Эксперт № 32 (2013)

В паре рецензий мне довелось прочитать, что безразличие Левенталя к его героине — это прием: дескать, он ставит мысленный эксперимент, в котором Маша Регина — переменная величина. Не знаю, как эта констатация может помочь читателю испытать интерес к героине, к которой сам автор интереса лишен, тем паче что ощущение рационально созданного конструкта тут возникает весьма скоро. То, что автор не видит своих героев живыми, как правило, раньше всего становится очевидно по именам этих самых героев. В романе Левенталя с именами царит полное малокровие — читателя обступают Маша, Даша, Рома, Коля, учитель литературы А. А.; что-то тут есть от сценария советского фильма про подростков, а если учесть, что имеется и роман старшеклассницы с учителем, то, честное слово, трудно отделаться от ощущения, что все происходит на страницах журнала «Юность» образца 1980 года. Тем не менее это все разговоры для порядка, так как никаких побочных героев в книге на самом деле нет, на их месте ходят схемы, все особенности которых способен исчерпать список действующих лиц в пьесе, — если Левенталь не интересуется своей героиней, то еще того меньше он склонен интересоваться ее окружением, у которого нет ни характерных слов, ни характерных привычек, ни увлечений, ни даже внешности как таковой; они так же пусты, как и их имена, и вся их функция здесь заключается в том, чтобы подтолкнуть Машу засесть за какой-нибудь рисунок или отрывок сценария.

В Маше «много мужского»; суровый характер героини автор подчеркивает той деталью, что даже во время секса «себе она стонать не разрешала». По контрасту с ней пошлые ее родители живут пошлой жизнью: рассказывают сплетни, которые Маша воспринимает как «липкий новостной кисель», занимаются шопингом, пьют и плачут; автор подчеркивает детерминированность судьбы Машиных родителей… чем? А бог весть чем — просто по-другому быть не могло, и все тут. Экзистенциализм дал ленивому мыслителю в руки удобное оружие под названием «так вышло»; и если прежде человек детерминировался условиями жизни или Божественным предназначением и писатель обязан был то и другое доказать, — то теперь персонаж просто страдает, спивается и не может иначе, а если у читателя встают вопросы, то на них отвечает уже не Пушкин, а Сартр. А что Маша? Маша, как и велят классики, «мучается виной» и из вины перед родителями (а также перед мужчинами, которых она всех не любит) производит творчество. Чем Маша виновата? — а пес его знает, экзистенция же. Спустя некоторое время становится понятно, что автор экзистенцией Маши считает ее неспособность устанавливать с людьми эмоциональные связи: что ж, экзистенция не хуже других, Адриан Леверкюн ею страдал, он тоже гений был.

Тем не менее, не удовлетворившись до конца экзистенцией, Левенталь прибегает в поиске мотиваций к помощи довольно благонамеренной и неизбежно тяготеющей к афоризму философии, типа «Мужчины тотально смертны потому, что их тело легко, как рукоятка молотка. Вес воли — движущая причина их жизни»; «Чтобы рисунок получился, первым же движением нужно снять проплесневелую корку существующего и вгрызться в существенное». Левенталь хочет быть философом, бесстрашно спорит с «автором книги Бытия и автором “Капитала”», заметный его, в одном месте даже эксплицитно выраженный платонизм, собственно, и обусловливает конфликт романа — гений духа спорит с косной материей. Тем не менее до споров о философии можно и не доходить, так как, несмотря на все профессиональные уловки, Левенталь совершает самую банальную из ошибок, которая вообще весь этот разговор о гениальности делает беспредметным. Его весьма пространный пересказ сюжетов, концепций и изобразительных решений снятых Машей фильмов может с читателем сделать что угодно: утомить его, восхитить авторским языком или заставить пропускать страницы пачкой, — но только не убедить в гениальности главной героини. Во-первых, судя по пересказу, в фильмах ничего замечательного не происходит, а во-вторых — их описания постоянно апеллируют к лояльности читателя, предлагая ему априори признать, что все рассказанное является непременно «талантливым» — но решительно никакого материала для лояльности ему перед этим автор не дает.

В итоге книга оставляет впечатление своего рода манифеста той категории просвещенных людей, что у нас иронически именуются хипстерами, со всеми присущими этому классу людей характерными особенностями: речевой гладкостью, жеманством, амбициозностью, снобизмом, самодовлеющей культурностью и той неспособностью рождать и испытывать какое-либо живое чувство, которую Макс Фриш называл скукой интеллекта, жаждущего абсолютного, но убедившегося в невозможности его обрести.

