в эпоху постмодерна. Это в классической архитектуре была четкая система пропорций, для современной архитектуры ясных законов нет, дома могут быть практически любыми. Здания должны восхищать, интриговать, удивлять, поражать инновационностью, но отнюдь не радовать красотой.

Как же в такой ситуации оценивать архитектуру? Мы выбрали несколько знаковых проектов, построенных в Москве за последние двадцать лет, и попросили приглашенных экспертов рассказать, чем они хороши или плохи.

Фото: Алексей Народицкий

Военторг

Дата открытия: 2008 г. Архитектор: Владимир Колосницын

Алексей Муратов:

— Военторг — это пример лужковской практики «реконструкции со сносом», когда исторические здания сносились и на их месте строились копии-новоделы. Такая практика порочна в принципе. Она выпаривает из городской среды ощущение подлинности, связи времен, ощущение богатства фактуры и разнообразия материала. В случае с Военторгом был разрушен памятник архитектуры, построенный Сергеем Залесским в 1912 году, под обещание его воссоздать. Разрушен под предлогом несоответствия структуры этого здания своему назначению универсального магазина.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Но с Военторгом получилось еще страшнее. Случился большой обман. Вместо восстановления хотя бы старых форм здания мы получили, на мой взгляд, чудовищное по архитектуре произведение господина Колосницына. Дом облицован полированным гранитом, что в общем-то считается в архитектуре моветоном — такие случаи крайне редки. У здания чудовищное плоское остекление. Фасады лишены пластики, они анемичны. При этом возникли новые элементы: например, какие-то скульптуры, которых там не было. В общем, Военторг — пример крайне неудачного вторжения в историческую ткань города.

Фото: Алексей Андреев

Торговый центр «Атриум»

Дата открытия: 2002 г. Архитектор: Altoon + Porter Architects, Ove Arup&Partners, Marray O’Laoire

Никита Токарев:

— «Атриум» — колоссальная архитектурная и градостроительная ошибка. Можно даже сказать, преступление. У города отобрали площадь общего пользования, что уже принципиально плохо, и на ней поставили частный объект. Кстати, в первоначальном проекте речь шла о парковке под площадью, и уже потом, в процессе реализации проекта, из-под земли «выдавился» огромный торговый центр.

У этого пространства перед Курским вокзалом был ясный смысл — привокзальная площадь. Это как прихожая в квартире: ты можешь повесить плащ, поставить калоши и посмотреться в зеркало. Так и с привокзальной площадью: человек, который откуда-то приехал, может увидеть город, понять, куда ему идти и где находятся автобусы, может назначить свидание у фонтана. Теперь человек, выходя из вокзала, оказывается в закутке, а не на площади.

Кроме того, «Атриум» чудовищно уродлив. С трех сторон у него просто нет фасадов! Просто оштукатуренные поверхности десятиэтажной высоты. Огромная коробка типа «Ашана» допустима где-нибудь на Осташковском шоссе, но не в центре города. Выходя из вокзала, мы просто утыкаемся в глухую стену без окон и дверей — это дикость.