Энчантра

Женевьева оторвала взгляд от зеркала и встретилась с его глазами:

— Сколько раз мне нужно повторить, что я не заключу с тобой сделку?

— Прошу тебя, прелесть, это всего лишь формальность. Та, с которой соглашались все до тебя. Я позволяю тебе выбрать дар из моей коллекции — один предмет, бесплатно. Взамен прошу лишь, чтобы ты согласилась потерять все воспоминания о времени, проведённом внутри хранилища. Ты запомнишь только ту вещь, которую выберешь. Просто вопрос безопасности. Представь сама — здесь столько завистников и пронырливых созданий, которые могли бы захотеть присвоить моё имущество.

— Значит, я не вспомню, что происходило внутри, — уточнила она, — только сам предмет, который возьму. И всё?

— Именно.

Женевьева несколько раз прокрутила его слова в голове, крутя перстень на пальце. Кольцо жгло кожу — напоминание о том, с кем она имеет дело.

Если бы только у меня было это, когда я встретила Фарроу…

— Ладно. Я согласна. Покажи, что у тебя есть.

Нокс довольно оскалился и шагнул в зеркальную гладь.

Женевьева нырнула за ним в портал.

— Добро пожаловать в моё сокровищное хранилище, — торжественно произнёс Нокс, раскинув руки, указывая на сверкающее великолепие вокруг.

Куда бы Женевьева ни посмотрела, везде сияли чудеса. Драгоценности, цветные зелья, мебель из серебра и золота, магические артефакты, названий которых она даже не знала.

— Я могу выбрать что угодно? — спросила она.

— Один любой предмет, да, — подтвердил он.

Затаив дыхание, она последовала за Ноксом, который двигался по узкой тропке среди нагромождённых сокровищ. Она старалась разглядеть как можно больше предметов, надеясь, что один из них заговорит с ней. Кинжалы из костей, странные компасы, которые не показывали направление, магические кости для гаданий, куклы из волос, книги с замками и непонятными письменами…

— Чего желает твоё сердце? — поинтересовался Нокс. — Может быть, карманные часы, позволяющие вернуться на десять минут назад, ценой одного воспоминания за каждое использование?

Пока он говорил, предмет появился у него в руке. Затем он небрежно отбросил его и пошёл дальше вглубь зала. Женевьева поспешила за ним, но случайно задела носком туфли один из предметов, и тот с глухим звоном отлетел в сторону. Она посмотрела вниз — и застыла.

Перед ней оказался небольшой золотой медальон с чёрным камнем на лицевой стороне. Замок душ. Возможно, даже тот самый, который она видела на фотографии у Баррингтона.

Она присела, подняла цепочку, повертела кулон перед собой, задумавшись, какие души могут быть заключены внутри.

Офи и я могли бы носить одинаковые… — с грустью подумала она. Сколько раз ей хотелось иметь такой медальон?

Женевьева встала и осторожно положила кулон обратно — на вершину одной из куч.

— Миссис Сильвер, подойди, — позвал Нокс.

Она поспешила за ним.

— У меня есть кошельки, которые никогда не пустеют, зелья, дарующие нечеловеческую силу и красоту, стрелы, которые никогда не промахиваются, — предлагал он, и каждый артефакт вспыхивал в воздухе между ними. — Или зелье, которое может стереть из памяти одного человека — и тебя из его.

Женевьева резко вдохнула, уставившись на флакон с мерцающей алой жидкостью.

Нокс прищурился с довольной ухмылкой:

— Ах, есть кто-то, кого ты хотела бы забыть, милая?

Фарроу. Миллион раз — да.

— Но прежде чем ты примешь окончательное решение, — продолжил дьявол, — есть одна вещь, которая может заинтересовать вас с мужем больше, чем всё остальное…

Все предметы исчезли, и он извлёк что-то из кармана.

Флакон из стекла в форме черепа. Внутри — светящаяся голубая жидкость.

Женевьева поняла, что он показывает, в тот самый миг, как увидела его.

Лекарство.

— Ты просто ублюдок, — процедила Женевьева сквозь зубы. — У тебя всё это время было лекарство? Ты мог вылечить мать Роуина в любой момент?

— Я дьявол, Женевьева Сильвер, — с напускной важностью произнёс Нокс. — Тебе следовало уже привыкнуть к нашей природе. В конце концов, наш Принц сейчас играет в домик с твоей сестрой.

— Да, насколько помню, это я тебе об этом и сказала, — отрезала она.

— Но как я мог быть уверен, что ты не лгала? — Нокс склонил голову. — Теперь я знаю, конечно. Веллингтон как раз вернулся из Ноктурнии и подтвердил всё лично. Король знает, что Салем свободен, и он в ярости из-за того, что его сын не вернулся в Ад. Хотя чего он ждал, после того как сам же проклял Принца?

Женевьева сузила глаза. Она не понимала, к чему он ведёт.

— Пока Салем не вернётся по своей воле, король не может его тронуть. Такие уж у нас древние традиции. Представь, как он обрадовался, узнав, что сестра той самой девушки, с которой Салем связал свою душу, сейчас находится у меня. Он предложил мне сделку, от которой я не могу отказаться. А я, в свою очередь, предложу сделку, от которой не сможешь отказаться ты.

Женевьеве стало нехорошо. Нокс встряхнул флакон, и внутри засверкал водоворот пузырьков.

— Если ты убедишь Салема вернуться в Ад, я позволю тебе выбрать этот флакон, когда ты выиграешь титул Избранной, — сказал он. — Мать Роуина будет спасена. Все останутся в выигрыше. Но если ты мне не поможешь…

Он отпустил флакон.

— Нет! — закричала Женевьева и метнулась вперёд, протянув руку, но стекло так и не коснулось пола.

Одним щелчком пальцев Нокс вновь оказался с флаконом в руке.

— …проиграют все, — закончил дьявол.

— Ты просишь меня уговорить партнёра моей сестры бросить её. Я никогда этого не сделаю.

Она ни за что не отнимет у Офи счастье. Лучше смерть.

Нокс фыркнул:

— Принца встретят с распростёртыми объятиями. Все знают, что король питает к нему слабость.

— Я не предам сестру, — твёрдо сказала Женевьева. — Теперь, когда я знаю, что лекарство существует, мы с Роуином найдём его сами.

— А ты уверена, что оно действительно существует? — его улыбка стала зловещей. — Не забывай… как только ты вернёшься в Ноксиум, всё, что мы обсудили, исчезнет из твоей памяти.

— Мы найдём его сами, — упрямо повторила она.

Фиолетовые глаза Нокса потемнели.

— Знаешь, как появилась Багровая гниль, девочка?

— Никто не знает, — ответила она, скрестив руки.

— А я знаю, — произнёс он, делая театральный реверанс. — Потому что это я её создал.

— Зачем? — Женевьева задохнулась от ужаса.

— Я же говорил: если проигрываю я, проигрывают все, — вновь прозвучали его слова.

Женевьева знала, что не должна удивляться. Она и так считала Нокса злодеем. Но теперь поняла: он не один из. Он — главный.