Эксперт № 32 (2013)

На втором и последующих этапах можно было бы ставить вопрос либо о присоединении ФСФР к ЦБ, либо о формировании, что было бы более целесообразным, некоей разновидности модели «Твин пикс»*, адаптированной к российским условиям.

Но вариант «мягкой» реорганизации ФСФР был упущен. Примечательно, что на обсуждениях в правительстве, Совете Федерации, Госдуме и в экспертном сообществе этот подход даже не был представлен в качестве возможного варианта. Напротив, политические установки нацеливали бюрократическую машину на высокие обороты. Финальным аккордом ведомственных согласований стало расширенное заседание правительства в январе 2013 года, на котором было принято решение о создании ИФР на базе Банка России и определены чрезвычайно жесткие сроки его выполнения, в том числе в части внесения изменений в законодательную базу.

Уже в марте Минфин разработал и вывесил на своем сайте для обсуждения проект закона о едином финансовом регуляторе, который включал в себя внесение поправок и дополнений в 47 федеральных законов и кодексов. Госдума в необычайно сжатые сроки (5 июля 2013-го) окончательно приняла закон, а 10 июля его одобрил и Совет Федерации. С 1 сентября 2013 года ФСФР перестает быть юридическим лицом, а к началу 2015-го должна быть завершена передача ее функций уже созданному ИФР в лице Банка России.

Новые вызовы

Итак, менее чем через месяц Россия войдет в число государств, в которых ИФР действует на базе и внутри Центрального банка. Схожие модели сформированы в настоящее время в Сингапуре, Саудовской Аравии, Казахстане, Ирландии, Чехии и ряде других стран.

Формирование ИФР предполагает проведение колоссального объема работы по изменению организационной структуры, штатного расписания, материально-техническому и информационному обеспечению всего надзорного блока Банка России. Теперь к большому числу действующих кредитных организаций (956 по состоянию на 1 июля 2013 года) в сферу его ответственности добавляется множество иных финансовых посредников. В настоящее время ФСФР обладает регулятивными и надзорными полномочиями в отношении более 8 тыс. финансовых организаций без учета депозитариев, брокеров, дилеров и других профучастников рынка ценных бумаг (см. таблицу). Кроме того, ФСФР осуществляет регистрацию выпусков ценных бумаг и контроль за раскрытием информации почти 200 тыс. эмитентов.

Таблица:

За кем сегодня надзирает ФСФР

Но наряду с решением текущих задач по присоединению ФСФР перед Банком России появились новые вызовы и угрозы, которые по своему значению выходят за рамки переходного периода и являются факторами долговременного действия.

Первый и, пожалуй, главный вопрос: не приведет ли наделение Банка России новыми полномочиями к дальнейшему подрыву его независимости?

Выполнение задач ИФР объективно усиливает встраивание Банка России в систему исполнительной власти. С одной стороны, ему предоставлено право самостоятельного внесения законопроектов в правительство и президенту по всему спектру развития финансового сектора. С другой стороны, теперь уже нельзя будет ограничиться взаимодействием с Госдумой и Советом Федерации, а придется представлять и отстаивать немалую часть законопроектов в различных министерствах и ведомствах. Вместе с расширением властных полномочий Банк России берет на себя и груз дополнительной ответственности, чем не преминут воспользоваться лоббисты всех мастей и уровней.

Второй принципиальный вопрос, на который трудно будет найти удовлетворяющий всех ответ: как будет учитываться специфика надзора на различных сегментах финансового сектора и решаться проблема конфликта интересов в рамках ИФР?

Банковский надзор, страховой надзор, регулирование деятельности профессиональных участников фондового рынка, надзор за микрофинансовыми организациями, надзор за кредитными потребительскими кооперативами — все это либо качественно разнородные, либо хотя и перекрещивающиеся, но имеющие свою специфику виды надзорной практики.

Путем создания в структуре Банка России комитета финансового надзора можно снять только часть возникающих здесь проблем, которые касаются качественно разнородных видов надзорной деятельности — банковского и страхового надзора. Но как быть с микрофинансовыми организациями, которые могут неограниченно привлекать средства граждан и по факту выполняют основные банковские операции? Как быть с кредитными потребительскими кооперативами, надзор и регулирование которых нельзя механически подогнать под пресс пруденциальных норм и требований?

