Эпицентр

Преодолев шесть лестничных пролётов, они спускаются в гараж без всяких происшествий. Там уже ждут фордовский седан и ярко-красный спортивный автомобиль, подарок Рэйчел мужу на день рождения, за который Хименес столько ругала сестру. Луис направляется к спорткару, но патрульная останавливает его.

— Вы поедете на форде, а эту тачку возьму я, мне тоже надо ехать. Давай ключи, Луис. Давай-давай, её всё равно угонят!

— Вика, как, ты разве не едешь с нами?! Как же мы без тебя?!

— Я на службе, Рэйч, и у меня задание, мне надо в центр. Вам придётся ехать самим, садись!

Усадив сестру и забросив пакеты с продовольствием на заднее сиденье, Хименес поворачивается к зятю.

— Луис, слушай меня внимательно. Сейчас садишься за руль и увозишь её отсюда. Если на вас нападут, если попытаются отобрать машину, сразу стреляй, сейчас за самооборону ничего не будет. И ни в коем случае не подпускай к ней и к себе никого раненого. Радио всё время держи включённым, следи за расходом топлива, веди аккуратно. Если не сможете выбраться из города, то идите к полицейским или военным, солдаты скоро будут. Предупреди своих родных, чтобы были осторожны и обязательно дозвонись до моей мамы в Нью-Йорке, скажи, что мы обе живы. Помни: ты теперь за главного, ты отвечаешь за мою сестру и свою жену. Бросишь её — найду и убью, понял?!

— Да, да, я понял… И спасибо, Виктория, спасибо, что предупредила.

— Не за что. Езжайте и не останавливайтесь…

7 ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Эпицентр - Главы 26/27/28

26. Жареный Цыплёнок

Жареный Цыплёнок висит в полукилометре над восьмиполосным шоссе, широкой тёмной лентой протянувшимся через каменистую равнину от горизонта до горизонта. Шоссе встало намертво: тысячи и тысячи едущих из города автомобилей пытаются прорваться по обеим сторонам дороги, но замирают, уткнувшись в бетонное ограждение военного блокпоста, словно плотиной перегородившее транспортный поток. Никому из телевизионщиков на борту Цыплёнка не доводилось видеть ранее такой пробки, хотя полёты над магистралями города и пригорода — их давняя повседневная рутина.

— Танки! Танки на грузовиках, они везут танки! И артиллерия! — оператор отрывается от мощного бинокля, указывая на длинную армейскую колонну, идущую к блокпосту навстречу автомобильному потоку.

— Где танки, где? Дай посмотреть!

Телеведущая отбирает у коллеги бинокль и видит массивные камуфлированные тягачи, тащащие на своих спинах танки. Рядом катят самоходные гаубицы, колёсные бронетранспортёры и вереницы армейских грузовиков.

— Офигеть, точно танки, армия! Начинаем съёмку. Майк, сделай ещё один круг над блокпостом против часовой! Помедленнее и без рывков, я хочу получить хорошие кадры!

— Ближе чем на милю подходить не стану, у них там зенитки. Кто знает, что солдатам в голову взбредёт, если мы начнём жужжать у них над головами, — огрызается пилот.

— Хочешь сказать, что такой опытный ветеран, как ты, боится каких-то зениток?

— Естественно, потому и боюсь, что опытный! Тебя не было с нами, дорогуша, в тот день, когда над Фалуджей нам вспороли брюхо из ДШК, и не ты потом отскребала кишки стрелка, размётанные по всему десантному отсеку!

— Майк, я уже много раз слышала эту печальную историю, давай не сейчас. Просто обойди блокпост по кругу и дай нам возможность хорошо снять армейскую колонну. Я не хочу терять эксклюзивные кадры, пока конкуренты не добрались. Дистанция миля, хорошо, но хотя бы спуститься до трёхсот метров ты можешь?

— Могу и до двухсот, главное, близко не подходить. Эти ребята шутить не станут!

