Энфер. Время Теней

Загорелая кожа и светлое кепи с ушками создавали странное впечатление. Волосы на щеках завивались небольшими колечками, а из-под головного убора ужасно торчали в разные стороны. Нет, Саня ошибся. Эта стрижка, бесспорно, была произведением искусства, предметом подражания для начинающего парикмахера. От рождения прямые локоны на концах приподнимались, впрочем, не выделяясь блеском лака.

А самое интересное — это глаза, главенствующая на правильном лице деталь, большие и ярко-желтые, водянистые (умело подобранные контактные линзы). Схожесть с кошкой довершала слегка вздернутая верхняя губа.

Настоящая Клеопатра, как сказал бы льстиво «Цезарь», школьный историк. Однако египетская царица явно уступала в привлекательности, и (Саня был уверен) не улыбалась первому встречному, а была холодна как ядро северного полюса. Да и сам подслеповатый на старости лет учитель охарактеризовал бы так первую попавшуюся девочку…

М-да… Вот тебе и сменил обстановку. С утра разные ЭМО, ковбои, волки и горностаи, а теперь еще и египтянка-рыболов. А ведь только попал в другую страну так и небо не такое, и трава, конечно же, зеленее…

Трава, в самом деле, была как на газоне перед Белым домом.

Не подумайте, что Саня считал свою родину дневным кошмаром. Просто раньше он не замечал цвета в окружающем его сером потоке (толпа не имеет индивидуальности) и всерьез полагал, что та же ситуация царит во всем мире. Он сознательно оставил яркость сочным голливудским фильмам (сказывался затворнический образ жизни).

Саня решительно оборвал сумбурные мысли, возвращаясь к состоянию чистого листа. Ёж его знает — до чего можно дойти, продолжая продвигаться в эту сторону…

Взглядом попросил разрешения и, получив еще одну жизнерадостную улыбку, окончательно почувствовал себя на своем месте. Сбросив на землю изрядно опостылевшие сумки и, аккуратно поджав ноги, Саня присел на сухой прибрежный песок. Расслабился и немного посидел молча…

Блин, нельзя же так! Притворяться каменным болваном. Надо что-то сказать… сделать. Так как за свой выговор Саня ручаться не мог, то лучше и не пытаться. Поэтому он старательно нарисовал пальцами на песке небольшую золотую рыбку. А под ней знак вопроса.

Не зря же археологи расхваливают наскальную живопись? Изобразительное искусство и неандертальцу понятно — это факт.

По взгляду девушки отметил, что ответа не дождется. Она с таким восхищением загляделась на простенький рисунок, что никак не отреагировала на подпись…

Внезапно девчонка сделала резкий хватательный жест. Рисунок вместе с мелкозернистым песком просыпался между пальцев. Обидно. Песок не самый надежный материал. «Клеопатра» подставила ладонь под струйку. Естественно, рыбка в итоге не появилась. Это ее так расстроило, что Саня впал в оцепенение.

У нее что, глаза на мокром месте? Оказывается я тут не единственный сумасшедший. Прекрасно… Если я признаю себя сумасшедшим — значит не все потеряно, даже несомненный прогресс с моей стороны. Помниться, я где-то читал, что безумцы яро отрицают свое неудовлетворительное психическое состояние…

Вздохнул. Какая разница — она же сейчас заплачет. Совсем как маленький ребенок в магазине с игрушками, превышающими по цене месячную зарплату его родителей. А что нужно сделать, когда ребенок чего-то хочет? Правильно. Дать ему это.

Саня быстро и профессионально нарисовал на песке дюжину разных рыбок и побрел к воде, все сильнее сомневаясь в своем душевном спокойствии (в его наличии). Каково же было его удивление, когда удочки при близком знакомстве оказались острогами. А ведь издали выглядели как натуральные спиннинги…

Значит, эта умалишенная просто боится воды — сделал логично напрашивающийся вывод Саня. Вот почему она ничего не предпринимала, просто любуясь пейзажем. Поразительно — как «таких» доктора еще выпускают на прогулки без сопровождения? И вообще — блаженные «Клеопатры» и без свежего воздуха прекрасно обойдутся, также как и «Зигмунды» с «Лениными»…

Ни фига себе!!!

Прямо под берегом, рядом с выступающим корнем, сидела крупная рыба вроде сома, легонько покачиваясь в такт подводным течениям. Серая кожа пестрела желтыми и голубоватыми пятнышками. Длинные пищевые усы медленно копошатся в иле, выискивая червей. Такое впечатление, что живность тут вообще ни разу не пуганная.

Недолго думая, Саня сложил ладонь в свой коронный жест лодочкой (сводящий трение к минимуму) и резко погрузил руку в реку, сделав поправку на преломление света. Почти не ощутив сопротивления воды, коснулся склизкой чешуи. Рывком вытянул недовольную добычу за жабры. Вот тебе и первобытная рыбалка.

Рыба отчаянно затрепыхалась, пытаясь унять неожиданную боль. Длинный хвост с острым пером не слабо раскровенил и так многострадальную руку, но большую часть удара на себя принял бинт. Саня врезал кулаком рыбине по голове, отключая мозг, и торжественно преподнес девчушке. Она уже закончила просыпать песок через пальцы и неловко разгребала получившуюся кучку.

Саня испытал огромное наслаждение, наблюдая метаморфозы выражения ее лица. Девушка с таким благоговением и не меньшим восхищением приняла добычу… Он не смог сдержать самодовольную улыбку.

Низко поклонившись, аккурат в пояс, «Клеопатра» пробормотала что-то неразборчиво и, прижав к груди мокрую рыбью тушку, припустила со всех ног в направлении Энфер…

Если образно описать, как у Сани отвисла челюсть — она с грохотом бухнулась наземь, потрескалась в режиме ускоренной перемотки и рассыпалась пылью. Тупо посмотрев вслед девчонке, юноша помотал головой для острастки. Не помогло — этот безумный мир оставался жутко реальным.

Почесал затылок, чтобы убедиться — нет ли там дырки, (на месте ли мозг, я не стал зомби)? Когда-то, еще в глубоком детстве он посмотрел фильм «Чужой». Заработал психологическую травму. И это не странно — ребенку пяти-шести лет такие ужастики строго противопоказаны. Родители с трудом вылечили (прошлись по мозгам в железных подковах, с огненной метлой наперевес), но видимо, какие-то отголоски остались, спрятавшись поглубже.

И хуже того — похоже, что его худшие догадки оправдываются: впереди ждет дурдом с полным комплектом постояльцев. Купаться тоже перехотелось — в здешней воде может водиться что-то побольше и попрожорливее, чем эта «беззащитная» рыбешка. Странная здесь все-таки среда биогеоценоза…

Саня медленно побрел по вымощенной мозаиками серых тонов аллее, опустив руки к земле как орангутанг. Очень скоро о себе напомнил порез, полученный от диковинного сома — видимо, его слизь содержала токсин, замедляющий сворачивание крови. Саня еще раз наложил бинты, уже поверх старой повязки, насквозь промокшей.