Ельцин

Раскулачивание косвенно затрагивало всех и каждого, но определенной части сельского населения этот процесс коснулся особенно болезненно. Согласно решению Политбюро ЦК ВКП(б), принятому в Москве в январе 1930 года, кулаков делили на три категории. Первая — «контрреволюционный актив»: люди, которые воевали в белой армии или были настроены против партии. Их следовало арестовывать в срочном порядке и отправлять в концентрационные лагеря. Вторая категория — «богатые» кулаки, имевшие собственность, но не совершавшие политических преступлений. Их высылали на север, в «специальные поселения». Игнатий относился к третьей, самой малой и наименее вредной категории. Собственность кулаков третьей категории экспроприировали, а их самих, как крепостных, расселяли на других землях в тех же районах, позволяя сохранить часть сельскохозяйственного инвентаря и личного имущества. Различия между кулацкими категориями были весьма неопределенными, как и различие между кулаками и «середняками». Типичная уральская семья, подлежавшая раскулачиванию, имела дом, одну корову, немного домашней птицы, обрабатывала 2–3 гектара земли и «далеко не была зажиточной» [66] . Игнатий и Анна Ельцины в 1920-х годах имели больше, а до 1917 года — гораздо больше, поэтому их вполне могли отнести и ко второй категории. Но и попадание в третью категорию было очень опасно. В августе или сентябре 1930 года, во время уборки урожая, деревенские власти конфисковали имущество Игнатия и отправили его, Анну, их сыновей и невесток (одной из них была беременная Клавдия Ельцина) в Бутку, которая в начале 1920-х годов стала районным центром. Когда семью Ельциных грузили на конную повозку, чтобы переселять в Бутку, Игнатий в отчаянии плакал и заламывал руки. Он просил свою дочь Марию, единственную родственницу, которой было позволено остаться, молиться за него: «За что меня выгоняют? За то, что я построил своими руками!» [67] Мельница и кузница Игнатия быстро пришли в запустение, а все, что в них было, растащили соседи.

66

Судьба раскулаченных спецпереселенцев на Урале, 1930–1936 гг. / Под ред. А. И. Бедель и Т. И. Славко. Екатеринбург: Издательство Уральского государственного университета, 1994. С. 14.

67

Интервью с Гомзиковой. Серафима Гомзикова, в 1930 году бывшая маленькой девочкой, запомнила это событие. Дом ее родителей был конфискован, и местные коммунисты потребовали, чтобы отец развелся с матерью, Марией (единственной дочерью Игнатия). Он отказался. Если имя Анны Ельциной было пропущено в предыдущих записях, то в случае Марии, умершей в 1950-х годах, само ее существование не было зарегистрировано. Серафима — ее единственная дожившая до наших дней дочь.

Неприкрытый грабеж, депортация и злоба — таковы были причины, по которым Ельцины были вынуждены снять у пожилой вдовы плохонький, маленький домик в Бутке. После оставшихся в Басманове четырех просторных домов и множества хозяйственных построек это было болезненным понижением уровня жизни. Они оказались среди 4200 уральских семей, подвергшихся местной ссылке в 1930 году, что составляло около 21 тысячи человек; 100 тысяч были отправлены в лагеря и высланы на север. К январю 1932 года на Верхний Урал прибыло около полумиллиона сосланных крестьян, что составляло треть всех насильственно переселенных крестьян по Советскому Союзу [68] . В Бутке Ивана, Николая, Дмитрия и Андриана Ельциных приняли в новый колхоз «Красный май». Игнатия не приняли. Год или два, как многие советские крестьяне, оказавшиеся в его положении, он скитался по округе, прятался у родственников и брался за любую работу, чтобы заработать себе на жизнь [69] . Несчастья и лишения сказались на его внешнем виде, поэтому-то Клавдия Васильевна и запомнила его 80-летним стариком.

