Эрагон
Шрифт:
Ему одному было известно о Чёртовой Дюжине все: их заговоры, интриги, столкновения и, что особенно важно, их замыслы. Он развлекался, следя, как они борются друг с другом, и частенько развлечения ради помогал то одному, то другому. Однако по какой-то причине он никогда и никому не говорил о моем существовании.
В положенное время я появился на свет и сразу же был отдан кормилице — матери хотелось всегда быть рядом с Морзаном. Да у неё, собственно говоря, и выбора не было: он все решил за неё сам. Он, правда, разрешал ей навещать меня раз в несколько месяцев, но все остальное время держал в отдалении. Так прошло ещё три года — именно в этот период Морзан и нанёс мне… тот шрам, что ты видел у меня на спине… — Муртаг опять немного помолчал. — Я бы так и вырос, не зная толком ни отца, ни матери, если бы Морзана срочно не
К моменту моего появления на свет из Чёртовой Дюжины в живых осталось только пятеро. А когда Морзан отправился на поиски яйца, их было только трое. Ну а когда он повстречался в Гиллиде с Бромом, то оставался уже единственным из Проклятых. Умерли все они по разным причинам: самоубийство, засада, чрезмерное увлечение магией и неправильное её использование… Но большая их часть погибла все же от руки варденов. И я знал, что Гальбаторикс был вне себя от этих потерь.
Как бы то ни было, прежде чем наших краёв достигла весть о смерти Морзана, моя мать вдруг вернулась домой. С момента её исчезновения прошло много месяцев, и она выглядела так, словно перенесла какую-то тяжёлую болезнь, да и чувствовала себя очень плохо. День ото дня ей становилось все хуже, не прошло и двух недель, как она умерла.
— И что случилось потом? — спросил Эрагон, которому не терпелось узнать конец этой истории.
Муртаг пожал плечами:
— Я вырос. Король взял меня во дворец, дал соответствующее воспитание, а потом предоставил меня самому себе.
— И почему же ты покинул королевский дворец? Муртаг горько рассмеялся:
— Покинул! Правильнее будет сказать: сбежал! В мой последний день рождения — мне тогда исполнилось восемнадцать — король пригласил меня на ужин. Когда мне передали это приглашение, я страшно удивился: мне казалось, Гальбаторикс меня совершенно не замечает, да и я всегда старался держаться от дворца подальше. Нет, встретившись случайно, мы с ним, конечно, обменивались приветствиями и ничего не значащими фразами, но вокруг всегда было полно придворных, а у них, как известно, ушки на макушке. В общем, я, разумеется, приглашение принял, да и отказываться было бы просто неразумно. Ужин нам подали просто великолепный, но все время, пока мы ели, Гальбаторикс не сводил с меня своих чёрных глаз, и этот его взгляд страшно беспокоил меня, мне казалось, он пытается прочесть по моему лицу нечто важное. Не понимая, в чем дело, я старался, как мог, поддерживать вежливую беседу, однако ему разговаривать явно не хотелось, и вскоре я прекратил подобные попытки.
Лишь после ужина он наконец заговорил. Боюсь, что не смогу передать вам, какое ощущение вызывает беседа с этим человеком. Он говорит негромко, завораживая тебя, точно удав кролика, и в высшей степени убедительно излагая свои мысли. Никогда не встречал более пугающей манеры вести беседу! Очень быстро Гальбаторикс развернул передо мной великолепную картину будущего Империи. Прекрасные города возникнут по всей стране и будут населены лучшими из воинов и ремесленников, лучшими музыкантами и философами. С ургалами к тому времени будет уже покончено. Империя по своей территории сравняется с Алагейзией, и повсюду воцарятся мир и благоденствие, но что самое удивительное, в страну вернутся Всадники, призванные помогать Гальбаториксу в управлении наиболее удалёнными землями Империи…
Заворожённый, я слушал его речи. Он говорил, должно быть, несколько часов подряд, а когда наконец остановился, я спросил его, как он намерен восстановить численность Всадников, ведь всем известно, что драконьих яиц в природе не осталось. Гальбаторикс так и замер, пристально на меня глядя, и довольно долго молчал, а потом протянул мне руку и спросил: «Будешь ли ты, сын моего верного друга и помощника, служить мне верой и правдой, дабы рай воцарился на земле Алагейзии?»
