Эль Дьябло

«Главное сомнение, которое терзает меня теперь, – неужели в мире не существует идеального кино? Встреча с клоунами-убийцами, затем с отрядом «чужих» и целым набором хищников-инопланетян вновь поколебала мою уверенность – так ли уж опасно было в Секс-Сити? Страна порнухи, бесспорно, ад кромешный, но там нет ни монстров, мечтающих закрепить в тебе эмбрион, ни сумасшедших клоунов с мачете. Я уже двое суток стараюсь не спать, – судя по обстановке, мы находимся в классическом американском провинциальном городке конца восьмидесятых. А что это значит? Да то и значит. Едва удалось вырваться сюда из района инопланетян, как сразу начались странности. Во-первых, выяснилось, что наше оружие пришло в полную негодность, а боеприпасы иссякли: огнемёт, автомат и пистолеты пришлось выбросить. Во-вторых, в этом районе всегда царит ночь или сгущаются сумерки, и мы уже пять раз пытались унести отсюда ноги, но, куда ни пойди, в итоге оказываешься на старой городской площади.

И по вполне понятным причинам ужасно хочется спать.

А вот этого делать нельзя. Первый, с кем мы столкнулись в маленьком городке, был человек с изуродованным лицом, в полосатом свитере – Фредди Крюгер. Оружие уже тогда не действовало, Алехандро попытался ударить монстра ножом, но его атака не увенчалась успехом. Наш соратник более-менее разбирается в современных фильмах, но не особо крутой знаток кино того периода, когда миллионы советских людей сидели в видеосалонах, запоем глотая «Терминатора», «Эммануэль» и «Кошмар на улице Вязов». Иначе бы знал: Фредди, как и большинство героев подобных сериалов, нельзя убить. Или можно, но на совсем короткий срок. Он обязательно возрождается, причём без каких-либо логичных объяснений. Когда мрачный урод ухмыльнулся и защёлкал ножами на пальцах, предвкушая лёгкую добычу, я выступил вперёд, перехватив инициативу. «Простите, мы разве напоминаем подростков?» – жёстко спросил я. Фредди попросту ошеломил мой напор. «Нет, – с удивлением ответил он. – Но…» – «Никаких «но»! – безапелляционно продолжил я. – Школьники – ваша основная цель. А нам всем за тридцать. Вы попросту лезете не в своё дело. Что бы сказал об этом автор сценария? Какое ваше следующее направление? Резня в доме престарелых? Теряете сноровку». Фредди стушевался и рассеянно пошевелил лезвиями. «Но у меня такая задача, – слегка неуверенно произнёс он. – Видите ли, я режу людей во сне. Да, соглашусь, в основном подростков, и чаще всего девушек, хотя с ними дикое количество хлопот, – иногда они тоже меня убивают. С вами только одна девушка, вот я и подумал…» – «Мне даже нравится такой расклад, – вступила в разговор Жанна, с первых слов угадавшая персонаж, о коем я повествовал ей в подвале. – В мирах вне порнографии женщины – могущественные существа, мимоходом уничтожающие батальоны монстров и зловещих маньяков. Их боятся и уважают, с ними опасаются связываться». – «Это ты просто в мире романтических мелодрам не была, – отрезал я и повернулся назад к Фредди: – Уважаемый, мы идём своим путём. Никого не трогаем. Почему бы вам не оставить нас в покое?» Пожалуй, тут я перегнул палку, ибо как раз последняя фраза Крюгеру и не понравилась. «Вы думаете, я тут прогуливаюсь? – разозлился он. – У меня в определённой мере миссия». Я в изумлении (хотя и соглашусь, что излишне картинно) вскидываю брови: «О как? Слушайте, ваша миссия уже сто лет как выполнена. Вы замочили детей той компании, что сожгла вас в бойлерной. Вы уничтожили их друзей. Перебили дальних родственников и племянников. Да чего там – похоже, всех людей, кто жил в радиусе ста километров от Спрингвуда, а до кучи ещё и съёмочную группу режиссёра Уэса Крейвена [37] . Игра окончена, какой смысл?» Вижу – Фредди ну прям смущается. Я беру быка за рога. Утешаю монстра, дескать, у него большое будущее. Он – кумир целых поколений. Вот всё-таки киношным убийцам легче, чем