68

Статистика приводится в книге: Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание; документы и материалы, 1927–1939. / Под ред. В. Данилова и др. В 5 т. М.: РОССПЕН, 2000. Т. 2. С. 745; Славко Т. Кулацкая ссылка. С. 73. Наибольшее количество, 484 тысячи человек, жило в ссылке на Урале в начале 1932 года. В течение года это число сократилось до 366 тысяч, главным образом вследствие смертей (33 тысячи) и побегов (97 тысяч). См.: Harris J. R. The Growth of the Gulag: Forced Labor in the Urals Region, 1929–1931 // Russian Review. № 56 (April 1997). P. 265–280; Pallot J. Russia’s Penal Peripheries: Space, Place, and Penalty in Soviet and Post-Soviet Russia // Transactions of the Institute of British Geographers. № 30 (March 2005). P. 98–112; Viola L. The Unknown Gulag: The Lost World of Stalin’s Special Settlements. N. Y.: Oxford University Press, 2007. Как пишет Вайола, местное руководство было настроено против решения центральных властей превратить Урал в главное место ссылки депортируемых со всех концов СССР.

69

В отчете по семье из Басмановского совета, отправленном в органы в Казань в связи с делом против сына Игнатия, Николая, утверждалось, что Ельцин-старший был «в бегах». Отчет был отправлен в феврале 1934 года. См.: Литвин А. Ельцины в Казани. С. 29.

Четыре года спустя (но этого Борис Ельцин никогда не признавал открыто) петля затянулась. В 1934 году Игнатия и Анну Ельциных схватили в Бутке и снова выслали. Неясно, почему это произошло, так как массовое выселение крестьян закончилось в 1931 году. Кулаки третьей категории выполняли все тяжелые работы, необходимые государству, в особенности на лесоповале и на стройках. В Бутке такой работы не было; может быть, поэтому власти и обратили внимание на Ельциных. Возможно, причиной стал отказ Игнатия регистрироваться в милиции, может быть, высылка была связана с проблемами, возникшими той весной у его сыновей Николая и Андриана в городе. Можно предположить, что Игнатий, которому относительно повезло в 1930 году, в 1934 году был отнесен ко второй категории кулаков. Но даже при этом условии судьба его поражает. На Урале действовали правила, по которым кулацкие семьи освобождались от депортации, если в них не было мужчин моложе 50 лет, а в 1934 году Игнатию Ельцину было уже 59 [70] .

70

Возрастные ограничения приводятся в книге: Славко Т. Кулацкая ссылка. С. 64.

В чем бы ни была причина высылки, семье предстоял долгий путь в никуда под строгим конвоем. Ельциных сослали в неприветливые и непригодные для сельского хозяйства окрестности Надеждинска, металлургического центра на самом севере Свердловской области. Надеждинск находится на реке Каква в 640 км от Северного полярного круга; в 1939 году здесь проживало 65 тысяч человек. Ельцины и еще с десяток семей, сосланных вместе с ними, могли взять с собой лишь несколько баулов с вещами; инструменты, большую часть денег и одежды, включая и овчинные тулупы, у них отобрали [71] . В спецпоселениях ссыльные работали под надзором, и — как будто в насмешку над несчастными — 15 % заработанного ими уходило на содержание охраны. Условия жизни были чудовищны: «[Дома]… были непригодны для проживания, людей обрекали на голод и вымирание из-за отсутствия продуктов питания и медицинской помощи, антисанитарные условия способствовали распространению инфекционных заболеваний, эпидемий тифа, скарлатины, цинги. Все это вело к высокой смертности среди спецпоселенцев» [72] . В кошмарные 1932 и 1933 годы в удаленных районах Верхнего Урала крестьянам приходилось есть павших тягловых животных, мох и березовые листья [73] .

71

Личное сообщение Юмашевой. Жестокость ограничений говорит о необычной суровости ОГПУ к Ельциным. Кулаки второй категории могли взять с собой по тридцать пудов (около 500 кг) имущества на каждого члена семьи. См.: Славко Т. Кулацкая ссылка. С. 80.

72

Огоновская И. и др. История Урала… С. 340.

73

Славко Т. Кулацкая ссылка. С. 94–95.

Надеждинск, название которого кажется жестокой шуткой (в 1939 году город переименовали в Серов), не оставил семье Ельциных никакой надежды [74] . Переселенцы вырыли себе землянку, которую топили древесным углем. От холода и дождя ее защищала лишь дверь из прутьев. В окрестностях Надеждинска была распространена лишь лесная и горная промышленность: Игнатий был слишком стар для подобной работы, к тому же его мучил артрит. С разрешения ОГПУ, главного карательного органа тех времен, он несколько раз ездил в Бутку чинить машины для колхоза. Это было его единственным утешением. Обнищавший и больной, он потерял зрение и постепенно сходил с ума. Игнатий Екимович умер в 1936 году в возрасте 61 года полностью разбитым и несчастным человеком, о восьмидесяти и тем более девяноста годах не могло быть и речи. В 1936 году его вдове было позволено переехать в Березники, где она и поселилась со старшим сыном Иваном. Она тоже не дожила до преклонных лет и умерла в 1941 году [75] .

