Эликсир бессмертия

К нам в город пришло бабье лето. Очень тепло, славно и пахнет осенью. Здесь замечательный запах у осени: запах жжёных листьев, прохладного солнца, отдающего своё последнее тепло, и запах чистой воды из фонтанов. Всё это мне напоминает тебя. И мне хочется побыстрее быть лёгкой, стройной, любить тебя, отдаваться тебе. Быть счастливой с тобой…

Ника провела пальцем по буквам, повторяя их плавное движение по бумаге. Она сразу поняла, чьё это письмо. Мама. Ника чувствовала, будто только что познакомилась с ней: нежной, любящей, тоскующей. Она узнавала себя в этих словах и не узнавала одновременно. Сердце колотилось, как птица в клетке. Ника почти ничего не видела от навернувшихся слёз. Это были слёзы тоски по погибшей маме, которую она не помнила. И о которой рассказывал отец. Прерывисто дыша, она потянулась за следующим письмом.

…Ну вот, я только что говорил с тобой! Я тебя так люблю, что у меня ещё руки трясутся и сердце стучит как ненормальное. Счастье моё, милая, милая, милая!!!

А это – письмо отца.

Счастье моё, наш разговор по телефону, как всегда, был очень сумбурным. Кажется – надо говорить самое главное, а несёшь что-то несущественное, второстепенное. Хотя главное я тебе, конечно, сказал – я люблю тебя! И очень сильно, и буду очень ждать твоих писем. Опиши мне всё-всё: как ты себя чувствуешь, что делаешь, с кем встречаешься, кого видишь, как тебе было, когда я улетел, как сейчас – ну всё, всё.

Я очень, очень хочу знать, что ты меня любишь. Ты меня любишь? Нет, правда любишь? Скажи ещё раз, скажи, скажи, это так важно слышать, так важно знать. Ты моё величайшее начало, моё вдохновение и мой порыв, и без твоей любви мир потеряется для меня и перестанет существовать. Ты мой ангел, ангел-хранитель, будь всегда, всегда со мной… Любимая, без тебя одиночество грызёт меня, вгрызается в мою исконную устойчивость, и мне становится так ясно, что главное – это ты. А я забыл твои фото! Немедленно вышли мне несколько…

Ника отложила письмо и перевела дыхание. Она почувствовала, что ступила на запретную территорию: дальше шло что-то совсем не предназначавшееся для посторонних глаз…

Ника была так захвачена чтением, что не услышала, как в коридоре щёлкнул дверной замок. Францев вошел в прихожую, снял плащ и настороженно прислушался к звукам в глубине квартиры. Что-то было не так. Услышав ключ в замке, дочь всегда бросалась к нему с радостной улыбкой. Он сбросил обувь и прошёл в комнату. Ника подняла на него заплаканное лицо.

– Папа, прости меня, я понимаю, что это личное. Мне так стыдно, но я не удержалась. – Она глубоко вздохнула, чтобы не дрожал взволнованный голос. – Это ведь письма мамы и твои. Прости…

Францев мягко улыбнулся:

– Ну что ты… Давай я сейчас переоденусь и пойдем чай пить.

Вид заплаканной дочери глубоко взволновал его. Они испытывали друг к другу самые нежные чувства. Но обоим было неловко их проявлять. Ей – потому что она ещё до конца не прониклась ощущением, что у неё есть родной отец. А Францеву – из-за того, что он не всегда знал, как вести себя с самостоятельной дочерью.

Ника сложила письма в коробку и задвинула её на место. От прочитанного кружилась голова. Она сама себе не могла объяснить, что её так взволновало. Францев прошёл на кухню и громко позвал:

– Ника, боже мой, да тут райские кущи выросли.

– Вот именно, – ответила ему дочь. – Я так и хотела, создать рай для тебя, для нас. Я так рада, что мои родители любили друг друга! – внезапно выпалила она. – Я и сама не знала, что для меня это так важно. Но оказывается – важно.

Её переполняло только что сделанное открытие – о великой силе любви, которая не оставила её отца и сейчас. Теперь она это понимала.

Глава 7. Задача – выжить

Постсоветская Москва бурлила, испуская миазмы: запах пирожков, шашлыков, гниющего тут же, рядом, мусора. Всё это перемешивалось с запахом плохого бензина. Грузовички заезжали на тротуары, что-то выгружали, что-то загружали, между ларьков и павильонов сновали какие-то подозрительные личности. Высокий мужик в чёрной кепке, внимательно оглядев Францева, подошёл к нему и тихо спросил:

– Оружие нужно?

Любопытство взяло верх – Сергей решил взглянуть, чем торгуют. Мужик, оглядевшись, завёл его в узкий проход между киосками и вытащил из куртки «ПМ» в рабочем состоянии. «В неплохом состоянии», – подумал Францев.

– И часто такими торгуешь? – спросил он.

– Ты чё, мент? Нужно – бери. Нет – отвали.

Францев проверил предохранитель, вытащил обойму. Решил, что, если сойдутся по цене – возьмёт. В столице новой, демократической России ходить без оружия было явно опасно.

– Запасная есть? – спросил он.

– Соображаешь. Военный, что ли?

– Типа того, – улыбнулся Францев. – Сколько?

По цене сошлись. И от метро Францев уходил, ощущая привычную тяжесть надёжного оружия. Вдруг подумалось: «Нику надо будет стрелять научить».

Францев приехал к старому другу Николаю в его новый офис в небольшом особняке в районе «Кропоткинской».

Выпили по чашке кофе с коньяком, вспомнили прошлое.

– Неплохо ты тут обустроился, – похвалил Францев только что отремонтированный кабинет.

– Да я ещё три месяца назад в полном дерьме был! Слава богу, обо мне друзья вспомнили. А главное – Ника твоя помогла! Без неё так и сидел бы в Кисловодске. Всю жизнь буду ей благодарен. Ну а у тебя что происходит?

– Да мне, Коля, работу найти надо. Хочу посоветоваться.

– Работу? – удивился Николай. – Зачем тебе работать? Я же историю Ники знаю. Я ей сам советовал как поступить. Люди с такими деньгами, как у вас, не работу здесь ищут, а дома скупают на Лазурном Берегу.

– Да ты понимаешь, у нас их нет.

– Как нет?!

– Да камни там, в банке, но за ними же охоту устроили – ты знаешь – и до Ники добрались. Она из Брюсселя в Лондон бежала. Её и там нашли и похитили. Представляешь, я её только обрёл – и чуть не потерял. – На этих словах у Францева сжалось горло. – Спасал её, пришлось убрать двоих. Главный был профи, тугой, я чуть сам там не остался. Ника спасла – нож метнула. Где она научилась?! В общем, машину с трупами я утопил. Но – найдут быстро, если уже не нашли. Карьер там мелкий. Так что пока за камнями возвращаться нельзя. В общем, мы с ней нищие миллионеры. – Францев горько усмехнулся.

– Понял тебя. Но такие, как мы, Серёжа, сейчас государству не нужны. Тут мне один приятель рассказывал, как он оружие в Литву возил. Думал-думал, а потом в сумку спортивную сунул, свитерами и газетами прикрыл сверху и поехал. И спокойно проехал – никому дела нет. А деньги потом обратно в пакетах целлофановых вёз. А что сделаешь? Короче, раздербанили всё. Вакатин всё слил амерам. Вон, Филипп Комков у Бусинского работает, аналитику ему готовит. Противно, конечно… Куда деваться? Мы сами с некоторыми из них по безопасности дело имеем. Могут тебя кой-кому порекомендовать.