Эксперт № 46 (2014)

Тогда нам стало окончательно ясно, что нельзя заниматься только разработками. Оборот и прибыль компании в первую очередь должны быть от производства. Жизнь показала правильность этого подхода.

— Вы существуете двадцать три года, наверняка за это время менялся коллектив. Как вы решаете кадровые проблемы?

— К сожалению, за эти годы произошла деградация социального потенциала страны. Попробуйте найти, например, хорошего токаря, фрезеровщика. Система профтехобразования разрушена. Стимула нет, потому что нет промышленности. Нет промышленности, и наука не востребована. В результате разрушается корпоративная культура, наработки, взаимоотношения. А это все строится многие годы.

— А вы сотрудничаете с какими-то научными центрами, институтами и учебными заведениями?

— Сотрудничаем с Южно-Уральским государственным университетом. Это бывший Челябинский политехнический институт. Там есть светлые головы и опытные специалисты. Еще осталась люди со старой закалкой, с большим опытом. Но попытки проведения с ними совместных работ, как правило, заканчиваются неудачей.

Да, федеральные университеты сильно поддерживают. Но, как говорится, не в коня овес. Для того чтобы что-то сделать, нужна корректная постановка задачи, нужны реальные требования, нужен реальный объект. Нужно какое-то изделие, запущенное в производство. Значит, должен быть полный цикл: научные исследования, конструкторско-технологическая разработка, внедрение в производство, выпуск, поставка продукции. Когда промышленности практически нет, разработки университетов не нужны никому. Поэтому они привыкли работать сами на себя. Заканчивается все каким-нибудь отчетом, изготовлением какого-то макетика, про который потом забывают.

А когда ставишь конкретную задачу с жесткими требованиями по характеристикам изделия, срокам, ответственности, то тебя уже не понимают. Они от такого стиля работы, который сформировался, в частности, во времена СССР при создании ракетно-ядерного щита, давно отвыкли.

— Чем вы занимались прежде чем создать фирму?

— После института я попал на оборонный завод по производству электрооборудования для бронетанковой техники. Там я отработал почти десять лет. Потом меня переманили в Челябинский филиал Научно-исследовательского тракторного института. Там проводились очень сложные по тем временам и интересные работы по созданию радиоуправляемого бульдозера. Это была программа Госкомитета СССР по науке и технике. В 1986 году эти бульдозеры были направлены в Чернобыль. И мы вместе с ними. С Чернобылем, с работой бульдозеров в тех условиях и с проявлением негативных и позитивных черт характеров участников тех событий связана масса ярчайших впечатлений.

Кран «Ивановец» с прибором безопасности на телескопической стреле

Потом наступила эпоха гласности, перестройки. Разрешили создавать малые предприятия. И мы решили попробовать. Нас было трое. Один очень грамотный человек, к сожалению, эмигрировал в Израиль. Третий уехал на Север. Я остался до конца. Хотя защитил докторскую диссертацию и мог перейти на работу в университет. И вот уже двадцать три года занимаюсь этим предприятием.

— Какие факторы определили ваш успех? Все-таки столько лет простоять и успешно развиваться… У нас мало компаний, которые сумели выдержать столько лет успешной деятельности.

— Я бы сказал, твердость и последовательность в своих действиях. Например, часто бывает ситуация, что на компанию наезжают или предъявляют претензии какие-то органы власти. В этих случаях в других компаниях нередко пытаются «договориться», дать взятку. На наш взгляд, это ошибочная позиция. Мы, если считаем, что правы, несем не конвертик, а заявление в прокуратуру, в суд, в ФСБ. Поднимается шум, который коррупционеры не любят. Естественно, по всем или почти по всем таким заявлениям будет отказ. Но проблема, как правило, решается. Желание поживиться за наш счет исчезает. Мы из-за такой позиции отчасти прослыли скандалистами. Прошли через уголовное преследование.

— Даже так?