74

Город получил название при основании в 1890-х годах по имени Надежды Половцовой, владелицы местной железорудной шахты и жены секретаря Государственного совета. С 1934 по 1937 год город назывался Кабаковск по имени первого секретаря Свердловского обкома компартии Ивана Кабакова. Такую же должность с 1976 по 1985 год занимал Борис Ельцин. Когда в 1937 году Кабаков был репрессирован, Кабаковск переименовали обратно в Надеждинск. В 1939 году ему дали новое имя в честь Анатолия Серова, советского летчика, героя гражданской войны в Испании.

75

Сегодня никто не может сказать точно, но, судя по всему, Игнатий ослеп вследствие инсульта. Его сын Николай, отец Бориса, умер от инсульта в 1970-х годах.

На смерти Игнатия и Анны история не заканчивается. Жестокая правда заключается в том, что все деды и бабки Ельцина оказались жертвами террора. У Василия Старыгина на строительстве домов были задействованы наемные рабочие — этого оказалось достаточно, чтобы в 1930 году его тоже раскулачили и сослали в Бутку. В 1934 году, когда Ельциных отправили на север, в тот же северный район выслали и Василия и Афанасию Старыгиных. В Надеждинске/Серове они влачили жалкое существование целых 11 лет. Вероятно, у них были контакты со старшими Ельциными в те два года, что Игнатий и Анна провели в этом регионе. Старыгины были помоложе и поздоровей, им было легче приспособиться. Василий построил для себя и жены небольшую хижину. Он сохранил рассудок и сумел даже зарабатывать на жизнь, делая мебель и шкафы для местных жителей [76] . В интервью со мной Борис Ельцин говорил, что они с матерью летом навещали деда с бабкой и помогали им на огороде [77] .

76

Личное сообщение Юмашевой. Таибби в неопубликованной статье «Бутка» предполагает, что дед Ельцина по матери был сослан на север. Других подробностей он не разыскал.

77

Второе интервью Ельцина. Добраться до Серова, который расположен всего в 200 км по прямой к северо-востоку от Березников, можно было только по U-образной железнодорожной ветке. Путешествие занимало двое суток.

Таким образом, мы разрешили загадку о том, как мог дед, умерший в 1930-х годах, чудесным образом появиться в конце 1940-х: первый дед в книге Ельцина — это отец его отца, Игнатий Ельцин, второй — отец матери, Василий Старыгин. Старыгин был опытным плотником, а не кузнецом и мельником, вот почему его мнение было столь важно для Бориса Ельцина, собравшегося поступать на строительный факультет. Поэтому-то Старыгин и захотел, чтобы внук доказал свои способности, построив баню. Раскулаченные крестьяне и многие другие насильственно переселенные лица после войны получили право покинуть места ссылок, особенно если на фронте сражался их близкий родственник. Остальных освободили только после смерти Сталина, в 1953 году [78] . Старыгиных, сохранивших здоровье и бодрость духа, освободили в 1945 году — вероятно, потому, что несколько членов их семьи служили в армии. Николай и Клавдия Ельцины забрали родителей Клавдии из Серова и перевезли их в Березники, где они поселились с семьей зятя и дожили до глубокой старости. Василий Егорович умер в 1968 году в возрасте 91 года, а Афанасия Кирилловна — в 1970-м, в возрасте 89 лет. Они были из той же местности и того же крестьянского сословия, что Игнатий и Анна Ельцины, но пережили их на тридцать лет [79] .

78

Около 70 тысяч раскулаченных крестьян с Урала было призвано в армию во время войны и освобождено. Другим с грехом пополам разрешили уехать до войны. К январю 1946 года количество ссыльных крестьян на Урале сократилось до 138 тысяч, а к январю 1954 года их было уже менее 10 тысяч. Однако к 1954 году общее количество сосланных людей в СССР все еще оставалось очень высоким — 2 720 000 человек. См.: Славко Т. Кулацкая ссылка. С. 145–146.

