Эскиды

Лин вернул кольцо хозяину. Повелитель с великой бережностью вернул понятный только ему оберег на грудь и поднялся.

— А пища стынет, холодным же это варево есть невозможно. Ты уж мне поверь.

За столами, выстроенными в два ряда, было много пустующих мест. Роси ели молча, не переговариваясь. Немиза протянул Лиалину ломоть хлеба и занялся похлёбкой. Лин отщипнул кусочек и запихнул в рот. Есть не хотелось совсем. Всё казалось диким кошмарным сном.

Глава 2

Эдель нежно поцеловал жену, с трепетом прикоснувшись к её заметно округлившемуся животику. Руана дрожащими руками обняла голову мужа:

— Зачем ты вызвался? Ты ведь и представить не можешь, что сейчас там твориться!

Хранитель ласково вытер слезу, непокорно скользнувшую по её щеке:

— Даже не думай плакать. Тебе нельзя волноваться! А я вернусь — соскучиться не успеешь. К тому же рядом будет Ириган…

— Ириган? — берегиня нервно перебирала складки на боевом облачении Хранителя. — Послушай меня: держись Наскаралима…

— Как скажешь, милая…. Чует моё сердце — не спроста на Аликосе смуту подняли. Там Лиалин.

— Я знаю! Но…будь осторожней, — со вздохом отпустила она.

— Ты — умница, — Хранитель благодарно поцеловал тыльную сторону её ладони и вышел, вызывая на ходу своего велина. Он торопился. Надо было еще успеть дать основные распоряжения Мизар. Ведь неизвестно, сколько им придется отсутствовать.

По мысленному приказу велин немедленно перенес хозяина в «Алатею». Было странно видеть Мизар взволнованной. Казалось, эту юную уверенную дочь Сенстеи ничего не может выбить из седла.

Контракты, требующие его личного визирования вспыхнули на экране. Закончив с ними, Эдель отпил из чашки, заботливо наполненной помощницей яблочным соком, и набросал от руки небольшую инструкцию не экстренный случай. Вот теперь все.

На белый лист лег нож с лезвием из красной стали. Эдель поднял недоумевающий взгляд на Мизар.

— Это ваша страховка, — предвосхищая вопрос, произнесла девушка. — Это боевой нож!

— Я вижу!

— Его мой отец ковал, — разволновавшись, объяснила Мизар. — У нашего народа принято, чтобы каждый воин сам выковал себе один клинок. Он у меня боевой генерал. До перемирия с росями этот нож не единожды побывал в сражениях.

— Значит, он напоен кровью моих братьев? — беззлобно усмехнулся Хранитель, но, увидев, как задрожали руки помощницы, спохватился: — Большое тебе спасибо. Я с благодарностью принимаю его и обязуюсь вернуть.

На прощание кивнув головой, Эдельвейрик растворился в сиреневатой дымке велинов.

Хранители и Повелители, наконец, собрались вместе. На них не было привычного облачения, помогающего определить их принадлежность к той или иной касте. На вид это было пятеро обычных воинов, суровых и решительных, без особых видимых отличий. Первыми переместились Повелители, за ними немедленно проследовал Эдель.

Наскаралим привычным жестом поправил за спиной меч и бросил на Иригана тяжелый взгляд.

— Что бы не двигало тобой в этой миссии, если я увижу тебя возле Лиалина или Эдельвейрика ближе, чем на три шага, убью.

Ириган с ненавистью посмотрел на старшего брата, но ничего не ответил, зная, что тот никогда не повторяет дважды. Наскаралим скривил губы в презрительной усмешке и призвал своего велина.