— Да, было. Это история с центральным аппаратом Ростехнадзора по приборам безопасности грузоподъемных кранов. Когда мы увидели, что это интересная тема и что мы в состоянии разработать и выпускать такие приборы, мы выяснили, что на всей территории страны на все крановые заводы без исключения такую продукцию поставляет один-единственный завод. И были письма и рекомендации центрального аппарата Ростехнадзора, даже нормативные, применять только приборы этого завода.

Мы решили, не зная, что нас ждет, приборы сделать лучше и дешевле. Полагая, что покупать будут у нас. Преодолевая барьеры, сделали образцы, провели испытания. Получили поддержку крановых заводов и местного управления Ростехнадзора.

А потом центральный аппарат Ростехнадзора разослал по всей России инструктивное письмо: наши приборы не применять. Без какого-либо обоснования причин. И начала раскручиваться спираль конфликта. Нас обвинили, что мы делаем продукцию, опасную для потребителей, и возбудили уголовное дело. Это было явно заказное уголовное дело. Не было никакого правонарушения, пострадавшего, материального или морального ущерба. А уголовное дело возбудили. Но мы и здесь продолжали действовать последовательно.

В конечном счете эта история закончилось нашей победой. Уголовное дело было закрыто в связи с отсутствием события преступления, все вопросы были урегулированы, барьеры сняты. А все наши недоброжелатели в центральном аппарате Ростехнадзора там уже не работают. И сейчас мы по объему выпуска приборов безопасности грузоподъемных кранов в России занимаем почти половину рынка. Вот такая ситуация.

К нам иногда обращаются: давайте, мы вам даем заказ, но взамен вы дадите такой-то откат. И многие ведь соглашаются. Мы же неизменно отказываемся, хотя при этом теряем заказы. Мы рассуждаем так: если наша продукция нужна, ее купят и без всяких откатов. Если же не особо нужна, то надо совершенствовать продукцию или переходить на выпуск другой. В общем, вот такая позиция: никому и никогда никаких взяток, никаких откатов. И по этой же причине мы не имеем из бюджета ни копейки. Не участвуем ни в каких тендерах. У нас убеждение, что честным путем, без откатов, выиграть нельзя. Может быть, где-то и можно, но надо столько попыток делать, что не стоит на это тратить время.

— А финансирование? Вы пользуетесь банковскими кредитами?

— Нет. Только за счет собственных средств. Мы работаем на свободном рынке. Если бы был разумный процент, то можно было бы об этом подумать. А так, брать кредиты — значит ухудшать финансовое состояние компании. Рентабельность у нас, конечно, не слишком велика, но в целом достаточна для того, чтобы развиваться за счет собственных средств. Это тоже для приборостроения и машиностроения достаточно редкий случай.

Я не исключаю, конечно, что мы будем брать кредиты, если в этом будет необходимость. Но пока не вижу, что спрос настолько велик, чтобы оправдать привлечение сторонних средств для развития. Сейчас ведь основная проблема предприятий — ограниченность сбыта продукции.

Многие машиностроительные предприятия России нередко работают по два-три дня в неделю. Объемы производства на этих заводах — это жалкая тень объемов выпуска во времена СССР. Они не могут продать свою продукцию. В этих условиях и нам брать кредит, запускать большой цех не имеет смысла. Экономическая ситуация в стране не позволяет развиваться. Понятно, что мы будем стараться увеличить свою долю на рынке, обеспечивая лучшее соотношение цены и качества своей продукции по сравнению с конкурентами. Но когда экономика в целом пикирует… Мы же не на Луне находимся.

— А вы не пытались выходить на внешние рынки?

— Выходу на внешние рынки мы придаем особо важное значение. Поставляем в Египет, Италию, Польшу, Бразилию, Индонезию и в другие страны. Но пока в небольших количествах. С этим тоже большие проблемы. Надо оформлять сертификаты, наша продукция относится к продукции двойного значения и требует экспертизы и так далее. Политика, проводимая нашими органами власти, не ориентирована на стимулирование поставок на внешние рынки.