79

Снова подробности из личного сообщения Юмашевой.

На родителей Бориса Ельцина обрушилось еще одно несчастье. Хотя Николая и приняли в колхоз «Красный май», он еще до рождения сына пытался искать лучшей доли. Эти поиски привели его в Надеждинск — тот самый северный город, возле которого в 1934 году было суждено поселиться его родителям. Здесь он был всего лишь каплей в море крестьян, искавших работы на новых заводах, трудившихся над выполнением первой советской пятилетки. В автобиографии Николая, написанной в 1950-х годах, говорится, что он «с 1930 по 1932 год работал мастером» в Надеждинске, на строительстве завода [80] . В Надеждинске он жил не постоянно. В мае или июне 1930 года он побывал в Басманове, тогда был зачат Борис; в феврале или марте 1931 года он приезжал в Бутку на крещение сына. После рождения первенца Николай снова вступил в буткинский колхоз [81] . По различным свидетельствам можно утверждать, что Николай, Клавдия и их новорожденный малыш провели зиму 1931/32 года в Надеждинске и вернулись в деревню лишь позже [82] . В декабре 1932 года председатель колхоза отпустил Николая и его младшего брата Андриана. Поезд, на который они сели, шел не в Надеждинск и не в Березники, как об этом пишет Ельцин в первой книге мемуаров. Он шел в Казань, многоязычную столицу республики Татария, находящуюся на берегу Волги и равноудаленную от Свердловска и Москвы.

80

Неверов И. Отец президента.

81

Ельцин пишет (Ельцин Б. Исповедь. С. 18–19), что Николай присутствовал при его крещении. Он едва ли мог помнить, кто присутствовал, но можно предположить, что Клавдия сказала бы, если бы Николай пропустил такое событие. Испанская журналистка слышала от родственников Ельцина в 1991 году, что Николай в то время работал на строительстве дороги Бутка — Талица (Бонет П. Невозможная Россия. С. 16), но проект этот осуществлялся с 1934 по 1936 год, так что время не совпадает. Возможно, что на строительстве дороги работал другой из братьев.

82

В 1991 году Клавдия Ельцина говорила американскому гостю, что именно так все и было (она называла город Серов в качестве места, куда они поехали). Stewart G. E. SIC TRANSIT: Democratization, Suverenizatsiia, and Boris Yeltsin in the Breakup of the Soviet Union // Ph.D. diss., Harvard University, 1995. P. 78–79.

Иван Грозный завоевал Казанское ханство волжских татар в 1552 году. Он захватил все его территории и открыл их для русских поселенцев и православия (татары — мусульмане-сунниты). В 1887 году здесь несколько месяцев жил Ленин, исключенный из местного университета за революционную деятельность. В 1932 году в Казани проживало 250 тысяч человек. Ельцины устроились плотниками на «Авиастрой». Эта организация занималась строительством авиационного завода в деревне Караваево, в 8 км к северу от Казанского кремля. Завод должен был производить военные самолеты по проекту выдающегося авиаконструктора Андрея Туполева [83] . У строителей же были только заступы и мотыги, тачки и ручные орудия. Николай скоро стал бригадиром, строил жилье, склад оборудования и мастерские в сборочном ангаре. Можно предполагать, что вечерами он учился в техникуме для строительных рабочих [84] . Клавдия с малышом жили вместе с мужем в бараке № 8 в поселении на реке Сухой. Русский барак — это ветхая деревянная постройка, либо разделенная на отдельные спальни вдоль длинного коридора, либо нет; но Сухой барак относился к первому типу. Николай с женой и сыном получили отдельную семейную комнату, холостяцкая комната Андриана располагалась по соседству. Клавдия и Борис, «как кочевники», весной уезжали в Бутку, а когда выпадал снег, возвращались в Казань. Так они несколько лет и курсировали между деревней и городом, что было вполне обычно для России XIX — начала XX века [85] .

83

Предприятие, впоследствии названное заводом имени Горбунова, долгие годы производило самолеты-разведчики, стратегические бомбардировщики и гражданские лайнеры. На соседнем Казанском вертолетном заводе делались вертолеты Ми-8, на которых летал президент постсоветской России Борис Ельцин.