Hi-End

Швейцарская часовая марка Corum представила особенные часы — Ti-Bridge Power Reserve for Only Watch, которые, соответственно, будут проданы на знаменитом часовом аукционе Only Watch. Часы уникальны и сделаны в единственном экземпляре специально в поддержку исследований и лечения тяжелого генетического заболевания — мышечной дистрофии Дюшена.

Ti-Bridge — это флагманская модель Corum, самые узнаваемые их часы и одни из самых прихотливо сконструированных современных часов. Уникальность этой модели прежде всего в ее корпусе — он сделан из титана, а его боковые поверхности — из розового золота, на которое нанесены рельефные изображения греческого бога медицины Асклепия и его символа — змеи. Все вместе выглядит почти как фриз Парфенона и очень впечатляет.

Аукцион пройдет в Монако 28 сентября, и у нас есть реальный шанс порадоваться за соотечественников — русские коллекционеры часов одни из самых азартных.

Коллекция украшений Gotham City, которую недавно представила марка Anton Heunis, вполне соответствует ожиданиям. Какой цвет главный в городе Бэтмена? Конечно, черный — и поэтому главным камнем коллекции стал полированный оникс. А главным мотивом — геометрические формы небоскребов Готема, отчетливо напоминающие американское ар-деко. И вообще Готем у Антона Хьюниса получился немного похожим на Нью-Йорк начала 1930-х. В колье, сережках и браслетах круги и вытянутые ромбы из оникса помещены в оправу из латуни в золоте и черненого серебра в золоте. К ним добавлены винтажные белые и дымчатые кристаллы. Всю эту красоту можно найти в ЦУМе.

Французский бренд спортивной одежды и обуви Le Coq Sportif и знаменитый журнал о спортивной обуви и вообще о сникер-культуре (sneakers, так называются кроссовки по-английски) Sneaker Freaker в паре сделали кроссовки — это специальная версия беговой ретромодели Flash, появившейся в начале 1990-х и ставшей одной из самых популярных моделей всего десятилетия. Эстетика 1990-х отлично тут выдержана: общая пастельная гамма, небесно-голубая нейлоновая сетка, матовый темно-синий нубук.

Бешеная популярность спортивной обуви последние несколько лет, когда ее стали носить со всем на свете, вплоть до смокингов и бальных платьев, пока нисколько не ослабевает. Все по-прежнему обсуждают, чем отличаются разные модели и марки трекинговых кроссовок, и ни один модный магазин не обходится без спортивной обуви. Но случаи подобного сотрудничества — особые. Это всегда лимитированный выпуск, и такие кроссовки легко становятся коллекционными. В Москву привезли всего десять пар, продажи начинаются в понедельник 12 августа в магазине Sneakerhead, главном московском сникер-шопе.

L’Artisan Parfumeur, одна из самых старых и заслуженных нишевых парфюмерных марок, выпустила новый аромат — а это всегда событие. Он называется Caligna (что на провансальском диалекте французского вроде бы означает «флирт») и посвящен Грассу, самому известному городу в истории мировой парфюмерии. Сделала его молодой парфюмер Дора Багриш-Арно, которая родилась в Алжире, выросла в Париже и кое-что знает о средиземноморской культуре, а именно ей и посвящен новый аромат. Портфолио у Багриш-Арно, конечно, не самое представительное, но она уже успела поработать, например, для очень модной сейчас марки Olfactive Studio, и то, что к ней обратился L’Artisan Parfumeur, — заметный шаг в ее карьере.

Солирует в аромате мускатный шалфей, который растет именно в Провансе; кроме него в начале заявлены роза, инжир и лист мандарина. Розу разглядеть трудно, а вот все остальное вполне опознаваемо. Далее вас встречает жасмин, фиалка и мастиковое дерево, а закончится все сосновыми иглами, дубом и амброксаном — и вот его-то вы точно услышите. Вообще, синтетические заменители натуральной серой амбры сегодня есть в базе практически любого аромата, будь то маленькая нишевая марка или люксовый гигант. В целом получился такой очень аккуратный, по всем правилам сделанный аромат для продвинутой публики — примерно это и ожидаешь увидеть под заголовком «современный нишевый аромат». Насколько это вас увлечет, зависит от того, что вы больше любите — оправданные ожидания или неожиданные ходы. Caligna вот-вот появится в Москве и будет стоить 7776 рублей за флакон 100 мл.