Вертолёт закладывает широкий круг, объективы телекамеры нацелены на импровизированный блокпост, оседлавший шоссе. Экипаж Жареного Цыплёнка видит экскаваторы и бульдозеры, роющие орудийные капониры с обеих сторон дороги, видит солдат, растягивающих колючую проволоку и устанавливающих мины. Танки сползают с платформ, самоходные гаубицы занимают огневые позиции, идёт спешное возведение огромного палаточного лагеря, несколько армейских вертушек одновременно заходят на посадку. У самого блокпоста толпится народ, сотни горожан вышли из своих машин и что-то кричат солдатам за бетонной стеной и задраенными воротами, но те явно не собираются пропускать их дальше.

— Так, так, хорошо, я готова…

— Три, две, одна… Мы в эфире!

— Жареный Цыплёнок выходит в эфир! Вы видите это, дамы и господа, вы видите?! Шоссе полностью перекрыто армейским блокпостом, который был сооружён военными буквально за несколько минут. Солдаты работают очень быстро. Мы видим, как к блокпосту подходят по обочине военные грузовики, из которых выгружают мешки с цементом и стальные балки, инженеры растягивают колючую проволоку и ставят бетонные блоки. Но и это ещё не всё: сюда постоянно перебрасывают новые войска, мы уже видим танки и артиллерийские орудия, которые занимают позиции рядом с блокпостом, словно для обороны крепости. До сих пор никто не объясняет причины происходящего, никто не может сказать, кто те враги, что обрушились на Лос-Анджелес этим утром, но уже сейчас выехать из города на восток по этому шоссе не представляется возможным: военные никого не пропускают. Взгляните на поток машин, замерший у блокпоста. Видите, сколько там автобусов и машин скорой помощи, сколько людей, требующих открыть им дорогу в глубь штата? Но дорога всё так же перекрыта, военные готовятся воевать неизвестно с кем. Никакой новой информации нет, по-прежнему идут призывы вооружиться и не покидать своих домов и… Эй, в чём дело? Куда пропала картинка? Студия, нас слышно?!

Цыплёнок начал второй круг над блокпостом, а ведущая и оператор тем временем пытаются выяснить, почему пропала картинка и оборвалась связь с телестудией.

— У нас всё работает, аппаратура в порядке, просто нет сигнала. Студия прекратила вещание, не мы, — оператор беспомощно разводит руками.

— Звони им, немедленно!

— А я что, по-твоему, делаю?! Ни один номер не отвечает. И похоже, это не только у нас. Все городские каналы вырубились, попробуй через сеть!

Телеведущая уставилась на погасший экран дорогущего смартфона, где ещё несколько секунд назад шли сделанные с борта Цыплёнка кадры — она смотрела свой собственный репортаж. Теперь вместо прямого эфира только большая красно-белая надпись «Нет сигнала». Та же надпись ждёт девушку везде, куда она пробует сунуться — браузеры не могут отыскать сеть.

— Если кому-то интересно, гражданское радио тоже молчит, — бросает через плечо пилот.

— Прекрасно. И как это понимать?

— Протокол сдерживания, — отвечает Майк. — Протокол сдерживания, или как там это называется. Полное прекращение работы гражданских систем связи в случае… в случае неких чрезвычайных обстоятельств небывалого масштаба, с одним из которых мы, судя по всему, сейчас имеем дело. Я слышал про такое в армии, протокол сдерживания должны были применить в случае полномасштабной войны.

— Значит, так всё происходит, так начинается война? Сначала блокпосты, затем связь, затем… Майк, я… Какого?!

Жареный Цыплёнок вздрагивает и кренится на правый борт так резко, что ведущая теряет равновесие, больно ударившись лицом о бортовой люк.

— Да куда же ты прёшь, сучий потрох?!

Вертолёт клюёт носом вниз, на долю секунды заслонённый гигантской тенью, надсадно ревёт двигатель. Майку удается восстановить управление и избежать жёсткой посадки на горячий песок пустыни внизу: он действительно отличный пилот, несмотря на то что коллеги-телевизионщики постоянно сомневаются на сей счет.