84

Так он сам утверждает в своей автобиографии 1950-х годов: Неверов И. Отец президента.

85

По позднему утверждению Клавдии Ельциной (Горюн А. Борис Ельцин. Т. 1. С. 5). Она сказала, что поездки прекратились, когда в 1935 году ее зять Иван уехал из Бутки в Березники.

27 апреля 1934 года (а не в 1937 году) мир молодой семьи перевернулся. Оперуполномоченные ОГПУ вместе с комендантом барака схватили Николая и Андриана Ельциных, бросили их в «черный воронок» и отправили в казанский тюремный изолятор. В протоколе задержания говорилось, что в их комнатах были найдены только предметы мебели, несколько писем и паспорта [86] . Шесть рабочих «Авиастроя» из крестьянских семей с Урала и Поволжья находились под наблюдением с января 1934 года. Чекисты дали им общее кодовое название — «односельчане». Так называли людей из одной деревни, но эти приехали из разных мест. Кроме братьев Ельциных, под подозрение попали Прокофий Гаврилов и его сын Иван, оба — русские из другого уральского округа, а также удмурт Василий Вахрушев из Удмуртии и Иван Соколов, русский из Татарии. В деле был собран компромат из их родных деревень и от плотников, работающих в бригаде Николая. После трех недель следствия против всех выдвинули обвинение в «антисоветской агитации и пропаганде» — преступление, которое подпадало под десятый пункт одиозной 58-й статьи Уголовного кодекса РСФСР. 23 мая судебная тройка ОГПУ рассмотрела дело № 5644 и признала всех виновными. Пятерых из шести (братьев Ельциных, Гавриловых и Вахрушева) приговорили к трехлетнему сроку в исправительно-трудовых лагерях с учетом месяца, проведенного в заключении; Соколов был признан организатором и получил пять лет. Если бы они попали в лапы тайной полиции в 1930–1931 годах или после 1935 года, то наверняка были бы замучены и казнены [87] .

86

Литвин А. Ельцины в Казани. С. 26. Литвин раздобыл в казанском архиве ОГПУ дело Николая и передал его Борису Ельцину, который включил выдержки из него во вторую книгу мемуаров. В деле содержится также информация о раскулачивании Игнатия.

87

Чекисты арестовали в Татарии в 1931 году 4721 человека; 252 из них были расстреляны. Никто из 887 арестованных в 1934 году расстрелян не был. В последние четыре месяца 1937 года было арестовано 4750 человек и 2510 из них расстреляно. С 1929 по 1938 год в республике было арестовано более 20 тысяч человек и около 4 тысяч расстреляно. См.: Литвин А. Ельцины в Казани. С. 18, 47, 49–50. Речь идет об арестованных по политическим мотивам.

Следствие и суд были откровенной пародией, в миниатюре отразившей свойственную той эпохе паранойю. Из расследования Алексея Литвина ясно, что обвиняемые не скрывали «недовольства существующими на стройке порядками» [88] . Это дало ОГПУ основания для преследования. Кроме того, арест должен был послужить средством устрашения остальных рабочих. Как говорилось в формальном обвинении, эти шестеро исподтишка воспользовались имевшимися трудностями в питании и снабжении. Они жаловались на скудость продуктовых рационов, на то, что их кормили гнилым мясом, запрещали праздновать православную Пасху, вычитали из заработка деньги за государственные облигации и требовали жертвовать средства на помощь коммунистам, томившимся в тюрьмах Австрии. Однако следователи ОГПУ стремились придать обвинению политический характер и заставили рабочего из Басманова, Сергея Кудринского, дать показания о кулацком происхождении Ельциных и о том, что 22-летний Андриан говорил, что народу было бы лучше, если бы началась война и советское правительство было бы свергнуто. Николаю Ельцину подобных слов не приписывали, хотя именно в их с Клавдией комнате в несчастном бараке № 8 якобы велись все подрывные разговоры. Более всего заинтересовали следователей показания плотника-татарина Максима Отлетаева, сообщившего, что Николай не давал рабочим читать вслух советские газеты на стройплощадке «Авиастроя». В деле говорится, что следователь организовал Николаю и Отлетаеву очную ставку, во время которой допрашивал Ельцина по этому и другим обвинениям.

88

Там же. С. 27.