Эксперт № 38 (2014)

Конечно, не все так мрачно, западные рынки еще приоткрыты. Тот же «Евраз» смог в августе 2014 года закрыть сделку по привлечению у синдиката международных банков пятилетнего кредита на общую сумму 425 млн долларов. Средства пойдут на погашение облигаций, обращение которых заканчивается в 2015 году. Да и в целом ситуация у сырьевых компаний начинает выправляться, видимо, сказывается девальвация рубля. Так, судя по отчетности российских горнорудных и металлургических гигантов, отрасль постепенно возвращается в зону рентабельной работы. Тем не менее наличие прибыли вряд ли само по себе подвигнет бизнес активно инвестировать. Дело в том, что своих денежных ресурсов у большинства компаний нет, многие имеют перегруженные долгами балансы из-за активных инвестиций и сделок слияний-поглощений, проводившихся в последнее десятилетие.

Тот же «Евраз» предпочитает сокращать долг. В компании сообщают, что если на начало года соотношение чистого долга к EBITDA составляло 3,6, то на 30 июня 2014 года оно уменьшилось до 3,1.

Выходит, что освоение дальневосточных проектов с экономической точки зрения имеет смысл либо при привлечении дешевого зарубежного банковского финансирования, либо — госсредств. А где российские банки?

Отечественная банковская система пока не способна отвечать на подобные вызовы. Сегодня российские предприятия должны российским банкам порядка 19 трлн рублей. Еще 432 млрд долларов, или около 16 трлн рублей, российские предприятия должны зарубежным кредиторам, то есть 45% долгов предприятий приходится на внешние источники. В основном такие долги делает крупный бизнес, имеющий экспортную валютную выручку.

Два проекта «Роснефти» и «Газпрома» — только они — потребовали бы увеличить активы российской банковской системы на 20%. Это без учета рефинансирования кредитов, выданных западными банками российским компаниям, которое потребуется, если окончательно закроются внешние рынки капитала.

В любом случае в новых геополитических условиях ведущие российские компании постепенно перейдут на обслуживание в российских банках. Если текущая политика ЦБ будет продолжаться, то вместо 2–4–5-процентных кредитов они будут брать по 8–10–15% в России. В итоге на горизонте пяти-семи лет многие активно работающие компании, способные к инвестициям, могут оказаться в положении «Мечела» — с перегруженными балансами. А что будет с банковской системой, если таких компаний, как «Мечел», станет с десяток или больше?

Задача Центробанка, институтов развития и кредитных организаций — не упустить момент, отвлечься от инфляции и недопустимости дефицитов бюджетов и все-таки запустить процесс трансформации денег в инвестиции. «Системным решением должны быть меры по удешевлению ресурсов для банков и компаний», — лаконично комментирует ситуацию Екатерина Трофимова.

ЦБ разворачивается

Нельзя сказать, что правительство и Центробанк игнорируют тревожную ситуацию. Еще в конце мая ЦБ РФ сообщал, что расширяет механизм рефинансирования под залог инвестпроектов по ставке 7% на срок до трех лет. Такая ставка на 1 п. п. ниже ставки рефинансирования, установленной ЦБ. Каждый банк может рассчитывать на получение от ЦБ по этому механизму средств в объеме от 1 млрд до 20 млрд рублей. Первоначальный лимит на всю программу — 50 млрд рублей. Но банки за подобным финансированием в очередь не выстраиваются. По словам директора казначейства Сбербанка Алексея Лякина , если правительство не изменит требования к инвестпроектам, перспектив у данного механизма нет. «50 миллиардов рублей, которые сегодня можно привлечь по этому механизму, — капля в море», — говорит представитель Сбербанка. К тому же заложить в ЦБ в рамках этой программы можно инфраструктурные облигации лишь четырех компаний, занимающихся возведением автодорог.

Чтобы этот, безусловно, правильный и важный механизм заработал, количество объектов, принимаемых в залог, должно увеличиться на порядок, как и суммы, выделяемые по программе. Неплохо было бы снизить ставку по данному виду рефинансирования хотя бы до 3%. В итоге компании могли бы получать финансирование на инфраструктурные проекты под 6–7% годовых. Дороже, чем у западных компаний, но намного дешевле, чем на внутреннем рынке сейчас.

Фактически расширенный вариант такого рефинансирования будет иметь характер скрытой эмиссии — причем без влияния на инфляцию. Инфраструктурные проекты не могут ускорить инфляционные процессы, скорее наоборот — они абсорбируют излишки денег в экономике (если они есть, а у нас излишков сейчас не наблюдается). Вместе с тем это стало бы хорошим системным решением для страны, которая хочет сподвигнуть компании на масштабные инвестиции: поддержка крупных проектов будет осуществляться через рыночные возвратные механизмы, а не через прямую помощь государства, и в дополнение к этому мы получим развитый рынок инфраструктурных облигаций.