* * *

После короткого затишья в полтора дня Варкула атаковал снова. Штурмы и осада длились уже седьмые сутки. Биться приходилось часто и жестоко. Чтобы отогнать врага от стен крепости волоты несколько раз сами выходили за ворота. Возвратился такой отряд лишь раз. Однако подобные вылазки дело своё делали: крепость держалась и была по-прежнему неприступна. Единственное, что тревожило всё сильнее — это стремительно убывающие запасы воды — каким-то непостижимым образом волоты Варкулы прознали про подземный колодец и перекрыли его. Водяные порции сократили до минимума. Многие воины отказались от воды, оставляя её раненым да женщинам с детьми. Про пленных, запертых в одной из многочисленных зал Башни, забыли совсем. Лиалин, проводивший большую часть дня на стенах Башни, до братства сдружился с Немизой и Ледом. И они всё больше напоминали единый организм, особенно в битвах. Он совершенно позабыл о своем даре и вспомнил о нём лишь когда Зоря призвала его к себе. Её характер оказался совсем не кроток, как он себе когда-то представлял. Лин стоял и смиренно слушал её гневную речь, и, не смотря на видимое возрастное равенство, Хранитель ощущал себя всего лишь её внуком, но не как не ровесником. В ней было столько силы и жизнелюбия! Но больше всего Лина поразила её неисчерпаемая доброта. Даже смрадная тенетная тварь тянулась к ней, находя понимание и любовь. Их разговор длился несколько часов. Зоря учила его всему, что знала сама. Учила использовать свет луны, собирать энергию трав, заставляла запоминать сложнейшие рецепты исцеляющих настоев. Учила делать особые перевязки, примочки, лечить гнойные раны порошками, вправлять кости, определять повреждения и болезни по внешним симптомам. «Запомни, — сказала Целительница, когда он попробовал взбрыкнуть, — иногда страдающих так много, что на всех твоего дара, как бы ни был он велик, просто не хватит. Вот тогда-то тебе всё это и пригодится» — и Лиалин умолк. Лишь один раз Зоря осеклась — когда собралась поведать ему об усмирении боли, а Лиалин прикосновением руки к её плечу полностью уничтожил боль, столько дней терзавшую бедную женщину. Зоря удивленно улыбнулась и тут же нахмурилась. «Не смей больше никогда так делать!» — услышал он вместо благодарности. «Ты позабыл о яде во мне. Это неосторожно, мой мальчик, — уже мягче произнесла она. — Не заставляй меня жить вместо тебя». Она сжала его ладонь своими тонкими пальчиками, словно попросив прощения, и продолжила свои наставления.

Лиалин собрал всех облачных дев и нежить в тесном зале и спросил кто из них хоть что-то смыслит во врачевании или имеет при себе какие-либо травы. Выбрав себе в помощницы двух лаум, он наказал им разобрать все травы. В светлом от огней факелов коридоре его остановил Хорс, впервые за все дни сам с ним заговорив:

— Я слышал, ты собираешься врачевать наших раненых…

— Я собираюсь помочь на сколько это возможно всем, — холодно ответил Лин. Он давно оставил попытки «пробиться» к своему будущему другу. Лиалин раз сто пытался заговорить с ним и каждый раз тот отвечал, словно по лицу бил.

— Я подумал, что тебе понадобиться моя помощь. Я тоже Целитель.

— У меня уже есть помощники. С остальным я справлюсь, — Лиалин лукавил. Ему позарез нужна была его помощь, но обида на неоправданное ничем презрение была сильнее. А простить это вот так сразу он был пока не готов. Обойдя Повелителя, загораживающего проход, Хранитель продолжил свой путь и не видел, как Хорс взбешенно сверкнул глазами и схватил за руку спешившую мимо лауму.

После их разговора Хранитель целый день не выходил от раненых, в тот день поставив на ноги до половины воинов. Зоря оказалась права — его энергии хватило лишь на самых тяжелых, для остальных пришлось применять только что полученные знания. Нехватка воды ощущалась все сильнее, готовить зелья становилось невозможным. Раненые же прибывали…

Лаума внесла в ставший лазаретом зал большую миску воды. Лин поднял на неё красные от усталости глаза. Сегодня жажда отступила, затаившись змеиным клубком на дне желудка, да и голод уже не казался таким невыносимым — утренний свой паек он отдал беременной женщине, вынашивающей судя по всему двойню. Вот кому-то счастье привалит… Если они сумеют выжить в этом кошмаре…

— Отдохнуть бы тебе, Хранитель, — дева жалостливо прикоснулась к его когда-то белым волосам. — Даже Повелители спят в затишье.

Лиалин мотнул головой и побрел к мечущемуся во сне могучему волоту, не имея представления, что будет с нем делать. Энергия совсем иссякла, а чтобы она восстановилась, надо хоть часок поспать… Как и этот, многие воины попадали к нему ни по разу. Он их латал и вновь отпускал на битву, чтобы вскоре увидеть их вновь… Если им, конечно, повезет…

— Приляг, Хранитель. Я им сама приготовлю нужные зелья. — Лаума достала с самодельной полки тряпичные мешочки.

— Где ты воду возьмешь, глупышка? — Хранитель склонился над раненым.

— Выгляни, посмотри, — немедленно отозвалась дева. — Сколько у нас воды!

Хранитель недоверчиво нахмурился, но всё же прошлёпал к выходу. По его округлившимся глазам, лаума поняла, что он увидел огромные кувшины полные воды.

— Откуда? — выдохнул он, не в силах по иному выразить свою радость.

— Повелитель Хорс с отрядом сделал вылазку к реке. Ух, и сеча была. В отряде-то одни Повелители были. Ночное небо белым казалось! Много воды принесли. На долго хватит, — лаума куда-то выбежала и притащила целый мешок водных лилий. — А это Хорс велел отдать лично тебе, сказал — ты знаешь, что с ними делать.