Епископ
Шрифт:
— Мне даже интересно, как Гюнтер выглядит, — я тоже улыбаюсь, — представляешь, если наш гном — двухметровый негр?
— Кимико-тян, зачем ты говоришь такие страшные вещи! — раздается сзади.
— Подколка засчитана! — поднимаюсь, пожимая руку высокому загорелому мужчине лет двадцати пяти — тридцати в цветастой рубахе и очках допреальности, стилизованных под известный бренд. Светлые волосы уложены в тщательно продуманном беспорядке.
— А вон и Кимико-тян, — кивает Джессика в сторону выхода, откуда к нам приближается пара японцев.
Высокий парень в деловом костюме и хрупкая девушка в чем-то стилизованном под ципао. Кимико-тян даже красивее, чем я ее помню. Раскланиваемся, представляемся. Гюнтер у нас, оказывается,
Заказываем еду, напитки, болтая о чем-то нейтральном вроде погоды, дороги, всего прочего. Мы с Питером, переглянувшись, заказываем по литровой кружке пива.
— Вот сейчас ваш «Скёль!» прозвучит совершенно неубедительно — комментирует Джессика, — не смотритесь вы как потомки викингов.
Гюнтер, то есть Питер, конечно, порывшись в своем безразмерном шоппере (так, кажется, эти сумки называются?) вручает Саманте маленького плюшевого кролика, чем вызывает рычание самой девушки и смех остальных. Обстановка разряжается, мы обсуждаем недавнее Чудо, чем смущаем Ичиро. Видно, что парень доволен, даже горд, но скромность, воспитание… Предсказываю ему вал заказов на садовые и храмовые скульптуры. Подкидываю идею резать нэцкэ. Как минимум, для каждого члена клана готовы выкупить, какой бы там ни был бонус. Ису признается, что даже сейчас уже зарабатывает, скорее с игры, чем в реале. Суммарного дохода его и Кими вполне хватает на жизнь, пусть и не слишком богатую.
— Спасибо вам, Акисено-сан! — кланяется японец, — Вы изменили нашу жизнь! И мою и Кимико-тян.
— Зови уж Кумо, — вздыхаю я, — все равно ни имя, ни фамилию вы не выговорите. Да и вообще, первым о Кими-тян заботился Гюнтер.
— И вам спасибо, довафу-сан! — еще один поклон. С попыткой выговорить хоть одно из имен нашего казначея Ичиро заранее попрощался, — рад буду считать вас своими друзьями. Как и вас, сегун-сан.
— А у нас не Монквар сегун? — уточняет Джессика.
— Я тайсегун! Верховный главнокомандующий!
— Вы хорошо знаете наши традиции, Кумо-кун, — видно, что Кими смущается. Так-то мы на английском разговариваем, его на достаточно приличном уровне знают все, но вот эти суффиксы из японцев так и лезут.
— Бывал в Японии. — Без уточнений. Меня понимают правильно и не настаивают на продолжении.
Некоторое время обсуждаем, как обставить торжества по поводу открытия статуи Элайи. Паломничество туда попрет, с этим все согласны, так что нужно и гостиницу строить и торговые палатки с сувенирами и вообще как-то человеко-поток регулировать. Гостиница, кстати, будет принадлежать чисто офицерам, а в клановую казну отстегивать только налог. Но это мелочи. А ведь есть еще сама церемония где не обойдешься без того же первосвященника Ольгерта и других власть имущих. Тут все включают генераторы лести на полную в попытке свалить организацию на Кимико. Срабатывает! Впрочем, она не сильно и сопротивляется, да и прошлый раз все вышло на «отлично»! Впрочем, запрягают всех, включая Ису, как главного скульптора.
— Монк, ты еще что-то хотел предложить, по поводу добытчиков, — вспоминает Гюнтер.