Попробуй укради! Ирик Имамутдинов

Советский научно-технический задел, подкованные «домушники» и предпринимательский талант превратили маленький питерский стартап в мирового технологического лидера

section class="box-today"

Сюжеты

Технологии:

Микротурбинный путь распределённой энергетики

Ядерная триада: Россия стала неуязвимой

/section section class="tags"

Теги

Технологии

/section

Зима 1997 года. Начальник управления вневедомственной охраны по Новосибирской области проводит «натурные испытания» российских и зарубежных датчиков разбития стекла. Приборы установили в небольшой сторожке и предложили этапированным из соседней колонии опытным домушникам попробовать проникнуть через окно, не вызвав срабатывания установленных датчиков. Призы — возможность посрамить высоколобых инженеров-разработчиков и несколько пачек черного чая, оставленных внутри домика.

Начали с зарубежных датчиков. После пары неудачных попыток один из криминальных «спецов» сообразил, как обойти защиту: он помочился на газету, приложил ее к стеклу, дождался, пока бумага примерзнет, и аккуратно придавил фуфайкой. Стекло треснуло, но осколки остались на месте, зэк осторожно вынул их вместе с датчиками и пробрался вовнутрь. Он знал по опыту, что для того, чтобы датчик сработал, прибор должен обязательно проанализировать звуковые частоты сразу в двух диапазонах: когда стекло прогибается при ударе и когда оно разлетается на осколки, а при одном прогибе стекла импортный датчик просто не срабатывал. Российские же разработчики научили прибор регистрировать факт взлома, анализируя лишь один диапазон частот (это умение до сих пор остается нашим ноу-хау, утверждает генеральный директор питерского «Аргус-Спектра» Сергей Левчук), поэтому с датчиками отечественного производства такой фокус не прошел. И если в России на рынке охранных систем поначалу была жесточайшая конкуренция со стороны зарубежных грандов, таких как Honeywell, Ademco, General Electric, Tyco и других, то со временем более интеллектуальные приборы российских компаний просто вытеснили гостей с рынка. Одна из таких компаний — «Аргус-Спектр».

Промполитика от МВД

Генеральный директор компании «Аргус-Спектр» Сергей Левчук (посередине) демонстрирует министру обороны Сергею Шойгу новый комплекс «Стрелец-Часовой»

Фото: предоставлено компанией «Аргус-Спектр»

«Аргус-Спектр» был основан пятью сотрудниками радиофизического факультета Ленинградского политехнического института. Научная специализация будущих аргусовцев в советское время была связана с разработкой приборов и систем с использованием сверхвысокочастотных технологий в гигагерцевом диапазоне, в частности микрополосковых технологий, необходимых для миниатюризации таких приборов, как антенны ВЧ- и СВЧ-диапазонов, выполняемых на печатной плате. Как и большинство организаторов других российских инновационных компаний, берущих свое начало в конце 80-х — начале 90-х годов прошлого столетия, радиофизики отдали изрядную дань советскому ВПК, поработали вместе с другими организациями оборонки в области высокочастотной радиолокации, создавали системы наведения ракет и автоматизированные радиотехнические комплексы ближней навигации для авиации корабельного базирования, разрабатывали пучковое оружие.

«Мы всегда занимались экспериментальной радиофизикой, а не теоретическими кабинетными изысканиями, — говорит Сергей Левчук, — и нами было создано много такой техники, работу которой не всегда возможно точно рассчитать на бумаге. Многое делалось за счет навыков, полученных именно экспериментально, что называется, на пальцах». Помимо академической нагрузки ученые выполняли работы по хоздоговорам, которые зачастую становились главным хлебом для научных сотрудников. Все эти навыки вкупе с блестящим научно-техническим бэкграундом пригодились потом, когда ученые создавали собственный бизнес, и приобретенные в институте компетенции стали привноситься в охранные технологии.

Когда после 1991 года в Россию хлынула зарубежная техника, стало понятно, что отставание в «мирном» сегменте охранных технологий в стране колоссальное. За границей конкуренция вывела это оборудование на очень высокий уровень. В СССР же производством подобных систем никто толком не занимался, заказы на них размещалось в качестве дополнительной нагрузки на военных заводах, и побочная «мирная» продукция разработчиками и производственниками всегда воспринималась как малопочетная и невыгодная обуза.