Экстергейзер

– Каждый должен сражаться до последнего вздоха! До последней капли крови! – назидательно сказал Верона, которого смерть Бранта вполне устраивала. – Выполняйте!

Сам Виктор, вопреки горячему желанию вероломного капитана «Канцлера Таттерсалла», погибать совсем не собирался.

Он применил уже проверенную тактику, приближаясь к вражеским истребителям на гиперскорости, расстреливая несколько из них и вновь исчезая на недосягаемое расстояние.

К моменту, когда остальные пилоты «Адмирала Юрма» столкнулись с магрианской армадой, та уже поредела на двенадцать машин.

Но больше своим коллегам Брант ничем помочь не мог.

Завязался неравный бой, выжить в котором у истребителей «Адмирала Юрма» не было шансов. Спустя несколько минут всё было кончено. Тридцать девять людей погибли, забрав с собой чуть более двадцати магрианских пилотов. При таком соотношении сил это был настоящий подвиг. Брант остался один, чувствуя, как комок в горле мешает ему дышать. С остервенением Виктор принялся раз за разом атаковать противника.

– Похоже, этот парень не собирается умирать! – недовольно сказал Верона своему помощнику, наблюдая за ходом сражения.

– При всём уважении, сэр, – ответил тот, – нам на руку, если он уничтожит как можно больше магрианских тварей! Мы пока не имеем решающего перевеса по истребителям.

– Хорошо, пусть поработает на меня, – согласился Верона.

– Потом мы для него что-нибудь придумаем!

Брант настойчиво, раз за разом атаковал магрианские истребители.

Но каким бы хорошим пилотом он ни был, как ни велико было его желание отомстить за погибших людей, силы человеческие не безграничны. Усталость брала свое. Сконцентрироваться становилось всё труднее. При очередном заходе Брант едва не столкнулся с истребителем противника.

Он понял, что дальше продолжать просто не в состоянии.

– Борт 476, я борт 07-476, прошу разрешения на посадку, – запросил он «Адмирала Юрма».

– Я борт 476, посадку разрешаю! – ответил ему голос координатора Бада.

Брант направился на свой крейсер. Наблюдавший за этим Верона удивленно вскинул брови и потребовал немедленно связать его с Олдманом.

– Что происходит? – возмущенно крикнул он, когда капитан «Адмирала Юрма» появился на экране. – Кто дал приказ выйти из боя?

– Пилот не может больше продолжать сражение! – ответил Олдман трясущимся голосом.

– Либо истребитель немедленно вернется в бой, либо вас обоих ждет трибунал! – категорически заявил Верона.

– Но сэр, он без отдыха уничтожил четыре суперкрейсера и сорок один истребитель!

– Какие четыре суперкрейсера? Что вы несёте?

– Что? – удивился Олдман.

– Не хочу больше разговаривать с такими трусами! – бесновался Верона. – После боя отправлю всех под трибунал!

– Но сэр, а как же наше соглашение?

– Какое соглашение может быть у меня с такими негодяями? – обрезал его Верона и приказал отключить связь.

– Мерзавец! – сказал Олдман потухшему экрану.

Тем временем истребители магров приближались. Их стало значительно меньше, но всё равно имеющимся у Вероны ста восьмидесяти четырем истребителям должны были противостоять почти сто сорок магрианских. Исход сражения был далеко не решён.

Верона выстроил три находящихся в его распоряжении крейсера и эсминец в линию и направил на встречу маграм истребители «Канцлера Таттерсалла» и «Дангока». Преимущество в численности было на стороне людей, но хорошо подготовленные и фанатичные магрианские пилоты действовали отчаянно. Очень скоро количество истребителей в обороняющейся и атакующей группах сравнялось. Всё чаще и чаще магры предпринимали попытки сблизиться с большими кораблями людей. В большинстве случаев заградительный огонь останавливал их, превращая в светящуюся пыль очередной истребитель, но некоторым маграм удавалось прорваться и выпустить ракеты.

Главной целью для противника был огромный «Канцлер Таттерсалл». К концу боя суперкрейсер оказался выведенным из строя: силовую установку пришлось отключить из-за повреждений в машинном отделении, а на борту бушевало сразу несколько пожаров. «Адмиралу Юрму» тоже досталось.

Его корпус был пробит в двух местах, горела проводка. Третий крейсер, «Дангок», получил лишь одну пробоину, а эсминец «Гордый» и вовсе не пострадал.

– Отбились! – прошептал напуганный капитан Верона, когда с экрана радаров исчез последний истребитель магров.

Он был обескуражен и подвален. Ещё час назад Верона рассчитывал на лёгкую победу и больше размышлял о том, как он потом будет докладывать о своей великолепной операции, нежели планировал сражение. Но магры, в отличие от несчастного капитана Олдмана, Вероне не подчинялись и придерживаться его планов не собирались. Когда «Канцлер Таттерсалл» содрогнулся от попадания первой ракеты, а вслед за этим включился сигнал тревоги и главная рубка наполнилась пугающими рубиновыми отблесками, у Вероны словно пелена упала с глаз. Тщеславный капитан понял, что между ним и теми пилотами-истребителями, которых он, не задумываясь, отправляет в бой, не столь уж большая разница.

Магры так же близко к нему, Вероне, как и ко всем остальным.

Вот сейчас они взорвут корабль, и всё кончится. Не будет ни блестящей карьеры, ни роскошного дома на Дивесе, ни весёлых застолий в кругу достойных и уважаемых людей, ни юных обольстительниц, покоренных щедрым и героическим капитаном. Будет смерть! Верону охватила паника. До конца боя он не мог сказать ни слова, лишь наблюдал вылезшими из орбит глазами за показаниями радаров.

– Капитан, нужно эвакуироваться! – подошедший помощник тронул Верону за руку.

– Что? – с трудом осознавая происходящее, спросил тот.

– Пойдемте, нужно эвакуироваться на «Дангок». Температура уже поднялась на тринадцать градусов. Нам не спасти корабль.

– Странно! – удивился Верона.

Ему казалось, что вокруг мертвецки холодно.

Виктор Брант пребывал в ужасном расположении духа, и виной тому было отнюдь не скверное его здоровье. Хотя голова кружилась, а глаза решительно не хотели концентрировать взгляд на окружающих предметах, больше всех тревожил Бранта его внутренний голос.

«Ты поступил подло, выйдя из боя!» – безапелляционно заявлял голос.

«Но что мне оставалось делать?» – спрашивал его Брант.

«Драться до конца и погибнуть с честью! – отвечал голос самым издевательским тоном. – Если кончились силы, то прими смерть в бою как настоящий солдат!»

Возразить вредному голосу Брант не мог. Любые оправдания лишь усилили бы чувство позора.

Экипаж «Адмирала Юрма» справился с пожаром, но на протяжении нескольких часов после боя корабль находился на грани выживания, критически теряя запасы газов. Даже когда огонь был потушен, пробоины локализованы, а все резервные ёмкости с кислородом опустошены, дышать на крейсере было тяжело, словно высоко в горах.