— Мда… — пытаюсь сформулировать, — что-то вроде пансионата или мини-отеля с одноместными номерами и капсулами. Набираем туда бездомных, проводим как благотворительный проект. Далее люди работают на нас, сдавая в день определенную норму ресурса. Причем, попробовать просчитать схему так, чтобы со временем, у них появлялись свободные деньги или возможность боевой прокачки. Условно говоря, через полгода-год такой человек должен быть достаточно независимым в финансовом плане, чтобы эту самую комнату с капсулой у нас снимать и дальше играть в свое удовольствие. Разумеется, клан с его добывающей деятельности должен все это окупить. Спасибо, Питер, я прикинул на пальцах по твоим стратегиям, это вполне вероятно. Окупаемость почти нулевая, но у нас и благотворительный
проект, а не коммерческое предприятие. Я прикинул по месту своего текущего проживания, на десять-пятнадцать человек стоимость примерно 125 000 евро, или панюаней, не принципиально. Наша задача, за счет прибыли клана отбивать текущие расходы на коммуналку, оплату аккаунта и питание, а это вполне реально.— А начальный капитал? — Петер задумался, видимо, гоняя в голове варианты на основе предоставленных схем.
— Выделю из своих. Тут нужно просчитать — купить готовое, или купить землю и построить именно то, что нам нужно. Второе лучше, но дольше, особенно учитывая погоду в Сибири. Да и не совсем уверен я в соотечественниках, мало знаком с контингентом. К тому же все придется через подставных лиц делать.
— Стив сказал, что тебя ищут люди из «Виртэкса», — нахмурилась Саманта, — очень активно ищут. Но в полицейской базе тебя нет. Ничего рассказать не хочешь? Обещаю, дальше меня это не уйдет.
— Стив, который меня встречал? Он-то откуда знает?
— Он офицер полиции, — выдала Саманта и тут же подняла руку, останавливая мои возражения — он ПРАВИЛЬНЫЙ офицер полиции и корпоратам тебя не сдаст. Ну и он должен был лично на тебя посмотреть, прежде чем помогать.
— Я нем как рыба! — кивнул австралиец, — но рыба очень любопытная. Что у тебя за терки с «Виртами»?
— Мы будем молчать, — поклонился Ичиро.
— Я работал на них. Отдельная исследовательская группа молодых аспирантов под руководством Хонды-сенсея.
— Ты работал с Даем? — вскинулась Кимико, — то-то мне кажется, что я тебя уже где-то видела.
— Работал. По профессии я нейропрограммист. Мы разрабатывали программно-аппаратный комплекс медицинского воздействия на погруженных. Назвали его «Сатори». Результат получился даже более впечатляющим, чем мы рассчитывали. Например, методы, использованные в «Сатори» позволяли запереть человека в игре, переложить часть вычислительных мощностей на мозг пользователя, в перспективе, воздействовать на пользователей из виртуала — от формирования общественного мнения, до… всего остального.
Пошла серия испытаний. Но люди — они всегда люди. Некоторые недобрые личности начали создавать частные виртуальные пыточные из которых невозможно сбежать, другие не менее интересные вещи. Да и официальные исследования на добровольцах тоже были не очень приятными. В один прекрасный момент все это взорвалось. Вся боль и страдания погруженных в «Сатори» сконцентрировалась в одном персонаже. В игре этот инцидент известен как «Резня в Эльгоре».
— Слышал, — кивнул Гюнтер, — но это же игровой ивент был с каким-то особо сильным одержимым? Его еще какой-то рыцарь остановил артефактом чуть ли не божественного уровня. Слышал, еще были какие-то жалобы, и корпоратам пришлось выплачивать компенсации, но вроде ничего серьезного.
— Ничего серьезного? Семнадцать трупов, причем часть игроков вообще не связанных с проектом. Одна из них — София Прашич, в чьем персонаже и воплотилась вся боль. Я видел ее глаза в тот момент. Она умерла от кровоизлияния в мозг, а персонаж продолжил убивать. Равана обрел близкую к божественной мощь. Ланселот, в миру Сагара Дай почти смог его убить. Почти. Трем участникам проекта пришлось пожертвовать персонажами, чтобы запереть демона боли и разрушения. Это не прошло даром, но после восстановительного курса и Сагара и я смогли вернуться в игру. Насчет Тэнгу не знаю, он не выходит на связь. Возможно, уже мертв. Проект «Сатори» официально закрыли. Инцидент как-то повлиял на управляющие ИИ, я уволился из компании и позже вернулся в игру, чтобы понять, как именно повлиял. И что-то мне подсказывает, что от проекта не отказались. Возможность влиять на разум пользователей — слишком жирная приманка для власть имущих. Инцидент с попыткой пленить Сагару и его последующей смертью это подтверждает. Сейчас вот ищут меня.