Эскиды
Шрифт:
Лиалин дрожащими пальцами перебирал мокрые лепестки и листья кувшинок. Хорс знал, что нести: с новыми знаниями Лиалин теперь мог приготовить действенное зелье для тех, кого ранили отравленные вражеские стрелы. Он собрался дать необходимые указания…
Лаума взяла из расслабленных рук завернутый в старую мешковину красивый букет и положила в таз с водой. В лазарет громко, разговаривая и пересмеиваясь, вошли Хорс и Немиза. Лаума подняла голову и, быстро прижав палец к губам, указала на Хранителя — Лиалин впервые за трое суток спал, навалившись на холодную стену. Немиза быстро снял с плеча плащ и, свернув мягким комком, положил под голову Хранителю, ненавязчиво заставив того лечь поудобнее. Лиалин от чего-то вздрогнул во сне — Немиза замер — но Лин так и не проснулся. Хорс уловил краем глаза выпадающий из его ладони лепесток кувшинки
Немиза недоверчиво смотрел, как Повелитель Хорс укрывает Хранителя своим плащом. Плащом, который он даже стирает сам. Хорс почувствовал этот взгляд спиной и разогнулся.
— Я должен ему, — и, не говоря более ни слова, Повелитель вышел из лазарета.
Немиза прикоснулся к правой руке, невольно вспомнив, как едва не лишился её в очередном бою, как Лиалин, с искусством паука и ведуньи, корпел над ней, пока от раны не осталось и тонкого шрама.
— Все мы ему должны, — неслышно пробормотал Повелитель и, бросив на мирно спящего Хранителя последний взгляд, вышел за Хорсом.
Велины оставили Дану и трех Хранителей посреди багровой пустыни. Повелительница сосредоточенно осмотрелась и, приняв решение, обратилась к собратьям:
— Судя по всему, Перун решил, что именно мы должны подавить восстание и освободить заложника. Стриба и Хранитель Ночного Мрака, очевидно, займутся поиском Целителя, если он вообще здесь.
Лайелен — главный и единственный город — космопорт Аликоса находился в двухсотпятидесяти кардах от высадки росей. Поменяв облик на более подходящий, троица уверенным шагом двинулась к цели. Ноги глубоко проваливались в бурый песок. Всюду, куда не кинь взгляд, возвышались лишь голые барханы. Эдель посмотрел в выгоревшее бесцветное небо с двойным солнцем. Как на такой планете вообще могло быть что-то живое? Впрочем, при желании можно приспособиться к чему угодно. Тем более, что планета служила убежищем всевозможным отбросам Вселенной. Здесь уживалось столько агрессивных видов и рас, сколько росю не смогло бы присниться ни в одном кошмаре. Но не только поэтому был так важен контроль над Аликосом. Некогда прекрасная планета была полностью выжжена в последней битве перед самым Исходом. Аликос, ранее известный как Ирий, не тот Ирий, что стал культурным и политическим центром империи росей. Эта новая планета была подарена Древними своим потомкам. Нет, Ирий — Аликос был истинным чудом, подобным ему были только легендарная Сварга и Мировяз, которые существовали задолго до появления первых ирийцев. Именно здесь и были построены Семь Башен Целителей. Ирий сам надоумил своих детей на это, желая унять терзавшие их распри…. Было ли то решение верным? Теперь не найти ответа. Все есть как есть. И только руины легендарных строений да бурые пески напоминали о некогда развернувшейся здесь трагедии.
Эдель накинул на голову объемный капюшон и поспешил за остальными. Иногда ему начинало казаться, что проблемы с Аликосом не кончатся никогда. Лиалин много раз бывал здесь, пытаясь усмирить их агрессию. То аликосцам не хватало воды, то еды, то вдруг нарушали их права, то у них было просто плохое настроение!
Эдель полусъехал, полускатился вниз по крутому склону и оказался на твердой земле. Прямо перед ним возвышались витые древние врата Лайелена. Дана с грустью на мгновение приостановилась перед ними, но тут же, высоко подняв голову, шагнула вперед.
Город находился в плачевном состоянии. Некогда прекрасные здания под натиском ветров, солнца и времени почти разрушились. Мусор, валявшийся прямо на улицах и площадях, давно уже никто не убирал. С тяжелым сердцем Дана шествовала по мощеным улицам Лайелена. И не смотря на полдень, жара не терзала ее. Она сама была водой. Но напоить иссушенную душу Ирия была не в силах. Вина. Огромное чувство вины камнем лежало на ее светлом сердце, и не было такого мощного потока, чтоб сумел смыть его. Дана шла, не глядя под ноги, не смотря по сторонам. А вокруг шелестели леса и текли реки, в небесах щебетали птицы и слышался детский смех…. Как же давно это было… Как же давно она не бывала здесь. И вот вернулась. Повелительница дрожащими пальцами коснулась стального кольца
на древних вратах. И словно почуяв хозяйку, Башня Даны отозвалась скрипом ржавых засовов.Затаив дыхание, Эдельвейрик скинул капюшон, желая во всех подробностях рассмотреть это чудо.
