Экзос

Холод новой волной накрыл её, будто лавина, сошедшая с гор, и сковал движения.

Позади по-прежнему стоял Ник, только глаза его горели кровавым огнём, огромные клыки выпирали из-под окровавленных губ, искривлённых хищной улыбкой.

На его когтистых руках лежало тело. Но Тони не могла заставить себя взглянуть в остекленевшие глаза.

Тишина, будто яд, просачивалась внутрь тела сквозь поры. А воздух вновь обретал плотность и давил со всех сторон.

А потом раздался крик…

Тони стояла посреди своей спальни совершенно одна. Образ монстра принявшего облик Ника растворился будто туман на рассвете. Правую руку саднила острая боль. Большой осколок от стакана врезался в ладонь и препятствовал регенерации.

Крик повторился, и за ним последовала брань. Он доносился откуда-то снизу, из холла.

Девушка дрожащей рукой вынула осколок из ладони, и он тут же выскользнул из ослабевших пальцев. Её била мелкая дрожь, зубы стучали от холода, но не от того, что был прежде. Этот холод был похож на озноб при лихорадке.

Она попыталась сделать шаг, но ноги подкосились, и Тони рухнула на пол без чувств.

***

Все спальни в огромном особняке имели примерно одинаковую планировку и были обустроены довольно богато, хотя вся мебель и декор служили уже не первое столетие. В каждой была большая кровать под тяжёлыми балдахинами и с ночными столиками у изголовья, набор из двух или четырёх кресел, секретер, камин и шкаф. Чаще всего именно там обитатели особняка хранили свои немногочисленные вещи, оставляя просторные гардеробную пустовать.

Подходя к комнате Эда, Дин замедлил шаг и прислушался к тишине. Позади доносились глухие шаги.

Он обернулся.

Тони, будто призрак шла за ним.

Дин внимательно следил за тем, как девушка приблизилась, а в последствии и сровнялась с ним, но даже не взглянув, будто не заметив его, прошла мимо и вскоре скрылась за дверью в своей спальне.

Басист ещё некоторое время смотрел на запертую дверь в комнату менеджера, словно пытался заглянуть сквозь неё. Он мог солгать Люку, отправившись отдыхать, как Аш, например, ведь барабанщик, так и не попался на глаза Эду. Но Дин действительно хотел поговорить с лидером группы. Вот только его совершенно не интересовала обида Люка и, тем более он не собирался об этом говорить с Эдом.

Бесцеремонно войдя в тёмную спальню, он закрыл дверь и повернул защёлку.

Эда в комнате не оказалось, что совершенно не смутило незваного гостя. Он пересёк спальню и вошёл в смежную комнату, где находился гардероб. Пересёк его и попал в ванную.

Лидер лежал в ванне наполненной до краёв ледяной водой.

– Что ты здесь забыл? – не отрывая глаз, спросил Эд.

– Есть разговор, – ответил Дин, отбросив присущую ему небрежность и насмешливость, это здесь было ни к чему.

– А другого времени не мог найти? – сухо спросил Эд и тут же скрылся под водой.

Дин терпеливо дождался пока он, наконец, вынырнет и бесцеремонно присел на край ванны. Ждать пришлось долго.

– Не мог, – ответил басист, когда голова Эда появилась на поверхности. – Тебя редко застанешь одного.

Лидер ничего не ответил, даже не взглянул на собеседника.

– Что случилось? – спросил Дин.

– Как будто сам не знаешь.

– Да, знаю. Но управляющий…

– Почему бы тебе самому с ним не поговорить.

– Потому что он не охотник. И мы оба это знаем.

Эд одарил его настолько испепеляющим взглядом, что Дин не смог сдержать улыбки, обнажая длинные клыки, которые у других были менее заметны.

– Неважно выглядишь, – заметил он.

– Проваливай.

– После того, как поговорим, – вновь не смутился басист. – Вылазь. Я жду тебя в комнате.

Спустя некоторое время Эд, наконец, вышел из ванной.

Дин тем временем удобно устроился в кресле у холодного камина, внимательно вглядываясь в чёрные от угля камни за кованной решёткой.

– Истинный в городе, – произнёс Эд, опускаясь в кресло напротив. Он не стал утруждать себя одеждой и банально обернул полотенце вокруг бёдер, а второе чуть меньше лежало на его плечах, впитывая воду, струями стекавшую с его волос. – Что ты об этом думаешь?

– Давай не будим об этом, – мрачно ответил Дин, по-прежнему вглядываясь в камин. – Миф о том, что истинных не осталось, бред длинноухого осла. Проблема в другом.

– Да неужели, – недовольно скривился Эд. – А вот по мне так проблема как раз в этом.

– Я уже когда-то говорил тебе, охотник, – сверкнув глазами, с нажимом проговорил Дин, – людям не нужно лезть к истинным. То, что их стало меньше или, они вовсе вымерли – чушь! Сучий помёт, если хочешь. Их популяция не измена. Разве что, кому-то осточертела вечная жизнь и они позволили себя убить. Но таких единицы. Это людской мир расширился и позволил истинным затеряться в их пучине.

– Ты знал, что в городе есть истинный? – сверля взглядом гостя, спросил Эд.

– Знал ли? – повторил Дин и пожал плечами. – Возможно.

– Но сводить счёты со своим творцом тебе ничто не помешало.

Басист побледнел, а глаза его остекленели. Некоторое время он смотрел на охотника, внимательно вглядываясь в лицо, а затем, отвернувшись к камину, проговорил:

– С Гилбертом всё иначе.

– И что же? Нейтрализатор?

– Отличный пример! – сухо воскликнул Дин и холодно посмотрел на лидера. – Напомнить тебе, что даже нейтрализатору не по силам было убить того монстра. А теперь представь, что в городе есть ещё такой же и он вдруг узнает, что некая организация пленила его собрата. Вампирам чуждо сочувствие к себе подобным, но вместе с тем они неимоверно горделивы и высокомерны. Пленить одного из них, равно унизит каждого. Поэтому оставь свои фанатичные идеалы! Ты до сих пор не понял? Ты стал таким по воле твоего начальства! А то, что ты до сих пор жив, лишь воля случая. «Белый свет» бросает таких, как вы в пасть монстрам, потому что уверенны, что если не вы убьёте их, тогда дело закончит нейтрализатор в вашей крови. Вот только эти идиоты не понимают, что у истинного нейтрализатор максимум вызовет приступ тошноты. Кого такая концентрация действительно способна убить, так только упырей, гулей, да нелюдей.

Эд молчал. Вода по-прежнему каплями падала на его грудь и плечи, укрытые полотенцем, но холодная мраморная кожа уже не могла впитывать влагу и крохотные капельки едва заметно дрожали на его руках. Эд сжал кулаки, надеясь зажать в них свой гнев.

– Забудь о том, что тебе внушали, охотник, – вновь заговорил Дин, но много спокойнее, – ты давно уже не на той стороне, за которою воюешь. Но и другая сторона тебя не примет. Когда нейтрализатор перестанет действовать, ты больше не будешь собой.