Экспресс в рай
Шрифт:
– Думаю, Сандра считала вас смелым?
– просто спросил он.
Выражение тревоги исчезло с лица Бена. Улыбка тронула уголки его губ, когда он стряхивал пепел.
– Она верила в меня, Маат. Я дал ей множество доказательств, что она может верить в меня. И я едва не убил ее, когда однажды ей пришло в голову, что она знает больше меня. На чем я остановился?
– Вы говорили, что она поцеловала вас. Что вы сделали потом?
– А вы любопытны! Ну ладно, слушайте дальше. Лучше говорить об этом, чем думать о чем-то другом. Может, вы думаете, что она на этом остановилась? Как
Сандра на самом деле ничего не поняла. Я боялся сказать ей. У каждого свои слабости, не так ли? Во всяком случае, вид у меня, видимо, был довольно глупый, потому что она стала смеяться.
– Раздевайся, Бен, - сказала она.
– Я тоже хочу тебя, но по-своему.
Вы не можете представить, что со мной происходило! Это было безумие. Я снял пиджак. Глядя на нее, я почти страдал. В животе у меня похолодело, я жадно глотал воздух, как будто мне не хватало его. Это было ужаснее, чем тогда, в прошлом.
Его голос стал глухим, торопливым и беспокойным.
– Убить ее, Маат? Я не мог это сделать. Я был не в состоянии броситься на нее и убить. Внутри я весь дрожал, как котенок, которого кинули в воду. Я ничего не мог с собой поделать. Ничего, черт возьми!.. Я был обязан ей всем: крышей над головой и едой, деньгами и этими проклятыми шмотками, которые ей бы хотелось, чтобы я снял. Каждый честен по-своему, черт меня подери! Есть вещи невозможные, Маат. Вы понимаете, что я хочу сказать?
– Конечно, понимаю, - ответил Маат.
– С какой-нибудь другой все было бы проще простого. Я бы с ней уже давно покончил, но только не с Сандрой. Скажите, что вы сделали бы на моем месте? Сдерживаясь, я мучился, а левая рука тряслась, как железный прут, по которому бьют молотком. Она дрожала, эта рука наркомана смерти...
Что я мог сделать? Она была здесь, рядом со мной, я видел ее прекрасную шею и улыбающиеся губы, и всю ее, которая ждала от меня того, что я не мог ей дать... Я лучше пустил бы себе пулю в лоб, чем... Я бы мог убить Фэтти, несмотря на нашу дружбу и все, что он сделал для меня... Да, черт возьми! Я с радостью разорвал бы его, окажись он рядом!
Внезапно Бен рассмеялся по-детски звонким смехом:
– А его, беднягу, несло от персикового мороженого! И снова голос его стал серьезным:
– К счастью для него!.. Испытывая нестерпимую муку, я сжал кулаки и подошел к Сандре. Она гладила свои волосы, совершенно голая в розовом свете лампы. Она улыбалась мне, глаза ее нежно блестели. Я быстро прицелился и достал ее кулаком в подбородок. Она перевернулась и растянулась на ковре, слабо вскрикнув от удивления...
Бен провел рукой по лбу и вытер выступивший пот, затем прикрыл ладонью глаза, будто хотел отогнать от себя этот кошмар. Затем откашлялся и продолжал:
– Ударив ее, я был уверен, что больше не причиню ей вреда. Я вовремя вспомнил о том, что произошло с Хилькой Рэнсон. Это и спасло Сандру...
Я вышел из комнаты и выпил бурбона прямо из бутылки. Постепенно успокоился. Как только пришел в себя, вернулся в соседнюю комнату. Сандра была в сознании, я помог ей надеть халат.
Она еще плохо стояла на ногах, бедная девочка! Я избегал смотреть на нее, и это было легко, потому что в глазах у меня стоял туман. Она молча прилегла на кровать, я сел рядом. Тогда она обхватила мою голову руками и посмотрела прямо в глаза:– Бедный малыш. Бедный малыш, который не захотел этого...
На подбородке у нее образовалась маленькая шишка, до которой я смущенно дотронулся пальцем. Сандра с грустью смотрела на меня. Я видел, что она не сердится, и положил голову ей на плечо. Тепло ее тела было приятно мне. Это напоминало время, когда я был совсем маленьким и болел.
– Не делай этого больше, - сказал я ей на ухо.
– Я едва не убил тебя. Если бы на твоем месте была другая, она была бы сейчас мертва.
– Ты испытывал бы угрызения совести?
– спросила она.
– Да. Ты была так добра ко мне. Это мне и помешало. Однако если тебе вздумается повторить, возможно, я не смогу сдержать себя. Мое удовольствие, Сандра, - это женская шея. Постарайся понять. Это то же самое, как если бы ты предложила собаке стакан виски вместо ее кости. Ты любишь виски, и хочешь, чтобы она любила его, как и ты. Но это невозможно, Сандра. Я предпочитаю свою кость, даже если на ней уже не осталось мяса. И ничего не могу поделать, я не виноват. Знаю, это ужасно, это ненормально. Сегодня я впервые понял, как это отвратительно. Возможно, похоже на то, как насилуют.
Послушай, Сандра, когда мы будем одни, постарайся делать так, чтобы иметь под рукой пушку. Я многого не знал из того, что узнал за десять минут. Твое плечо нежно и приятно. Я хотел бы сойти с ума, но не могу. В этом вся беда.
– Успокойся, - сказала она.
– Ничего не говори.
– Возьми пистолет, Сандра.
Она улыбнулась и поцеловала меня еще раз, но уже по-другому. Я почувствовал это. И все-таки я оставался в своей яме и знал, что никогда не смогу вернуться на поверхность: мне не хватит на это времени. И долго ждать не пришлось. Напротив, все случилось очень быстро!
Он бросил сигарету и продолжал:
– Я отвратителен, Маат, но я не виноват в этом. С тех пор, как я узнал Сандру, в глубине души я чувствовал, что когда-нибудь проиграю... Перед вами я часто стараюсь выглядеть жестоким. Это не правда. Он приподнялся и посмотрел на Маата:
– Я не боюсь подохнуть не потому, что мне на все наплевать. Мне все надоело. Вы слышите: надоело! До крайности, до тошноты!
Бен опустил глаза, встретившись взглядом с Маатом:
– Я повторил Сандре, чтобы она держала пистолет при себе и без колебаний стреляла.
– Не беспокойся, - ответила она.
– И потом, Бен, ты знаешь, я сильная.
Тогда я показал ей двадцатипятицентовик, который был у меня в кармане. Пока я боролся с собой, чтобы не прикончить ее, я согнул монету пальцами. Как картонку.
– Как картонку?
– недоверчиво переспросил Маат.
– Неужели это возможно?
Бен сунул руку в карман и бросил согнутую монету Маату на колени.
– Это сувенир, - сказал он.
– Когда меня.., ну, одним словом, после этого.., я бы хотел, чтобы вы отправили ее одному человеку.