Еретик

В Константинополе прекрасно понимали, к чему это рано или поздно приведет: вторая мировая столица, второй претендент на власть над Ойкуменой и большая война за то, чтобы из двух остался кто-то один. Проще было до этого не допускать. И плотнее всего подошел к окончательному решению «вопроса о последнем проливе», разумеется, император Фока.

Забравшийся на самый верх центурион был отважен и неглуп, а потому успел за восемь лет многое. Залил кровью Палестину и Египет, запросто сжигал мятежников и сдирал кожу с уважаемых лидеров племенных фракций, так что и в этом купеческом конфликте он, безусловно, пошел бы до конца.

Ираклий невесело усмехнулся. Ирония Божественного Провидения заключалась в том, что аравитян, похоже, спас армянский переворот. Не будь его, и все проливы Ойкумены давно стали бы византийскими, а род курейш, скорее всего, вырезали, — Фока это умел и любил. Однако Ираклии тирана свергли, и в небесах что-то повернулось.

Пользуясь едва заметной передышкой, никому прежде неизвестный Абу Касим в считанные годы сделал невозможное: создал из нескольких племен единый народ, а главное, быстро породнился с евреями и парой сильных эфиопских семей. Ну, а когда Ираклий узнал, что свадьбу Мухаммада обеспечил сам Негус Абиссинский, спорить за Пролив стало поздно. С Негусом предпочитали не связываться.

А потом Бог послал на аравитян голод. И все опять переменилось.

* * *

Когда Амр добрался до Аиши [19] , она что-то читала — бок о бок со своим старшим, Абдаллахом.

— Иди к дяде Зейду, — мгновенно помрачнев, отправила она сына во двор, — постреляйте из лука…

Тринадцатилетний Абдаллах поджал губы, смерил Амра запоминающим взглядом и, развернув плечи, прошел мимо. В этой семье все знали, что именно этот человек пытался убить их отца, а уж Аиша помнила все: и ночную погоню с яростными криками за спиной, и настойчивые попытки Амра выдернуть их из-под защиты Негуса Абиссинского. И, надо сказать, он тогда не сдержал обещание убить Мухаммада только чудом.

19

Aisha bint Abu Bakr — 3-я, наиболее влиятельная жена Мухаммада. Отец, Abu Bakr — первый халиф. Мать, Umm Rumman, скорее всего, входила в число абиссинской элиты. В семье говорили на эфиопском языке.

Аиша дождалась, когда Абдаллах выйдет, и медленно повернулась к Амру. Темное лицо ее потемнело еще сильнее — от гнева.

— Зачем ты пришел?

Она держала его на расстоянии от своей семьи, даже, когда Амр признал в Мухаммаде посланца Единого.

— Умм Абдаллах [20] , — с подчеркнутым уважением произнес он, — я иду в Египет. За зерном. То, что смогу взять, переправлю сюда.

Аиша на мгновение ушла в себя и тут же сосредоточилась.

20

Умм Абдаллах — мать Абдаллаха, уважительный титул, связанный с рождением Пророку сына по имени Абдаллах.

— Ты хочешь втянуть нас в войну? С Византией? Ты в своем уме?

— Нет, принцесса, войны не будет, — замотал головой Амр, — я все продумал. Хаким здесь ни при чем. Али — тоже. Халиф чуть позже вышлет мне письмо с прямым запрещением входить в Египет. Ираклий вам ничего не докажет…

Аиша хмыкнула, поднялась с подушек, подошла к окну и замерла, наблюдая, как стрелы ее сына со свистом входят в мишень — одна за другой. А когда она снова повернулась к Амру, он увидел на ее лице странную смесь боли и облегчения.

— Значит, идешь, как разбойник…

— А что мне делать? — развел руками Амр, — говорить с нами Ираклий все одно не станет. А мои люди уже гибнут.

Аиша тоскливо глянула в окно и качнула копной переплетенных с золотыми украшениями косичек.

— Мои — тоже…

Амр приободрился.

— Дойду до Фаюма… уж, какую-нибудь еду разыщу…

— Подожди, — Аиша выставила вперед увековеченные [21] Мухаммадом белые ладони.

21

«Я видел Аишу в раю (так), как я вижу белизну ее ладоней…»

Амр замер. Он уже чуял, что Аиша на его стороне — вопреки всем ожиданиям.

— Письмо-то к Негусу я напишу, через свои земли он пропустит, — сосредоточенно произнесла принцесса и подняла на него взыскующий взгляд, — да, и в Египте вплоть до Фаюма тебя не тронут…

Амр кивнул. После брака с Марией [22] у Мухаммада в Египте появилось достаточно много влиятельных родственников.

— Но для этого надо сначала пройти Элефантину [23] ! А там у Ираклия огромный гарнизон. Как ты собираешься их миновать?

22

Maria Аль-qibtiyya (Maria Qupthiya, Maria Copt) — 12-я жена Мухаммада, высокородная египтянка греческого (коптского) происхождения, сосватанная губернатором Египта (по др. источникам патриархом) al-Muqawqis, как гарантия добрососедских отношений. Попытки представить Марию любовницей либо рабыней Мухаммада призваны дезавуировать юридические следствия этого династического союза.

23

Элефантина — крупнейший иудейский город на первом, ключевом пороге Нила (район города Асуан).

— Я не знаю, — честно признал Амр.

Прорваться через отборную еврейскую гвардию Элефантины без потерь было нереально. Да, и с потерями — тоже.

— Я пошлю к Сафии [24] , — решительно ухватила перо и листок папируса Аиша, — вместе мы что-нибудь придумаем.

И Сафия помогла. Да, едва Амр подошел к Элефантине, его блокировали — тут же. Но когда письмо вдовы Пророка дошло до нужных рук, войска отошли, а гвардейцы противника немедля сопроводили Амра во дворец наместника, крупного седого еврея.

24

Safiyya bint Huyayy, 10-я жена Мухаммада, видный политический деятель, еврейка.

— Амр ибн аль-Ас? — первым делом переспросил наместник, — это ведь ты Мухаммада убить пытался?

Амр угрюмо кивнул; об этом ему напоминали везде, однако объяснять, что он уже принял Единого, а тем более, оправдываться, Амр не желал, — что было, то было.

— Жаль, что война все-таки началась, — посетовал наместник, — и жаль, что ее начали вы.

— Это не война, — возразил Амр. — Халиф запретил мне входить в Египет. Я пришел сам, беззаконно.

Мохнатые брови наместника саркастично подпрыгнули вверх.

— Ты думаешь, Ираклий поверит, что халиф ни при чем?

Амр так не думал. Никто так не думал. Но выбора не было: из-за голода по всей Аравии пошел повальный мор.

— Ираклий не глуп и не жесток, — вздохнул наместник, — но империи нужен выход на юг.

Амр превратился в слух; это было как раз то, о чем предупреждал Хаким.

— А для захвата Пролива нужен повод, и ты его даешь, — забарабанил пальцами по столу наместник, — причем, в лучшее для Византии время, ибо еще пару месяцев, и ваши порты оборонять будет некому.

Амр стиснул зубы.

— И что же нам теперь — тихо дохнуть?

Еврей печально покачал головой.

— Сколько у тебя людей?

— Две с половиной тысячи.

Наместник на мгновение задумался, потом переглянулся со своей свитой и решительно кивнул.

— Иди смело. До Фаюма тебя никто не остановит. Переводчика, проводника и пшеничной муки дней на десять дам. А дойдешь до Фаюма, чем-нибудь еще поможем.

Амр замер. Он понимал, чем рискуют евреи, ввязываясь в эту историю.