Эксперт № 29 (2014)

Новостные передачи и российских, и украинских, и американских каналов вполне доступны в той же сети каждому. По мне, так отсутствие на украинском и западном ТВ видеоматериалов, снятых на землях ополчения и мирного населения юго-восточных регионов, само по себе показывает, где картинка объёмнее, но дело не в этом. Дело в том, что в освещении украинского кризиса стороны не дополняют, а исключают друг друга — и весьма предсказуемы. Тем больше жаждущего объективности народу кидается смотреть, что думают и говорят «простые люди» — в социальных сетях и на форумах. Во время гражданской войны в России (а тем более в Штатах) интернета не было и нельзя было почитать, что думают друг о друге борющиеся стороны. А теперь можно, тем более что пишут всё больше по-русски, но чтение это тяжёлое: взвинченность, брань, бесконечные пересказы новостей в духе своей пропаганды — в том числе и уже разоблачённых фальшивок. По мне, опять-таки, катастрофическая бесчеловечность, «туда и дорога» про погибших людей — в том числе буквально про женщин и детей — чаще встречаются на прокиевской стороне, но дело снова не в этом. Похоже, что дарованная сетью возможность постоянно слышать (читать) оппонента, каждое слово которого тебе поперёк горла и которого нимало не убеждают твои, ненавистные ему, аргументы, — людей фрустрирует. Поэтому люди стараются этой возможностью пользоваться поменьше; плотнее сбиваются в единомышленные сообщества, а в так называемые диалоги вступают только затем, чтобы, не слушая другого, позлее прокричать ему своё. Как-то всё это разительно не похоже на торжество свободного обмена безукоризненно точной информацией над засильем тиранической пропаганды. Это здесь, что ли, вырабатывается и высказывается взвешенный взгляд на события? Пробыв в этой истерической карусели какое-то время, начинаешь думать, что верить нельзя вообще никому и во всей сети не найдётся и слова правды. Но это не так; это преувеличение.

Если всё-таки читать обе стороны, то, наверное, стоит соблюдать какую-то технику безопасности, хоть минимальную. Не читать совсем — или дальше первой фразы — ни журналистов, ни блогеров, от которых заведомо не будет проку: которые давят из тебя слезу; или поминутно называют оппонентов бранными кличками; или явно пренебрегают логикой — и так далее. Читать людей, пишущих о том, что видят своими глазами, — и переставать читать их, как только они начнут дополнять свои писания пересказами чужих баек. Читать людей, видящих на своей стороне помимо прочего и мерзавцев — и не читать тех, кто готов хвалить и совсем уж бесспорную мразь, издевающуюся над людьми под телекамерами, коли она своя. А в целом читать всего этого поменьше.

А всего бы лучше последовать примеру Пастернака, который, говорят, в некий момент совсем перестал читать газеты и слушать радио: «Если случится что-нибудь по-настоящему важное, мне кто-нибудь расскажет». К сожалению, не всем по силам.

Русские истоки Новороссии Петр Скоробогатый

Концепция мононациональной Украины, силой насаждаемая киевскими властями на юго-востоке страны, противоречит исторической логике и самой сути имперского проекта Новороссии

section class="box-today"

Сюжеты

Кризис на Украине:

Почему война на Украине может скоро закончиться

Кто останется в выигрыше от политического кризиса на Украине

Конец Европейского выбора

/section section class="tags"