И хотя я прекрасно знал историю того, как он и мой отец пришли к власти, картина, которую он передо мной нарисовал, была слишком соблазнительной. Я всем сердцем желал принять участие в осуществлении этой прекрасной мечты и тут же
принёс королю клятву верности. Явно довольный этим, Гальбаторикс благословил меня и отпустил, сказав на прощание: «Я призову тебя, когда возникнет нужда».Прошло несколько месяцев, и он наконец выполнил это обещание. Когда мне передали его приказ явиться, я почувствовал, что душа моя горит рвением служить ему. Мы встретились, как и прежде, наедине, однако он уже не пытался очаровать меня и не скрывал своего гнева: вардены только что разгромили на юге его армию. Страшно звучал его голос, когда он приказал мне возглавить отряд воинов и стереть с лица земли город Кантос, где, как ему стало известно, иногда укрывались повстанцы. Когда я спросил, как поступить с тамошними жителями и как определить, кто из них виновен, а кто нет, он закричал: «Да все они предатели! Сожги всех живьём, а пепел зарой в навоз!» и ещё долго проклинал своих врагов, призывая все земные и небесные кары обрушиться на тех, кто посмел выступить против него.
И тут я наконец понял, что нет в нем ни благородства, ни мудрости и нечем ему заслужить любовь и доверие людей, а правит он лишь с помощью грубой силы, идя на поводу у собственных низменных страстей. И я решил бежать из Урубаена навсегда.
Как только король отпустил меня, мы с моим верным другом Торнаком стали готовиться к побегу и в ту же ночь покинули дворец. Но, увы, за воротами нас ждали воины Гальбаторикса! Он каким-то образом прознал о моем намерении. О, мой меч покраснел от крови! Как страшно он сверкал в тусклом свете фонарей! Мы перебили всех… Но и Торнак в этой схватке погиб.
Оставшись один, полный горестных размышлений, я отправился к одному старому приятелю, который и укрыл меня в своём поместье. Я некоторое время прятался там, жадно ловя все слухи и сплетни и стараясь понять, что теперь предпримет Гальбаторикс. Вскоре я узнал, что король куда-то спешно отправил своих верных раззаков — то ли поймать, то ли убить кого-то. Помня о его планах в отношении Всадников, я решил выследить раззаков — на тот случай, если им удастся найти дракона. Так я набрёл на вас… Все. Больше никаких тайн у меня не осталось.
«Но мы по-прежнему не уверены, правду ли он нам сказал», — шепнула Эрагону осторожная Сапфира.
«Да, не уверены, — согласился Эрагон, — но, с другой стороны, зачем ему лгать нам?»
«А что, если он безумен?»
«Вряд ли». Эрагон провёл пальцем по твёрдым чешуйкам на спине Сапфиры, любуясь игрой отражённого от них света.
— Ясно, — сказал он Муртагу. — Но я так и не понял, почему все-таки ты не хочешь присоединиться к варденам? Может, они и не сразу начнут тебе доверять, но, я полагаю, если ты докажешь свою преданность на деле, все образуется, и они будут относиться к тебе с должным уважением. Ведь они, по большому счёту, твои союзники, не так ли? Они стремятся покончить с тиранией Гальбаторикса, но, если я не ошибаюсь, и тебе хочется того же.
— Почему тебе нужно обязательно все разжёвывать? — раздражённо воскликнул Муртаг. — Я же сказал, что Гальбаторикс ни в коем случае не должен узнать, где я нахожусь. А он об этом так или иначе узнает, если всем станет ясно, что я перешёл на сторону его врагов. Но я этого совсем и не собираюсь делать. Эти… — он помолчал и продолжал презрительным тоном, — так называемые повстанцы хотят не просто свергнуть Гальбаторикса, но и разрушить Империю. И тогда в Алагейзии воцарятся хаос и анархия. Да, наш король совершил немало ошибок и преступлений, но государство создал сильное и прочное! Что же до уважения варденов, то мне на него плевать! Ха! Да стоит им узнать, кто я такой, и они будут обращаться со мной, как с преступником, если не хуже! Между прочим, они тогда и к вам будут относиться с подозрением, ведь прибыли-то мы вместе!
«Он прав», — заметила Сапфира, но Эрагон ей не ответил.
— Все не так плохо, как ты думаешь, — сказал он Муртагу, стараясь, чтобы голос его звучал как можно бодрее. Муртаг насмешливо хмыкнул и отвернулся. — Нет, ты послушай! Я уверен, что они… — И тут дверь на ширину ладони отворилась, и кто-то задвинул в комнату две миски, затем каравай хлеба и кусок сырого мяса. И тотчас закрылась.
— Ну наконец-то! — пробурчал Муртаг, поднимаясь и направляясь к еде. Он бросил мясо Сапфире, и та сцапала его ещё в воздухе и тут же проглотила, не жуя. Хлеб Муртаг разломил пополам, протянул половину Эрагону, поднял с полу одну из мисок и отошёл в угол.