— Ириган! Красота-то какая! — восхищенно воскликнул он, оборачиваясь к брату.
Черный светич ударил в хранителя, стоявшего за его плечом, прожигая в старом воине сквозную дыру.
— Дана, беги!
Этот крик Хранителя Предрассветного Тумана заставил Повелительницу в изумлении обернуться. Закрывая ее и себя световым щитом, Эдель противостоял своему старшему брату.
— Так вот кто крыса, — Дана почти улыбалась. — А Ютра с Дашубой себе всю плешь проели, пытаясь тебя вычислить. Ведь уж чего у Варкулы нет, так это дара предвидения. А тут такая поразительная прозорливость. Прямо нигде Лиалина от него не спрятать. Все-то Варкула знает, везде-то успевает. Разве что с Ки'ко ты сплоховал. Но здесь твоей вины не было. Даже Хорс не был в курсе задуманного. А ведь сработало. На целых полгода мальчик оказался в безопасности…
— Элэсар — предатель, — Ириган неприятно поморщился, вспоминая указанный Даной промах.
— Ой-ли? Элэсар дурень, конечно. Но вам был предан как пес, — все так же улыбаясь, заверила его Дана. — Просто Индра его ликвидировал почти сразу после побега Лиалина, а на его место поставили Овсеня. Дабы не вызывать у Варкулы лишнего беспокойства.
— О-о? — Ириган театрально удивился. — Столько сил и все напрасно, — посочувствовал он. — Не там ловили.
Пока они разговаривали, Эдель пытался унять бешено колотящееся сердце. Ириган… Ириган…
— Что же ты наделал, брат? — он поднял на Хранителя Вечерних Сумерек, полные тоски сиреневые глаза. — К Варкуле служить пошел? Лин был прав, насчет тех сделок. Не было сбоя в системе! Ты собрал и вооружил Варкуле армию! Ты поднял восстание на Аликосе! Ты сказал ему, где бывают Целители!
На мгновенье позабыв о Дане, Ириган в изумлении уставился на младшего брата:
— Я на слугу похож? Варкула — безумец. Он думает, что, убив Лиалина, спасет и свой народ в частности и всю вселенную в целом. Безумец. У меня другие планы. Я не хочу спасать мир. Я хочу им править. Мой план в стадии завершения. И надо большое спасибо сказать этому сайрийцу. Он затеял охоту на Целителей, он направил армию против Ки'ко и Ирия. Он убьет Лиалина. Надеюсь, теперь у него это получится. Десница Сварога — это большая заноза в наших планах! Впрочем, я решил, что подстраховаться не помешает. И вот мы здесь. А потом я убью его и буду править вами. Вы сами меня об этом попросите!
На это ни у Даны, ни у Эдельвейрика слов не нашлось.
— Не хотел бы начинать с тебя, Эдель. Отойди в сторону, — жестом попросив брата уйти, Ириган нанес удар по Дане.
Щит Эделя выдержал напор черного смрада, хлынувшего с пальцев Иригана.
— Иди в свою Башню! Ты должна выжить! — надсадно закричал Хранитель Предрассветного Тумана, по щиколотки погружаясь в бурый песок от натиска.
Дана метнувшаяся было к вратам, вдруг остановилась и, раскинув руки зашептала молитву на древнем языке. Словно волны всколыхнулись пески и, поднявшись стеной над дерущимися, всей мощью обрушились на Иригана, погребя его под собой.
— Зачем ты это сделала? — почти закричал от отчаяния Эдель, на себе втаскивая Повелительницу во внутренний двор Башни. — Это же не твоя стихия! Как теперь ты велина своего вызовешь?
Но Дана лишь улыбнулась в ответ, едва волоча по песку безвольные ноги:
— Вот теперь я поняла, отчего Руана именно тебя в мужья выбрала, юный Хранитель. Ты ведь знал, что он тебя в порошок сотрет… а все равно за меня в бой кинулся….
Эдель ничего не ответил, только бросил на нее хмурый недовольный взгляд и отправился осматривать их новое прибежище. Вряд ли Ириган погиб под песками. На это было глупо даже надеяться. А значит, пока он приходит в себя, надо успеть здесь укрепиться.
Лиалин грелся в лучах полуденного солнца. Верхняя рубаха валялась где-то в ногах. С тех пор, как Повелители раздобыли воды, в Башне будто началась новая эра. Куда-то пропали отчаяние и тревога. Словно вместе с водой в них влились надежда и вера в обязательную победу. Больше не слышалось горьких стенаний. Там и здесь то и дело доносились красивые женские голоса, поющие о великих делах и подвигах, ждущих их мужей и сыновей впереди. И песни эти невероятной силой укрепляли дух воинов.