Экстремист
Шрифт:
Понятно, что больше всех жулил тот, кто отвечал за стройку. Собственной головой. Некто гражданин Залевских, которого оперы окрестили «Прорабом». Был лучшим другом всех столичных и кремлевских мечтателей.
— И что ты думаешь? — вопросил капитан. — Где теперь этот мазурик?
— На острове Майорка? Выращивает пальмы.
— Нет, ближе. На острове Крит, — хохотнул Коваль. — Отдыхает от трудов. А вот сынок его Максим работает. В поте яйца своего. Открыл в Бонне от хамства своего счет в банке на восемьдесят восемь миллионов дойчмарок. С мечтой закупить какое-нибудь штрассе.
— Хам, — согласился я. — Купил бы ракету и улетел на Луну.
— Зачем?
— Разводить
— Ааа, — хекнул капитан. — Шутка?
— А дальше что?
— Немцы — не мы. Взяли Макса в оборот: декларацию, битте, о доходе. А тот — пожалуйста, через три дня. И дернул на остров Крит. Папа тут же в столицу. За декларацией.
— Дальше можно не продолжать, — сказал я. — Хер с ними, хапугами, капитан. Меня интересует наше дело?
— Саша, смертельный номер.
— А ты меня не знаешь, — заметил. — Я — камикадзе, как говорит Орехов.
— А это кто?
— Камикадзе?
— Не-не, второй.
— Руководящее лицо.
— Отец-командир? — покачал головой. — Все они хвостом бьют. [15]
— Капитан, давай о нашем деле, — занервничал я: из кухни выплывало душистое облачко, похожее на барашка.
Я боялся, что угодив под тушку газообразного животного мой собеседник уже не будет в состоянии изложить детали своего расследования.
Что же мы имеем? Имеем то, что имеем. Планомерную и четкую акцию по зачистке территории вокруг НПО «Метеор». Работают высокопрофессиональные кейах — убийцы. В доме у академика Николаева были использованы немецкие пистолеты «Вальтер» ППК с глушителем. Или схожие модели, как-то итальянская «Беретта» М84Ф, испанская «Астра» А60, то есть оружие, где используется 9-мм «короткий патрон».
15
Хвостом бить — подхалимничать (жарг.).
Банковские служащие были расстреляны из оружия спецназа пистолеты-пулеметы КЕДР и «Клин», очень удобные для проведения акции в городских условиях, где не требуется большая дальность стрельбы.
И наконец бывший ГРУшник был отправлен на тот свет банальным ПМ пистолетом Макарова, который можно использовать в качестве колки орехов или с помощью его обоймы открывать бутылки пива.
Как в первом, так и в третьем случае никто ничего не слышал. Во-втором — многие видели и слышали, но… Трудно описать оглушительный и неожиданный взрыв, вот в чем дело. Автоишачок с надписью на борту «Школьные завтраки» был обнаружен за несколько кварталов от места события. Возможно, исполнители заказа вернулись под гранитную стеночку Рост-банка, чтобы убедиться в эффективности своего труда. Вполне допустимо. А почему бы и нет? Коль мы имеем дело с костедробильной Системой. А машины, буду банален, не чувствуют угрызений совести, боли, страха и прочих душевных трепыханий. Сражаться с монстром можно, но трудно. Боюсь, одним противотанковым фугасом не обойтись. Да, все ещё есть место подвигу в нашей стране. И подозреваю оно вакантно. Место под могильной плитой.
Вах! Наконец на столе предстало то, что когда-то гуляло по горным альпийским лужайкам. А нынче исходило душистым и теплым запахом. О, какой запах?!..
Уф! Да пропади все пропадом! Вся нынешняя кровавая катавасия. Пусть этот безнадежный мирок властолюбцев и вселенских хапуг проваливается в тартарары.
Имею я право на отдых. Кратковременный? Имею. Успею затолкать голову в дробилку. Чтобы прочистить мозги для лояльного восприятия действительности. И предупредительного
отношения к власти.И это правильно — власть надо любить. Как блядь с Тверской. Во всех мыслимых и немыслимых её позах. И позициях. Может тогда будут перемены к лучшему? Хотя навряд ли.
Словом, выбор у нас был на удивление щедр, как во все времена: жить или наоборот. И тут каждый волен распоряжаться собой, как вкладчик призрачными дивидендами.
— Друзья мои! Чтобы не последняя, — предложил капитан.
И мы заложили за воротнички потных гимнастерок грамм по сто пятьдесят. Царской тархунской водочки. Чтобы не последняя. У нас. А там уж как-нибудь выдержим. И будем служить отчизне не ради живота своего…
— За нас! — предложил я. — Будем бить врага вместе.
— Вместе, — загрустил капитан. — Мы, друзья мои, повязаны рамками закона.
— Капитан, будешь страховать, — успокоил я милягу-ментягу. — С тыла.
— Всегда готов! — обрадовался Коваль. — Вахтанг, а ты готов!
— Г-г-готов!.. — и поинтересовался. — Резо, а ты готов?
— Г-г-готов! К труду и обороне! А что?
— Тогда давай «Сулико»…
— «Сулико» моя любимая песнь, — проговорил притомленный шашлыком Хулио.
Полилась песнь — очень задушевная.
— Хору больше не наливать, — предупредил я капитана и отправился открывать дверь.
Приехал Никитин. После дежурства у дома Ники. Я поначалу не обратил внимания на его самодовольный видок, решив, что девушка в такую погоду не гуляла по длинному подиуму. Под взорами многочисленных почитателей её точенной фигурки. Однако, когда наш друг — враг самогона, вдруг клюкнул стопочку, я занервничал:
— Никитушка? Как дела? Что это с тобой?
— Ничего, — передернул плечами. — Душа… поет… тоже.
— Вот-вот, присоединяйся к «Сулико», — вмешался Хулио.
— Пой, ласточка, пой, — отмахнулся я от хора.
И принялся прессовать Никитушку по поводу его душевной радости? Два часа назад убыл, как нормальный человек, а прибыл агнцем Божiем.
— Агнец Божiй у нас герр Макс Залевских, — утомленно проговорил капитан Коваль, и, завалившись на подушку, уснул праведным сном. В рамках ныне действующего закона.
— Ну? — вопросил я под заунывный речитатив хора из двух голосов.
Никитин помялся, опрокинул ещё одну стопку в свой соковитаминизированный организм и признался, что не мог поступить принципами.
— Какими ещё принципами? — удивился я.
— Своими, — последовал лаконичный ответ.
Я схватился за голову — мало нам своих проблем… И что же выяснилось? Педерастический франтик имел наглость снова подкатить на своем автомобильчике. А на прощание чмокнуть Нику в щечку. Вот такой вот беспардонный казус. Разумеется, Дафнис в засаде не смог сдержать своих чувств.
— И кто он?
— А, черт его знает, — флегматично пожал плечами.
— А точнее?
— Какая-то макака импортная.
Я вспомнил весь свой лагерный запас по фене и мы отправились вызволять жертву. Из багажника машины, куда «макаку» загнал мой ревнивый друг. Хор остался пить и петь. Хотя порывался рвануть с нами, чтобы скрасить ночь славной «Сулико».
Cкоро Opel был обнаружен близ железнодорожного полотна и кладбища старых паровозов. По углубленной мысли Никитина утренние дачники должны были обратить внимание на импортную, чужую для индустриального пейзажа колымагу и освободить пленника. На это я заметил, что ход поездов скрадывает трепыхание жертвы, это раз, а два — народец у нас по утрам нелюбопытен и, если что выискивает, то лишь бутылку с пивной мочой.