настоящим маньякам. Много ли у нас откровенных фанатов Чикатило? Это больной на всю голову советский типаж, омерзительный своими гнусностями: его никто не любит, даже на редкость поганые сволочи. А Фредди Крюгер? Ууууууу. Отвратительный маньяк с ножами на пальцах, рожа хуже не придумаешь, свитер грязный, – а у скольких девочек его постер висел в спальнях? Объясняю Фредди – он сам может изменить свою судьбу. Давать мастер-классы для начинающих убийц, как правильно резать, караулить в засаде и затаскивать из реальности в сон. Если не по нраву – то хотя бы основать персональные телекурсы кулинарии, тут вообще Крюгера не превзойти. Кто быстрее очистит яблоко или нашинкует мясо? Кроме того, учитывая политкорректность современного мира, он запросто подаст иск в суд, требуя финансовую компенсацию. «Кошмар на улице Вязов», как общеизвестно, имел следующую предысторию: Крюгера в реальном мире арестовали за убийство детей, а потом отпустили за недостатком улик. Разгневанные родители устроили самосуд – заперли и сожгли убийцу в бойлерной. Разве это не нарушение прав человека? Конечно, дело обстояло бы куда лучше, будь Фредди горбатым негром-инвалидом и одновременно представителем сексуальных меньшинств, тогда его бы точно оправдали… Но ладно, и так сойдёт. Крюгер чешет в затылке, срезая на собственной шее целые лоскуты кожи. Он говорит: предложение интересное, надо всё обдумать, – возможно, заглянет убить нас позже. Я соглашаюсь, что это прекрасная мысль. Мы просыпаемся на лужайке у милого дома и понимаем: нам всего лишь снился сон, но становится ещё страшнее. Увы, едва мы покидаем место импровизированного ночлега, как нас атакует другой убийца: в белой хоккейной маске, со здоровенным (не чета клоунским) мачете. Мне и тут не надо гадать: Джейсон из слэшера «Пятница, 13» виден за версту. Опасный чувак, но я позволяю себе слегка выдохнуть – резня в провинциальном американском городке хотя бы реальность, а не сон. «Почему все хотят нас убить?» – изумляется Жанна. «А почему в твоём мире все хотели меня трахнуть?» – огрызаюсь я, и она недовольно замолкает. Джейсон идёт к нам молча: он ведь мертвец и не владеет даром речи. Вообще, кино волшебная вещь. Задумайтесь о сюжете «Пятницы, 13». Одиннадцатилетний мальчик, утонувший в озере во время плотских утех не уследивших за ним вожатых, воскресает в годовщину убийства, удивительно возмужав под водой, – на вид ему лет двадцать. И главное, никаких объяснений: есть ли в подводном мире школа и институт будущих маньяков? Вообще, в фильмах ужасов, да и в любом кино всё предельно просто. Когда удивлённый зритель задаёт вопрос: «Да как же это может быть?!», ему ничтоже сумняшеся отвечают: «Да вот так уж». Кинцо с Джейсоном на диво примитивно. Вот кого сейчас покажут, того он и убьёт: в сущности, та же порнография, только с мочиловом. Но ведь смотрели и боялись, ночью было страшно в туалет вставать! Алехандро отступил, и я его понимаю. Мы таких рож уже навидались, реально не знаешь, что случится через секунду. К счастью, в отличие от Фредди, Джейсона можно ненадолго задержать. Я беру бейсбольную биту (их отчего-то полным-полно разбросано вокруг) и культурно, не говоря худого слова, изо всех сил бью Джейсона в центр маски. Душегуб падает, Алехандро вырывает у него мачете. Далее, согласно моим инструкциям (пока мы держим эту тварь за обе руки, а он молча – что ещё страшнее, – вырывается), Жанна садится за руль ближайшего автомобиля (завести его без ключей как не фиг делать – в кино такие мелочи не проблема) и наезжает на Джейсона. Слышен треск костей, под колёсами тёмной лужей растекается кровь. Я предупреждаю спутников, что это минут на пять, не больше. Следует оперативно взять ноги в руки и как можно скорее удалиться от места происшествия: поскольку Джейсон не погиб, рано или поздно он скинет с себя машину. С ним это всегда случается, вне сомнений.

