Эпицентр

Броню для колесниц он уже привёз: ещё вчера поставил на платную стоянку этажом ниже неприметный грузовичок, до отказа наполненный стальными плитами толщиной три и пять миллиметров, а также крепежом. Пулемёты и другое оружие скоро прибудет, и тогда его новая техническая команда соединит это всё добро воедино, сделав из гражданских машин первую бронетехнику для их армии. Конечно, им придётся импровизировать, но на войне без импровизации никуда.

Будучи старшим в инженерной команде частной военной корпорации, Кларенс побывал во многих горячих точках на трёх континентах и почти везде имел дело с гантраками — самодельными боевыми машинами, неизменным атрибутом современных войн. И местные, и враги, и союзники часто делали такие самоделки, превращая обычные легковушки, внедорожники и грузовики в эрзац-бронетехнику путём наваривания стальных листов в качестве брони и установки в кузов всего, что могло стрелять: от пулемётов до лёгких зенитных пушек, миномётов и установок залпового огня. В сравнении с настоящей военной техникой гантраки стоили необычайно дёшево, производиться могли почти везде, а при правильном использовании представляли немалую угрозу, Кларенс хорошо это помнил. Сам он тоже сделал много таких мутантов, превращая трёхосные армейские грузовики в крепости на колесах в стиле Вьетнамской войны: броня и оружие никогда не бывают лишними в зоне боевых действий. И вот теперь он делает гантраки для своей новой армии, делает тщательно, согласно заранее разработанному проекту.

Вместо стёкол — стальные плиты со смотровыми щелями шириной в ладонь, броня прикрывает кабину водителя, двигатель и бензобак. Общий вес брони и оружия — несколько сотен килограммов, такая нагрузка вполне по силам новенькому полноприводному пикапу и не сильно скажется на ходовых качествах, особенно в городе. Расход топлива, конечно, возрастёт, но всё равно останется намного ниже, чем расход топлива у бронетранспортёра или танка, что будет немаловажно в ближайшем будущем — скоро каждый литр бензина или соляры будет для них в большой цене.

Работа продолжается, машины стремительно меняют очертания. Их надо отправить в бой как можно скорее: первые армейские подразделения уже входят в город на помощь полиции. Его импровизированные броневики станут для них крайне неприятным сюрпризом: Кларенс помнит, как сложно было охотиться на гантраки противника даже на открытых пустынных равнинах, а в лабиринте городских улиц их уничтожение станет ещё более сложной задачей. Главное, чтобы водители не зевали и по полной использовали главный козырь современных колесниц — мобильность.

— Вторая группа пришла!

К тому моменту, когда привезли пулемёты, самодельные броневики почти готовы.

— Где вы взяли эти стволы?

— В части национальной гвардии, там ещё миномёты есть, скоро привезут.

— Отлично, давайте стрелков и водил!

41. Хирург

Головная боль, тошнота, шум в ушах. Кажется, он сидит на полу, прислонившись к холодной стене, и мимо него куда-то бесконечной чередой идут люди. Они идут, а он сидит, не понимая, что делает здесь. И кто он сам, тоже не совсем непонятно. Он знает, чем занимается, но это и всё, остальное тонет в приятном забытьи, всё плывет перед глазами, всё нереально, кроме фигуры в чёрной форме, выросшей из ниоткуда.

— Кто такой? Говори, быстро!

— Я… я врач, хирург из детской больницы.

— Документы! Документы у тебя есть?

— В левом кармане, в рубашке…

Пальцы в чёрной перчатке срывают пуговицу с кармана, выуживают карточку.

— Смотри-ка, действительно хирург. Ну-ка встал!

Он не может стоять, он болен, у него кружится голова и трясутся колени, но стоящему перед ним человеку в чёрной форме это неинтересно. Он хватает врача за шиворот и резким рывком ставит на ноги, прислонив к пробитой пулями стене. Рядом голоса, много голосов, постепенно хирург начинает их различать. Какой-то странный опрос.

— Полицейский.

— Налево!

— Адвокат.

— Направо!

— Безработный.

— Направо!

— Продавщица.