В свое время ЦБ, и это было его стратегической ошибкой, открестился от принятия на себя ответственности по надзору и от регулирования деятельности микрофинансовых посредников. И эти функции в конечном счете были переданы ФСФР, которая не имела ни кадровых, ни финансовых, ни материально-технических возможностей для того, чтобы справиться с разработкой норм, стандартов и анализом отчетности их деятельности. С численностью всего лишь 1300 сотрудников ФСФР пришлось столкнуться с лавинообразным (после принятия в 2009-м и 2010 годах соответствующих федеральных законов) ростом кредитных потребительских кооперативов и особенно микрофинансовых организаций. И сейчас к Банку России бумерангом вернулась проблема: в каком объеме и с какой степенью жесткости вводить наряду с имеющимися экономическими нормами еще и пруденциальные требования для микрофинансовых организаций? Вопрос этот не имеет однозначного решения.

С одной стороны, в общественном сознании кредиторы и вкладчики всех финансовых посредников, подлежащих надзору со стороны единого органа, получают равную защиту, во многом аналогичную той, которую предоставляет Центральный банк в роли банковского регулятора. Теперь обманутые дольщики, вкладчики неплатежеспособных микрофинансовых организаций и других посредников будут апеллировать к Банку России. И это будет стимулом распространить на все финансовые организации, привлекающие средства населения в виде вкладов, требования пруденциального надзора, которые установлены для коммерческих банков. С другой стороны, это означало бы шаг в сторону фактического свертывания легального микрофинансирования и ухода его из-под контроля ИФР в сферу теневого предпринимательства.

Еще один проблемный узел — конфликт интересов внутри ИФР. ЦБ, получив полномочия регулятора практически всего национального финансового сектора, продолжает оставаться и акционером (Сбербанка, группы Московской биржи и Центрального депозитария), и профессиональным участником рынка ценных бумаг. Тем самым, как правильно отмечено Алексеем Саватюгиным («Ведомости», № 130 от 23 июля 2013 года), «Центробанк соединяет в одном лице почти никому не подконтрольного регулятора финансового рынка, устанавливающего правила игры, надзирателя за выполнением этих правил, крупнейшего игрока на этом рынке, крупнейшего инсайдера и крупнейшего собственника». И этот узел не разрубить, подобно гордиеву, одним ударом, а придется еще долго распутывать, в том числе при помощи политических решений.

Третий принципиальный вопрос, который с перерывами обсуждается около десяти лет: до каких пределов возможно делегирование части надзорных полномочий саморегулируемым организациям (СРО)?

На ИФР в лице Банка России возложен такой круг задач, когда без развития института саморегулируемых организаций в финансовом секторе все может кончиться организационной анархией. В мировой практике СРО создаются профессиональными участниками финансовых рынков, в сегменте микрофинансирования и финансовой инфраструктуры. В то же время в банковском секторе создание СРО жестко блокируется надзорными органами, которые допускают лишь элементы саморегулирования.

Не является исключением и наша страна, где Банк России успешно противостоял давлению адептов СРО в банковской сфере, тогда как ФСФР шаг за шагом раздвигала пределы делегирования им части надзорных полномочий. Но тогда это были различные ведомства, между которыми складывались весьма непростые отношения. Теперь же СРО попадают как бы в общий котел. Придется либо ограничивать деятельность СРО в микрофинансировании, либо расширять саморегулирование в банковском секторе.

Четвертый принципиальный вопрос: как будут увязываться в рамках ИФР цели инфляционного таргетирования и задачи обеспечения стабильности в финансовом секторе? Сейчас ответ на этот вопрос может быть только прагматическим: Банк России будет действовать в зависимости от макроэкономической ситуации и степени угроз подрыва финансовой стабильности. Возложение на него функций ИФР только усилит адаптивный характер проводимой им денежно-кредитной политики. Имеются все основания полагать, что концепция перехода к инфляционному таргетированию в ее ортодоксальной форме подвергнется ревизии.