Теги

Кризис на Украине

Политика

Украина

Вокруг идеологии

Битва за историю

Уроки истории

/section

Новороссия — относительно молодая часть Российской Империи, процесс становления которой обусловливался быстрой колонизацией многонациональным населением, а также практически мгновенной индустриализацией и урбанизацией края. Дореволюционные ученые обычно относили к Новороссии все земли на юге империи, присоединенные со времен царствования Екатерины II. Однако чаще всего имелись в виду территории четырех причерноморских губерний — Херсонской, Екатеринославской, Таврической и Бессарабской. Это нынешние Одесская, Николаевская, Херсонская, Кировоградская, Днепропетровская, Запорожская, Луганская и Донецкая области Украины, а также наш Крым.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Новороссийские степи веками служили для кочевников транзитным коридором из Азии в Европу, с юга на север. Укорениться здесь оседлому населению было трудно. С одной стороны, плодородная почва, в целом мягкий климат, богатый животный мир, но с другой — случаются и суровые морозы, засухи, нашествия саранчи и, главное, регулярные набеги врагов. Оседлость могла состояться лишь под крылом сильной цивилизации, что и происходит в результате российской экспансии на юг. В XVI–XVII веках Москва, обороняя южные рубежи от набегов крымских татар, последовательно выстраивает «засечные черты» — оборонительные укрепления. Крепости и поселения двигаются к черноморскому побережью. Закладываются города Херсон, Екатеринослав (нынешний Днепропетровск), Николаев, Одесса, Ростов, Таганрог, Дубоссары, Мариуполь. Апофеозом русских побед XVIII века становится долгожданное присоединение Крыма к России в 1783 году.

Колонизация

Империя стремится как можно быстрее заселить пустынные степи, а потому проводит политику масштабной колонизации, в которой историки выделяют два вида: русскую и иноземную. Первую часть составили малороссы (запорожские поселенцы и выходцы из правобережной Малороссии), переселенцы из левобережной и отчасти слободской Украины, а также великороссы (казенные и экономические крестьяне, однодворцы, казаки, отставные солдаты, матросы, дьячки, раскольники). Все они сознавали себя частью единой русской нации и не ощущали национальных противоречий.

Крестьянское население Новороссии можно было поделить на две большие группы — свободных селян, живших на государственных землях, и помещичьих крестьян. Впрочем, стремление к быстрой колонизации было настоль велико, что одно время государство фактически санкционировало «право убежища», предоставляя свободу беглым крепостным. Наместник Екатеринославской губернии Синельников даже предлагал выкупать малороссов у харьковских и воронежских помещиков недорого, по 40–50 рублей за душу. А гоголевский Чичиков, путешествовавший по землям Новороссии, скупал мертвые души еще дешевле «на вывод в Херсонскую губернию»: «О, там отличные земли, не заселено только, — сказал председатель и отозвался с большою похвалою насчет рослости тамошних трав».

В разные концы империи рассылались вербовщики. Согласно историческим документам, офицерам за 80 привлеченных душ полагался чин поручика. А еврей-вербовщик получал пять рублей с каждой девицы — слабый пол в небезопасной Новороссии поначалу был в большом дефиците. Для защиты огромного потока переселенцев из Заднепровской Украины, бывшей под властью Польши до раздела, на ее границах строились специальные крепости — своих беглецов поляки ловили и жестоко наказывали.

Среди великоросских переселенцев едва ли не первое место по численности занимали раскольники. Специальным императорским манифестом они вызывались из Польши и Молдавии и получали серьезные льготы: по 50 рублей на двор из четырех человек и пятилетнее освобождение от податей.

Иноземная колонизация имела пестрый этнический окрас и иное сословное представительство. Множество иностранцев стремились в города, где занимались в основном торговлей. Греческие и армянские общины Одессы, Херсона, Ростова корнями уходят в тот период становления Новороссии. Кроме них на эти земли стекались болгары, молдаване, поляки, немцы. Одними из первых местный край заселили сербы. Дополняли картину кочевые цыгане. В конце концов уникальную для империи возможность владеть землей получили евреи. Так, революционер Лев Троцкий был пятым ребенком в семье евреев-колонистов, богатых землевладельцев-арендодателей, переехавших в Новороссию из Полтавы.

В известных манифестах 1762 и 1763 годов Екатерина II призывает иноземцев «для развития торговли и промыслов», обещая невероятные льготы: деньги на путевые расходы, освобождение на 30 лет от всех податей и повинностей, беспроцентную ссуду с погашением через десять лет, собственную юрисдикцию, беспошлинный ввоз имущества на 300 рублей и многое другое. Русские колонисты таких благостей не знали. Профессор Харьковского университета Догуров в конце XIX века писал: «Я не хочу сказать, что управление иностранных колоний было совершенное. Но я убежден, что наши русские колонии чувствовали бы себя очень хорошо, если бы они были поставлены в зависимость от бюро иностранных колоний». Еще 250 лет назад «иностранные инвесторы» получали особый статус перед соотечественниками.