37

В фильме «Новый кошмар Уэса Крейвена» 1994 года Фредди Крюгер приходит ко всей съёмочной группе своего сериала – что, в общем-то, заканчивается весьма плохо для нескольких её участников. В финальных титрах Крюгер скромно обозначен фразой: «Играет самого себя».

Друзья по несчастью и не думают возражать.

И я, и Алехандро прихватываем по бейсбольной бите. Бежим. Честно говоря, я с первых секунд начал задыхаться, зато Алехандро двигался легко и быстро, как спортсмен, Жанна и вовсе прыгала, словно лань. Хуже всего, что вокруг нас ночь, коронное время фильмов ужасов. В итоге я останавливаюсь первым и умоляю коллег перевести дух. Я не марафонец, и зря – в хорроре резвость жизненно необходима. Тут постоянно все от кого-то и куда-то с переменным успехом удирают. Жертвы не носятся лишь в японских ужастиках с вечными мёртвыми девочками, – но послушайте, те ТАК выглядят… ноги к полу примёрзнут, не сдвинешься. Я понимаю, что более-менее приноровился и дела у нас не так уж плохи. Да-да, стандартный американский городок восьмидесятых с доморощенными маньяками – детский сад по сравнению с японскими хоррорами последних лет. Мы стоим. Я хрипло дышу. Впереди, на пустыре, – трёхэтажное белое здание. Забегаем внутрь, и с первых же секунд меня не покидает ощущение, что мы зашли куда-то НЕ ТУДА. Скрипят двери с облезшей краской, щерятся осколками стёкол лопнувшие лампочки, в коридорах зловеще скрипят ржавые кровати. Воет ветер, слышен скрежет затворов камер с решётками на маленьких окошечках… Ох, да всё теперь понятно. Это психбольница, и остаётся лишь играть в угадайку, из какого фильма. Загорается единственная лампочка, при тусклом свете видно: в самом начале коридора замер человек в белой маске. Нет, не в хоккейной, как Джейсон, а просто в тонкой пластмассовой, с огромными прорезями для глаз. Стоит на месте, поигрывая кухонным ножом с широким лезвием. Маска выглядит так, словно картонка наклеена на лицо. Тут я в определённой мере успокаиваюсь. Это маньяк Майкл Майерс из «Хэллоуин», такой же молчаливый убийца, как Джейсон, только живой. Хотя можно ли Майкла с полной ответственностью назвать живым? Ему в лоб всаживали нож, в него попадало шесть пуль, маньяка сжигали и даже обезглавливали – как с гуся вода. Будь серийные убийцы такими в реале, вашингтонского снайпера [38] умучились бы каждую неделю казнить… если бы ещё смогли повязать. Ведь в кино самые безобидные психопаты дьявольски сильны и легко справляются с целым отрядом полицейских. Кроме разве что изнурённого раковой опухолью персонажа «Пилы», но он кумир поколения двухтысячных, утомлённого резвыми киллерами, им убийца-инвалид как раз в кассу. Старички-мясорубы – тренд современности. Шварценеггер, например, и в семьдесят играет в боевиках, скоро запустят новую модель «терминатора» – шамкающий вставной челюстью, с парой пулемётов, вмонтированных в подлокотники кресла-каталки. Я озираюсь: может, появится добро с заряженным пистолетом? Нет. Человек в белой маске идёт к нам тяжёлыми шагами, держа нож на уровне бедра. Жанна, мотая головой, отчаянно визжит.

38

Вашингтонский снайпер – серийный убийца Джон Аллен Мухаммад. В 2002 году на протяжении трёх недель вместе со своим приёмным сыном застрелил в столице США 10 человек из снайперской винтовки. Арестован и казнён в 2009 году.

– Ты чего? – удивляюсь я.

– Не знаю, – растерянно отвечает она. – Мне показалось, так положено…

– А… ну, в общем-то, да.

– Он тоже убивает женщин?