— Направо!

— Слесарь.

— Налево!

Головокружение постепенно спадает, хирургу становится легче, слабость почти исчезла. Ему уже хорошо, он полон сил, только в глазах ещё немного двоится.

Что с ним происходит, где он находится и как оказался здесь, ведь он был на работе? Что за коридор, в каком здании? Откуда тут все эти люди, почему многие из них ранены, что за странный опрос? Что он здесь делает и почему ничего не помнит? Что с ним, действие наркоты? Он пробовал ЛСД один раз в жизни, когда-то давно, ещё в медицинском институте на первом курсе, но тогда ощущения были другими. Может, его опоили чем-то? Но кто и зачем?

— Не стой здесь, идём!

Человек в чёрном тащит хирурга за собой, они идут куда-то по длинному коридору навстречу бесконечной череде раненых людей. Позади продолжается всё тот же дурацкий опрос:

— Брокер.

— Направо!

— Таксист.

— Налево!

— Бандит.

— Налево!

— Продавец.

— Направо!

— Сюда! — боевик вталкивает хирурга в боковую дверь. — Жди здесь вместе с остальными, пока я не позову!

Здесь раньше был учебный класс или маленький конференц-зал без окон. Он опускается на один из пустых пластиковых стульев перед погасшим экраном. Рядом сидят ещё люди, большинство из которых тоже ранены. Кто-то плачет, кто-то невнятно бормочет что-то на незнакомом языке.

Кондиционер не работает, душно, надо снять рубашку. Хирург неловко снимает её, испачкав пальцы в какой-то липкой дряни. Рубашка испорчена, жаль, совсем новая была, двести баксов стоила. Что это, краска?

— Твою мать!

Это не краска, а кровь, вся рубашка в крови. У него по-прежнему двоится в глазах, света недостаточно, и хирург быстро ощупывает себя — ран нет, только след от укуса осы на правой ноге. Кровь на рубашке не его.

— Давай этих двоих!

Дверь распахивается, и снова появляется человек в чёрном, с ним ещё один, такой же, с автоматом. Они поднимают его со стула, забрав ещё одного особо ценного, женщину. На ней зелёная форма медсестры, тоже залитая кровью.

— За мной оба, быстро, ехать надо! Шевелись!

Их снова выталкивают в переполненный коридор и быстро ведут к выходу, пока они не оказываются на автостоянке перед маленьким грузовиком с логотипом дорогой прачечной.

— Лезь в кузов!

Хирурга и медсестру заталкивают в кузов, грузовик срывается с места, скорость огромная. Он пытается поговорить с медсестрой, но голос тонет в мешанине звуков. Снаружи ревёт огонь, звучат выстрелы, грохот, один раз машину что-то с силой бьёт в борт, а затем они останавливаются так резко, что их отбрасывает на переднюю стенку.

— На выход!

Они во внутреннем дворе какой-то больницы в центральной части города, сюда заезжают машины скорой. Высотка напротив горит, пламя охватило с десяток этажей. Он видит, как из окон выпрыгивают люди, но человеку в чёрной форме это неинтересно, и он снова тянет хирурга за собой, сунув ему в руки взявшуюся невесть откуда пустую тележку из супермаркета.

— Куда мы идём, зачем?

— Лекарства соберёшь, док, лекарства и инструменты, всё, что нужно, чтобы начать срочно оперировать, тебе надо работать! Необходимо начать как можно быстрее, у нас много раненых. Идём!

Вот и шкафы с медикаментами, он начинает отбирать нужные, скидывая их в тележку, словно совершая покупки.

— Слушай, а я тебя вспомнил. Точно, ты док из детской больницы, куда я первым зашёл, ты ещё с какой-то девчонкой возился. Мы туда приехали на захваченной машине, будто раненых привезли, думали там закрепиться и разжиться кровью, но охранник что-то просёк и стрелять начал, рядом копы были, пришлось валить. Я думал, копы тебя грохнули. Аллё, док, ты чего, совсем ничего не помнишь? Ну бывает, после первой дозы память у некоторых отшибает начисто. Может, потом чего вспомнишь…