Эскапизм
Шрифт:
– Ты с ума сошел?!
– слышу голос позади.
Я поворачиваю голову в сторону луга и вижу вместо него огромную пропасть.
Ко мне на корточки подсаживается Несса.
– Давай вставай, не время спать.
– говорит девушка и подхвачивает меня под руки.
– У нас мало времени, нужно вернутся в палату до того как ты.. О, Господи, Джер, посмотри на меня.
Я поднимаю голову.
– Черт, быстрее поднимайся. У тебя глаза мутнеют, это плохо.
Несса ведет меня под руку, а я еле переставляю ноги. С каждым шагом к ним будто бы добавляется огромная гиря и мне очень тяжело. Немного не дойдя до больницы, силы покидают меня, и я
– Джереми, останься, - плачет девушка.
"Я пытаюсь, Несса" - хочу сказать в ответ, но лишь безмолвно шевелю губами. Невыносимая боль пронзает мое сердце. Такое чувство, что его сжимают сотни цепей. Мне страшно. Боль больше не живет во мне, она победила и теперь я живу в ней.
Но вот стало тихо.
Я не спустила с тебя своих глаз и те
охраняли тебя на подобии крыл,
если что-то брело в темноте.
Этот стих. Рильке. Мама всегда мне читала его перед сном. Я открываю глаза и вижу родителей. Папа машет мне клюшкой для гольфа, держа в одной руке мячик. Мать подходит ко мне и берет за руку. Я вижу себя маленьким мальчиком.
– Мама..
– шепчу я ей.
Она показывает мне рукой, чтобы я не говорил. Я так хочу ей о многом рассказать. А самое главное - как я их люблю с отцом. Мама ведет меня за руку в больницу. Мы заходим в пустую палату, и она показывает мне две слаженные руки под головой. Мама хочет, чтобы я уснул. Я ложусь на спину и закрываю глаза. В моем подсознании слова продолжают слаживаться в стихи. Тише, сердце, ты так не кричи. Лишь сон это грубый, жестокий. К нему уж закрыта дорога. Дверь заперта, как не стучи.
***
– Мы не сможем постоянно его удерживать в нашем мире, мистер Роунстон. Если он захотел уйти, то мы не в силе его удержать. Он в коме уже долгое время и не дает никаких признаков.
– говорит мужчина.
– Дайте ему еще немного времени.
– говорит дядя, - Я что так много у вас прошу?! Сколько вам заплатить, чтобы вы отстали от меня с этим отключением?!
– Да поймите вы, мы могли бы держать его дольше, но состояние пациента только ухудшается со временем. Вы ведь не хотите, чтобы он страдал? Это пятая стадия, мистер Роунстон. Постарайтесь смириться с этим фактом.
– говорит мужчина.
Я все слышу и ощущаю, но по-прежнему не могу открыть глаза.
– Он шелохнулся, вы видели?
– кричит дядя, - Джереми, о, Боже!
– Мистер Роунстон, я понимаю, что вы были очень близкими, но этот не повод...
– Да заткнись ты, лекарь! Зови врачей, он открывает глаза!
Слышно, как открывается дверь, затем с грохотом захлопывается.
– Джереми, ты как??
– спрашивает Клэй, держа меня за руку.
Я легонько киваю.
– Нет, не говори. Я знаю, тебе трудно.
– говорит дядя.
Дверь открывается и в палату забегает девушка.
– Джереми, милый!
– говорит она и принимается меня обнимать.
– Я так рада!
В комнату входит Ник, он выглядит таким старым.
– Дружище, как ты? Ангелов или демоном
видел? Расскажешь мне про ад?– спрашивает он и подсаживается на кровать.
Я улыбаюсь, но говорить все же трудно.
– Все кроме родственников покиньте помещение!
– с грозным видом говорит врач, который только что зашел.
Вскоре мы остаемся втроем.
– Джереми, ты можешь говорить?
– спрашивает врач.
Я отрицательно киваю.
– Не бойся, через несколько часов это пройдет. А сейчас ты должен отдохнуть. Постарайся поспать немного.
– говорит врач, записывая что-то в блокнот.
– Нам с твоим дядей нужно поговорить.
Они скрылись за дверью и все звуки стихли.
В моей голове все перемешалось. Сколько я здесь пролежал? День, два, три? Толком ничего не удается вспомнить, тем более причину, почему я тут оказался. Последнее, что вертится в моей памяти это то, как мы с Ником выбираем мне галстук и бродим по большому количеству магазинов. Он постоянно матерится и говорит, чтобы я снял ручник потому, что невозможно выбирать галстук более десяти минут. Вот так он нежно называет меня тормозом. От этого мне хочется смеяться, но как только я хочу это сделать, моя голова начинает жутко болеть. Черт, я и забыл, где нахожусь. Прошло примерно десять минут, как тут ко мне зашла девушка.
– Эй, как ты себя чувствуешь?
– тихо шепчет она мне, прокрадываясь в палату.
Я поднимаю вверх большой палец.
– Я скучала, Джереми. Каждую ночь и каждый день с тех пор, как ты сюда попал...
– говорит блондинка и утирает выступившую слезу.
Кто она? Я никак не могу припомнить эту девушку. Да и выглядит она для меня очень старой. Когда это я начал встречаться с девушками постарше? Не припомню. Наверное, еще не прошло искаженное восприятие.
Девушка берет мою руку и целует меня в щеку.
– Я приходила сюда каждые три часа и сидела часами. Медсестры меня постоянно выгоняли, но я хотела быть рядом каждую минуту.
Я смотрю в потолок, на котором сидит огромная муха, и пытаюсь не встречаться взглядом с этой женщиной. Но как бы я не пытался изобразить равнодушное выражение лица - у меня это не получалось. Я не помню её, вот что меня действительно пугает.
Через несколько минут блондинка уходит и оставляет меня. Я засыпаю. Когда я открыл глаза, то увидел, что надо мной склонился врач.
– Доброе утро, Джереми. Как вы себя чувствуете? Уже вернулась речь?
– Да.. Я могу.. говорить, - мямлю я.
– Вот и отлично. Мне нужно задать тебе пару вопросов. И так, головные боли присутствуют?
– Постоянно.
– Ничего, это пройдет. Нужно пропить еще лекарства и все будет в норме. Как на счет повреждений памяти?
– Я.. мне кажется, я многое забыл.
– Хм.. Вы помните, какой сегодня день?
– Нет.
– Ну а месяц?
– продолжает врач.
– Нет. За окном солнце, можно предположить, что на улице весна-лето.
– Какой сегодня год?
– Эм.. ну 2009.. по-моему, он. Да, весна 2009 года.
Доктор достает ручку и что-то записывает.
– Джереми, будем надеяться, что это временная амнезия и память вскоре вернется. Ты должен пойти на консультацию психиатра и невролога. Уже они назначат тебе лечение. Могу сказать, что ты точно будешь проходить компьютерную томографию и МРТ. Будь готов к постепенному восстановлению. Это очень плохо, что ты упустил из памяти шесть лет.
– Шесть лет??
– удивляюсь я.
– Это значит, что сейчас 2015 год? О, Господи.