– В хорроре это принято. Пока не вырежут толпу блондинок, фильм не начинается.

– А мужчины чем хуже?

– Они не умеют прикольно визжать, а также с криком убегать, падать и ломать ноги.

Жанна обижается и замолкает, хотя я сказал правду. Майерс приближается, Алехандро с видом мученика (а он, безусловно, замучен событиями последнего часа) берёт биту на изготовку. Я останавливаю горячего латиноамериканца. Маньяков этого типа лучше валить из огнестрельного оружия, но где тут его возьмёшь? Попали бы в компьютерную игру-«стрелялку», смогли б труп спецназовца обыскать, их на полу всегда в избытке – с аптечкой, гранатами и патронами. А может, потолок сейчас обвалится? Я смотрю вверх, но потолок такой наклонности вовсе не проявляет. И внезапно я слышу выстрелы. Раз за разом. Шесть подряд. Майерс останавливается в позе распятого и медленно (как положено в соответствующей съёмке) падает на спину. В воздух облаками взмывает пыль. Жанна, застыв в полицейской стойке, обеими руками держит револьвер.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

– А ты раньше не могла сказать, что у тебя есть оружие? И кстати, где ты его взяла?

– В «бардачке» машины. Специально пошарила. Ты же сам мне объяснял, что иногда «пушку» можно взять в самом неожиданном месте, она частенько попадает под руку положительному герою в критический момент. А сейчас момент разве не критический?

– Самый что ни на есть.

– Вот!

Я не стал говорить Жанне о своём горьком разочаровании. Я только представил: маньяк в белой маске, с ножом, гоняется за нами по всем этажам психбольницы, ломится в двери. Он охотится на девушку. Кто-то из нас лезет под кровать, затаив дыхание, наблюдает ноги убийцы, пока тот расхаживает по палате. Красота, правда? А тут беднягу раз – и грохнули за секунду. Объясняй после этого Жанне, что не выпускают в прокат фильмов ужасов с хронометражем в пять минут: типа, вышел маньяк с ножичком под лунный свет, хищно улыбаясь, а положительные герои с ходу его пристрелили… Индустрия ж загнётся. Ладно, я уверен: мы ещё повеселимся, история не закончена. В городке запросто встретишь и «кожаное лицо» с бензопилой, и великовозрастного сыночка из «Психо», одетого в мамочкины халат и бигуди, и урода с утыканной булавками лысой головой – кумира «Восставших из ада». Скучать не придётся, вот в этом я точно не сомневаюсь. Получасовые блуждания по улицам в итоге привели к пустому, но годному к проживанию дому – с электричеством, горячей водой, даже кухней с блинчиками. Пока мы остановились здесь, – Алехандро вновь свалил на разведку насчёт магических артефактов, способных переместить нас назад. Он, конечно же, не сдержал обещания поведать мне, какой ещё существует путь побега из мира кино. Жанна с невероятным упорством заколачивала окна на задней стороне дома, думала нас обезопасить… Ну ей простительно, она не смотрела такого количества фильмов и не знает, что самый убогий и тупой маньяк с лёгкостью попадает в любую запертую хоть на сто замков крепость, её труды тщетны. Ну а я вот пишу дневник, заправив бумагу в найденную в библиотеке машинку, стараясь не уснуть, ведь Фредди посулил вернуться за нами… А насколько мне известно, он не бросает слов на ветер… Плюс ребята с бензопилой и ножами не дремлют. Сказал же один псих в старой шизоидной книге «Печать Луны»: в правильном романе ужасов зло не умирает никогда, – и это чистая правда. Люди добрые, чудовищно хочется спать… Веки словно свинцовые… но я держусь. Хлещу кофе литрами, печатаю дневник… Гм-м, о чём бы ещё таком интересном вам рассказать?»

