Ещё не сорваны погоны...

— Поняла тебя, — Исгерд дотронулась до сенсорной панели, вызывая трехмерную карту сектора. — Рядом есть… кто-нибудь?

Исгерд запнулась, осознав, что это дело нельзя доверить никому. Она должна увидеть Ролана сама. Должна с ним поговорить. И тогда, может быть… Что именно «может быть», она не знала, но чувствовала, что это единственный шанс вернуть всё на круги своя.

Брант молчал.

— Только я, — констатировала Исгерд. — Хорошо. Лечу туда.

— Уверены, что стоит?

— Да. Всё будет хорошо.

Исгерд оборвала связь.

Луна, с которой шёл сигнал, была на вид безжизненной и пустой, но сканеры показывали присутствие на ней двух небольших кораблей.

Брант выслал сообщение о том, что направляет следом подмогу, но Исгерд не стала отвечать — от ближайшего стационарного ворота было лёту не меньше двадцати часов. Повезло, что рядом оказалась хотя бы эта луна, и нужно было использовать шанс.

Исгерд запустила режим маскировки и сделала вокруг неё небольшой круг. Сканеры показывали наличие бункера, построенного несколько десятилетий назад. Очевидно, встреча предполагалась именно там.

Высчитав точку выхода так, чтобы корабль можно было спрятать в горах, но и до нужной точки добраться в течение двадцати минут, Исгерд повела «Буран» на снижение.

Посадка прошла хорошо. Натянув гермошлем, Исгерд откинула фонарь и выпрыгнула на поверхность луны. Коснулась борта рукой и, реагируя на её приказ, фонарь закрылся.

Как ни странно, ни одного другого корабля не обнаружилось. Исгерд задумалась, а не ошиблась ли она. Однако бункер был прекрасно виден.

До него она тоже добралась без происшествий. На подходе включила сканер, проверяя, есть ли там кто-то живой — но, похоже, стены экранировали возможный сигнал. На люке было найдено самое интересное — эмблема Серой Стражи.

Исгерд подумала, что надо бы дождаться подкрепления, но любопытство и уверенность в себе пересилили.

«Риск — благородное дело», — пронеслась в голове мысль, и Исгерд рискнула.

Проверив люк сканером, она откинула крышку и спрыгнула внутрь, на ходу вынимая скорчер.

Внутри бункера было темно, но стоило ногам ступить на пол, как вспыхнул свет.

Над головой громыхнуло — захлопнулась металлическая крышка.

Исгерд схватилась одной рукой за лестницу и выстрелила наугад, но в ответ не раздалось ни звука, ни скрипа, только снаряд свистнул и ударился о стену, а потом глухо зашипело где-то в стороне.

Исгерд отбросила оружие и начала подниматься по лестнице. Она успела ударить по люку, но тот оказался крепко задраен, а внизу продолжало шипеть.

В воздухе запахло незнакомыми лекарствами, руки Исгерд предательски ослабли. Она согнула запястье, капсула детокса скользнула в ладонь, и девушка стиснула её. Жидкость из раздавленной склянки мгновенно впиталась в кожу, но или газ был медикам Серой Стражи незнаком, или концентрация его слишком сильна…

Исгерд рухнула спиной на пол и, поднеся к глазам собственные руки, ещё успела увидеть, как они расплываются, становятся похожими на облака, и затем мир заволакивает серая мгла.

ГЛАВА 20

С самого момента, когда ему только удалось покинуть камеру, у Регана не переставала болеть голова.

«Чёртова палачиха врубила свой чип?» — не переставала терзать его одна и та же мысль. Но если и так, оставаться в заключении он не мог.

Выбраться с планеты оказалось довольно легко — Реган обнаружил, что держат его вовсе не там, где произошёл взрыв. Захватив корабль и поднявшись на орбиту, он легко установил координаты этого мира. Голова продолжала раскалываться. Особенно сильной стала боль, когда он вошёл в гиперпереход — как будто в затылке взорвалась маленькая бомба. Реган даже ощупал череп — но тот оказался цел. Только небольшая залысина обнаружилась там, где пульсировала боль.

Это подтверждало версию, о которой Реган думал с самого начала — чип. Но ясно как день было то, что в обычную больницу с такой «травмой» идти нельзя.

«Проклятая палачиха, — повторял он про себя, стискивая зубы. Холёное лицо беловолосой так и стояло перед его глазами. – На Кадрасе должны помочь».

Каково же было его разочарование, когда Реган понял, что там, где раньше находилась база, и где он сидел в баре по вечерам, теперь остались лишь опалённые взрывами руины. В небе над планетой несли караул корабли Серой Стражи.

Несколько дней провёл Реган, прячась в тени планет и спускаясь в атмосферу, только чтобы пополнить запасы кислорода. Он ничего не ел, потому что у него не было времени взять с собой еды, и всё время думал о том, что же произошло.

— Проклятые палачи, — повторял он уже вслух.

А на краю сознания бился страх: «Это потому… Что я им сказал?..»

Впервые за три года знакомства Реган скучал по Ролану и боялся, что тот, может быть, уже мёртв. Неожиданно отчётливым оказалось понимание того, что если кто-то и сможет ему помочь, то только Крауз. Но Ролан ни на какие попытки связаться не отвечал.

Так, терзаемый болью и потерявший всякую надежду, Реган решил действовать по-другому. Поняв, что болтаться в космосе невозможно, он отыскал ещё один порт, где не спрашивали документов. И на какое-то время засел там, сняв крохотную комнатку наподобие той, в которой жил все последние годы. В комнатке были кровать, малюсенький стол и экран на стене. Именно наличие этого экрана в конечном итоге выручило Регана, потому что он как раз валялся на кровати с бутылкой пива, когда по монитору прошли помехи, и появилось до боли знакомое лицо.

— Вот чёрт… — пробормотал Реган. Вскочил с кровати, едва не расплескав пиво, и принялся за поиски кома. Конечно, выйти на связь с Роланом так и не удалось — ведь тот теперь был «вождём» — так презрительно называл его Реган про себя. А вот Колин отреагировал на сообщение и даже дал на встречу добро.

Сердце чуть ли не выпрыгивало из груди, и только боль в голове мешала охватившей Регана радости. Да ещё, пожалуй, обида за то, что Сенат был взорван — и взорван без него.

Время от времени он заходил в ангар и выводил угнанный из посадочного отсека Серой Стражи корабль в открытый космос. Там, в невесомости, ему ненадолго становилось легче.

В один из таких вылетов он и отыскал ответ на вопрос, о чём следует говорить с Роланом.

Включая приёмник для того, чтобы заявить о заходе на стыковку, он всего на несколько секунд попал на волну, которую вряд ли принимал в окрестностях хоть один другой приёмник.

— У больницы Святого Сириуса установить тройное оцепление.

Реган замер, боясь пошевелить настройки.

— К Краузу не должен приближаться никто.

Реган привык, что, несмотря на все их разногласия, для Ролана он оставался одним из четверых самых преданных друзей. Потому никак не ожидал, что на встречу тот придёт напряжённый до предела, в каждом слове будет искать подвох, и когда Реган наконец познакомит его с самой главной новостью и выложит карты на стол, резко ответит: