Эскапизм

кто время отпускает ввысь,

метала нет, зашел - борись."

Господи... Отпустить время, это значит убрать все, что напоминает о нем. Другими словами снять часы!

– Зак, а что ты подразумеваешь под словом "металл"?
– нетерпеливо спрашиваю брата, когда мы возвращаемся к гостям.

– Что за неожиданный вопрос?
– улыбается брат, -Ох-х.. Есть ведь много смыслов слова "металл". Ну, например, сердце из металла - холодное, ледяное сердце, а если брать просто слово "металл", то это алюминий, серебро, золото. Вот так вот. А почему ты спросил?

"Металла нет"... Нет ни серебра, ни золота.. Я достаю серебряную цепочку, что висит у меня на шее под рубашкой, и переминаю пальцами.

– Джереми?
– взволновано зовет меня брат,- Ты как? Ты куда это?

– Я самый счастливый человек на планете, Зак, - кричу я ему и бегу к первой попавшейся машине.

Теперь, в отличии от моего первого визита в дом Ернестайн, меня не пугает сырость и не ухоженность. Я смотрю на обстановку и понимаю, каким бы он был уютным, если бы тут немного убрались. Старые диваны бы сменились уютными бежевыми софами, где весело играли бы детишки, стол на кухне превратился бы в нечто большее, чем просто место для трапез, он стал бы уголком для всей семьи, которая собиралась бы на ужин и обсуждала последние новости и события. Я представил там Нессу, её очаровательную улыбку, смешной фартук со зверюшками и не заметил, как и сам начал улыбаться. На столе я оставил часы, подаренные Заком, серебряную цепочку, запонки, курточку и свою прежнюю жизнь. Дырки в стене нету, что и неудивительно. Я закрываю глаза и бью с размаха кулаком в стену. Обои порвались, как и моя идеальная "паутина". Обхватив затылок двумя руками, я начинаю смеяться. Громко. Ник, чертов идиот! Видишь?! Я не сумасшедший! Сделав шаг в проем, я слышу вибрацию. Сначала я не понял в чем дело и думал, что мне это кажется, но потом обернулся назад и увидел ерзающий на столе телефон. Я подхожу к нему. Вызывает Кэйт. Прости, милая, но я не могу вернуться на природу, как и ко всему, чем я довольствовался ранее - мне этого не достаточно. Сбросить. Выключить телефон.

Когда мир рушится, падают стены,

под крушением не стой, не жди,

брось все, забудь, чему был ты верен,

все лучшее ждет впереди.

На двери все та же кнопка. Зашел - борись. Я проворачиваю ручку, и дверь с треском открывается. Прошлое останется забыто.

8 глава

Тысячи людей в белых мантиях хаотично движутся по помещению, которое ослепило меня своим свечением. Я растерян и не знаю, куда мне двигаться дальше. Еще меня поражает эта искусственная, неправдоподобная тишина, нету даже звука от шагов этих людей. От большой комнаты с высоченным потолком исходят коридоры, в один из которых я и решил податься. Меня пробивает дрожь, мне холодно и страшно одновременно. Куда я попал? Когда я протискивался между потока тел, один мужик обратил на меня внимание и что-то шепнул на ухо второму, а тот третьему, затем в комнате поднялся оглушающий шум, от которого я присел на корточки и зажал уши руками. Все эти люди смотрели на меня, то и дело издавая непонятный мне шум. Я знаю, что они говорят о чем-то, но их язык мне вовсе не знаком. Когда страх понемногу начал отпускать мои оцепеневшие конечности, я поспешил унести ноги. Я бежал, не разбирая дороги, и остановился лишь тогда, когда появилась одышка. Впервые в жизни я пожалел о своей привычке выкуривать по полпачки в день - сегодня же бросаю. То место, где я оказался, было поменьше и здесь никого не было. Я осмотрел его и увидел на одной из стен мантии, что висели на крючках. Ну что ж, я думаю, мне не надо сильно выделятся, возьму-ка я одну из них. Все что мне сейчас нужно - найти Нессу и вернутся обратно, пока эти странные не заподозрили неладное, хотя я уверен, что тот шум не остался незамеченным, и меня ищут. О, Господи, мои мысли когда-нибудь сведут меня с ума. Я накинул капюшон и вернулся обратно. Черт, как я могу найти Ернестайн среди одинаковых накидок? Я даже не могу разобрать мужчин и женщин - они все, как под копирку. В конце концов, я решаю пойти за одним из этих чудаков, мне ведь больше нечего терять, да и что делать мне самому в этой толпе я собственно не знаю. Когда мы проходили самый большой зал, куда я и попал в начале, мне удалось лучше разглядеть помещение. Комната имеет форму многоугольника и чем-то напоминает круг, белые высокие стены, большой потолок, с которого исходит широкая лестница. Теперь я присмотрелся к людям, что движутся не безобразно, как я думал сначала, а слажено и по разноцветным линиям, которая для каждого своя. Я продолжаю идти за тем мужчиной по лестнице. Когда мы выходим наверх, то передо мной открывается мой прежний мир: я стою на Броккен стрит, вечер, холодно. Как-то странно видеть его таким привычным и знакомым. Я для уверенности даже потер глаза, но они меня не обманули, я все так же стою на улице. Мужчины, за которым я шел, не видно, как будто и вовсе его здесь не было. Я сильно замерз и не чувствую рук. Куртка, которую я оставил в доме перед тем, как зайти в чудо-дверь, сейчас бы не помешала. Я решаю пойти в дом и забрать её, но останавливаюсь еще, не сделав и пару шагов... В доме горит свет.

Моя мама очень любила музыку. Она восхищалась каждым звуком и приучала меня с самого детства находить в каждой строчке и в каждой песне частицу себя, погружаться в свои раздумья, в глубины души. Мы часто слушали классику, джаз, реже поп-музыку и рок, но все жанры для нас были одинаково мелодичными и по-своему загадочными. Я научился видеть прекрасное и переживать эмоции автора. Могу сказать вам лишь одно: счастливые люди не пишут грустных песен, любимые не пишут о неразделенных чувствах, а одинокие люди - о радостях жизни. А если даже и пишут, то эти песни получаются неискренними, фальшивыми, в них трудно проникнуть, и их смысл не совсем точен и понятен. Это то же самое, что, например, приказать смеющемуся человеку немедленно заплакать. Он выдавит из себя максимум пару слез. Вот так и с музыкой. Когда я был маленьким, родители часто оставляли меня одного дома по вечерам. Зак работал допоздна, а я часами ждал его возвращения. Мне было грустно, одиноко и вовсе не было чем заняться. Вот тогда я, пролистывая каналы на телевизоре, наткнулся на музыкальный. С тех пор я больше не скучал. Это так увлекательно просто лежать на кровати и слушать мелодии, переживая все новые и новые ощущения. Это как путешествие, понимаете? Даже в несколько раз лучше. Меняется песня - меняешься ты, и каждая из них дает тебе тепло, новую жизнь, нового тебя. Музыка научила меня мысли, фантазии, подарила мечты. Так часто я закрывал глаза и представлял, что рядом со мной мать, отец и брат, так часто я покидал жестокую реальность и сбегал к своей идеальной семье, и так же часто разочаровывался в своей жизни, когда приходилось открыть веки.

Я стою у входа и не могу поверить своим глазам: повсюду чистота и блеск, в коридоре не выключен свет, часы на стене показывают 23:20, а где-то издали доносится песня, которую я всегда включал, когда мне было одиноко. Joel & Luke - Love's To Blame. Медленно, еле дыша и едва касаясь пальцами ног пола, я двигаюсь на звук. Дверь в комнату приоткрыта, я немного отодвигаю её и заглядываю внутрь. За столом спит девушка на бумагах, а музыка едва слышно играет с проигрывателя. Я застыл в дверях и не могу сказать ни слова, ни выдавить из себя звука. Золотые шелковистые волосы расстилаются и переливаются под светом настольной лампы. Я подхожу ближе и приседаю на корточки перед этим ангелом. Господи, как долго я тебя искал.. Несса.. Я легонько провожу по макушке девушки, затем поправляю за ухо выбившуюся прядь. Она улыбается во сне, наверное, видит хороший сон. Я нашел тебя и больше никуда и никогда не отпущу. Несса поворачивается и потихоньку открывает глаза, а я встаю, держась за стол одной рукой. Девушка протирает глаза, трет лоб рукой и заметив меня, чуть не вписывается головой о стену.

– Боже... Джереми..
– шепчет она и касается пальцами своих губ.
– Я сплю...

– Ты спишь..
– шепчу в ответ я и улыбаюсь. Затем подхожу к ней и глажу ладонью щеку.
– Не просыпайся, моя хорошая, не уходи от меня..

Девушка улыбается и накрывает мою ладонь своей.

– Я так долго тебя ждала, Джереми. Но ты не приходил в мои сновидения..

– Несса.. теперь твоя очередь обещать, я сдержал свое слово.

– Ты сейчас говоришь, что ты живой?
– удивленно спрашивает Ернестайн и открывает рот.

– Как видишь, - пожимаю плечами я.

– Я не знала.. Боже.. Джереми.. Если бы я знала..

– Тише..
– шепчу я и касаюсь рукой её нежных, как лепесток розы, губ.
– Пойдем со мной..

– Куда?

– Просто пойдем, - говорю я и беру Нессу за руку.

Уже на выходе я останавливаюсь и разворачиваюсь к девушке.

– Ты мне доверяешь?
– спрашиваю я.

– Что..?

Я вижу, что она растерялась от моего внезапного вопроса и не сразу нашла на него ответ.

– Конечно.
– после недолгой паузы отвечает Несса.

По её глазам не трудно определить её мысли. Они туманные, на них пелена, а значит, она все еще думает, что спит. Пусть думает, что хочет, я ведь и сам не до конца уверен в реальности происходящего. Мы идем по темной улице, фонари здесь не работают, хотя в прошлые разы, когда я бродил около этого дома, было светло, и они освещали мне путь. Кода я увидел, что Несса дрожит и дышит на ладони, то укутал её в куртку, которую нашел в доме. Она взяла её за ворот и поднесла к носу.

– Я бы дышала этим ароматом целую вечность.

Эти слова вызвали у меня улыбку. Искреннюю, не ту, что я часто использую при других людях. Я поправил на Нессе куртку и прижал к себе поближе. Сейчас я не знаю куда мы идем, но я и не собираюсь планировать маршрут. Город в это время полупустой и я решаю показать девушке свое любимое место. Мы движемся к самому высокому зданию в Стрейтбурге.

– Ты говорил мне что-то про обещание..
– говорит Несса и смотрит мне прямо в глаза.
– Скажи сейчас.

– Позже, - говорю я, а затем беру её на руки и перекидаю через плечо.

– Отпусти! Что ты делаешь? Вдруг кто-нибудь увидит?
– смеется Несса.

– Ты же во сне, зачем так переживать об этом?
– кричу я ей и хлопаю по мягкому месту.

– Ну и что, Джереми! В реальной жизни мы бы так не делали!
– вопит девушка.

– Вот именно, наслаждайся моментом!
– говорю я ей и начинаю кружиться.

Мы веселились, а теперь доходим к высотке уставшими и с неровным дыханием. Я беру Ернестайн за руку и веду к подъемнику. Она нарушает тишину лишь тогда, когда мы добираемся наверх. Здесь намного холоднее, чем я думал.

– Джереми, это ведь все не по-настоящему?
– спрашивает Несса, разглядывая город.

Я киваю.

– Как бы я хотела, что бы тебе тоже снился этот сон..
– улыбается девушка, - Было бы здорово, правда? Ты ведь искусственный, голографическая проекция тебя настоящего. Мне кажется, что если я коснусь тебя, то ты исчезнешь...

– Проверь это, - говорю я.

– Зачем? Ты ведь все равно ничего не вспомнишь..
– отвечает Несса и я вижу в её глазах застывшие слезы, - Как жаль, что ты этого не вспомнишь.