…Камера удаляется от дома и «кружится» вокруг своей оси, показывая абсолютно пустой город. Ни единого прохожего, еле светятся фонари, ветер метёт сухие листья. Окна во всех городских зданиях вдруг начинают гаснуть. Одно за другим, в причудливой манере, словно кто-то играет в крестики-нолики. Очередь доходит и до дома, где сидит Олег. Свет исчезает за долю секунды, везде одновременно: зал заволакивается сплошной тьмой. Зрители недовольно шепчутся. Пара человек, набрав в кулаки по горсти попкорна, швыряет его в экран, но общей поддержки сие действо не получает, – остальные участники процесса гневно ворчат на нарушителей спокойствия. Те шепотом извиняются. Из динамиков слышен треск. Женский крик. Звуки борьбы. Пара сильных ударов, и, кажется, падение на пол тела. Девушки-зрительницы непроизвольно взвизгивают. Над входом в дом, искрясь и шипя, загорается старый фонарь. На крыльце появляется незнакомец, заботливо закрывает за собой дверь. Достав из красно-белой пачки сигарету, он щёлкает зажигалкой и закуривает. Витиеватой струйкой выпускает дым вверх, обращая взор к Луне. Зрители в замешательстве. Дело в том, что перед ними вовсе не Олег, Жанна или Алехандро. Это, насколько можно понять по его лицу, вообще не человек…

Глава 6 Ад

(Лима, кинотеатр Casa de Cine, 2 ноября 1931 года)

…Михаил застыл как изваяние, стоя перед дверью в зрительный зал. Лицо Мартинеса залила кровь, в барабане револьвера (проверено дважды) осталось только три пули. Он страшился заглянуть внутрь – ибо не знал, что увидит. Из пятидесяти человек, вошедших вместе с ним в центр города, в живых остался только он один. Демоны Уку Пача ждали их. Когда жуткое существо схватило первого полицейского и оторвало ему голову, прохожие только засмеялись: да тут спокон веку такое творится на diablada, все уверены, что голова из папье-маше, а кровь – загустевший томатный сок. Никто не понял – это не раскрашенные маски нерождённых, а настоящие лица. Вместе с Супаем на поверхность прорвалось древнее подземное зло, и теперь демоны утоляют свой голод – именно в те дни, когда им раньше позволялось гулять по Земле. Монстры безвылазно просидели в подземельях четыреста лет и, ясное дело, обезумели от жажды. Михаил не хотел даже думать, сколько трупов придётся подобрать завтра с улиц Лимы. Скажем так, он не особенно-то был уверен, доживёт ли вообще до утра. Стрелять в демонов предсказуемо оказалось делом бесполезным – пули не причиняли бесам никакого вреда: как и крестное знамение, и святая вода, шкалик каковой он на всякий случай зачерпнул по дороге в ближайшей церкви. Порождения Уку Пача бессмертны, все индейские легенды лишь подтверждают сей грустный факт. Это в Европе можно поражать нечистую силу крестом, вампиров – колом, а оборотней – серебром. Демоны уйдут сами, но сначала от души попируют. Дело не только в насыщении человеческой плотью и кровью, – монстры Уку Пача слишком долго не убивали. А охота на людей для слепых чудовищ – единственный смысл существования. Один полицейский разрядил всю обойму в нерождённого, но тот, искривив безглазое лицо, лишь расхохотался. Второй нерождённый, оттолкнувшись ногами, по-собачьи вспрыгнул служителю порядка на спину и вырвал зубами кусок черепа из затылка. Фонтан крови вызвал взрыв смеха танцующих, с утра вкусивших по кувшину писко, и рокочущий грохот барабанов. Один дракон напал на другого, как же весело! Полицейских тащили в подворотни, оттуда доносились предсмертные вопли и голодное урчание монстров. Городовых Мартинеса безжалостно разрывали на части, пожирали прямо на площади под улюлюканье в стельку пьяных горожан. Подразделение Мигеля было уничтожено за считаные минуты – демоны безошибочно распознавали под масками стражей закона. Михаил не собирался героически умереть на поле боя: четырьмя выстрелами из револьвера он сшиб с ног двух демонов и, не дожидаясь, пока те встанут, побежал. Casa de Cine нашёлся недалеко, в паре кварталов.

Двери заведения оказались гостеприимно открыты.

Он вошёл и сразу же поскользнулся в крови – едва не упал на спину. Прямо в вестибюле валялись охранник и «кондуктор» – так в Перу называли билетёров. У охранника не было глаз (лишь две красные ямы на лице), кондуктору же повезло ещё меньше – у трупа отсутствовала голова. Рядом с буфетом лежали тела официанток и пятерых посетителей – по виду, опоздавших на сеанс. Михаил подбежал к двери в зал и… переминается там с ноги на ногу уже минут десять. Из-за створки виден тусклый свет, похоже, внутри показывают фильм. Пальцы стиснули бесполезный револьвер.

Вашу мать, вот что ему делать дальше?

– Заходи, – послышался спокойный голос из глубин зала. – Я знаю, ты давно тут.

Михаил даже не подумал сопротивляться. Приглашение звучало как приказ, и оно было настолько уверенным, словно у дверей, добродушно улыбаясь во весь рот, стоял хлебосольный хозяин. Мартинес шагнул внутрь и сразу почувствовал знакомое по выезду к первой кукле хлюпанье под ногами. «Опять кровь», – холодея, подумал эль капитано и ничуть не ошибся. Как и ожидалось – зал полон трупов зрителей. Он скользнул взглядом по мертвецам. Пожилой человек в очках, девушка во фривольной шляпке закатила глаза (видны только белки) и оскалила зубы, словно хочет кусаться, семья с тремя детьми: мать неловко заслоняет своих кровинушек от гибели, компания сбежавших с уроков гимназистов с неестественно белыми лицами. Судя по виду, большинство рассталось с жизнью мгновенно, не успев понять, что происходит… Мертвецы сидят, уставившись на экран, будто продолжают наслаждаться кино. А что у нас сегодня по расписанию? Ага. Похоже, демонстрируется один из самых известных фильмов Мэри Пикфорд – «Маленькая принцесса». И смотрит его некто, сидящий посреди зрительного зала с покойниками, причём с крайним интересом. Михаил рассчитывал встретить здесь Алехандро или Родриго, но его надежды развеялись. Сразу, как он осознал: голос, позвавший в зрительный зал, ему совсем не знаком. Существо говорило на грамотном, литературном испанском с кастильским акцентом.

– Я, в общем-то, не ждал, что ты придёшь, – меланхолично заметил Супай.

Тварь с рогами повернула к нему красное лицо, и Мигель передёрнулся. Властитель Уку Пача был таким уродом, что затмевал любое чудовище, когда-либо созданное режиссёрами кино. Тень улыбнулась – с клыков провисла мутная слюна, блеснувшая в свете проектора. Михаил тяжко вздохнул и убрал револьвер за пояс.

– Похвально, – с одобрением сказало чудовище. – Ты сегодня удивляешь меня вторично. Как я понимаю, тебе известно, кто я такой? Жаль, сейчас не время инков. Раньше мои подопечные ежегодно устраивали подобный кавардак в Куско, да и по всей Тивантинсуйю, и это сходило им с рук. Или с копыт? А, не важно. В дни соединения Уку Пача и Кай Пача испанцы пытались бороться с моим народом, пока не поняли – перспективы нет. И тогда они завалили выходы… Просто и гениально… Если бы не зов тех двух прекрасных юношей, я не обрёл бы нужную силу. Я знал, что после прорыва из Уку Пача появятся недовольные, и попросил слуг, пришедших со мной через разлом в Корпус Кристи, обеспечить безопасность нашей беседы с приятными молодыми людьми, а заодно и пообедать. Хотя, раз ты пробрался сюда, демоны сожрали не всех – грустное упущение. Но в этот особенный день я не стану никого наказывать. Поверь, о человек, сегодня Супай – воплощение вселенского добра и милости.

Мигель ещё раз оглядел зал, полный трупов.

– Охотно верится, – согласился он.

Ласковая улыбка тронула губы Тени.

– Ты мне нравишься, – сообщил демон.

– Я польщён, – небрежно ответил Михаил. Инстинкт подсказывал ему, что в присутствии Супая так и надо держаться – спокойно и независимо, – возможно, монстр оставит его в живых. Умереть он мог в любую секунду – и отдавал себе в этом отчёт. – Может, поведаешь мне тогда, куда ты дел двух юношей, обеспечивших нужный зов?