«Если», 2004 № 06

— Что вам известно? — без обиняков спросил Афеян, когда они остались одни, и Чарлз тут же пожалел о сказанном. Дернуло же его раскрыть рот!

— Я не собираюсь вам ничего говорить, — ответил он как можно тверже. — И вообще, я требую адвоката.

Афеян недовольно поморщился.

— Вы спрашивали, зачем мне понадобилась легенда… Так вот, она требовалась именно затем, чтобы помешать вам понять подлинное значение вашего открытия. Что ж, видно, придется оформить вам допуск к сверхсекретным документам… — Он снова достал телефон, открыл крышку и стал набирать номер, потом что-то вспомнил и опять поморщился.

— Эти послания по электронной почте, о которых вы упомянули… Надеюсь вы не… Не могли же вы, в самом деле…

Чарлзу даже не пришлось ничего говорить — выражение лица выдало его с головой.

— Господи Иисусе! — Афеян вскочил и, с силой ударив кулаком по столу, наклонился к Чарлзу. — О чем вы только думали, Моффит?! Сколько сообщений вы отправили? Кому? Мне нужны имена и адреса всех, посвященных в это дело.

Чарлз тоже поморщился, но взгляда не опустил.

— Нет, — твердо сказал он. — Я ничего не скажу.

Афеян еще сильнее наклонился вперед, так что его агрессивно торчащие усы оказались в считанных дюймах от лица Чарлза.

— Вы даже не представляете, в какую игру ввязались! — прошипел он. — Да вас просто раздавят!

— Ничего у вас не выйдет, — отрезал Чарлз с уверенностью, какой сам от себя не ожидал. — Вы не сможете засекретить мое открытие, Афеян. Человек, который поджидал меня в кабинете, помните?.. Вот вам доказательство, что информация стала известна третьим лицам. Именно они, эти лица, стараются сохранить в тайне мои расчеты. Посмотрите, что получается, Афеян: те, от кого бы вам хотелось скрыть это открытие, о нем уже знают, а те, кто мог бы применить его с пользой для всего человечества, понятия о нем не имеют. Неужели вы не догадываетесь, какие фантастические перспективы сулит практическое применение магнитных монополей? Моя теория позволяет…

— Над этой проблемой уже работают десятки наших ученых-физиков, — мрачно вставил Афеян.

— Десятки? — Чарлз рассмеялся. — Да вам понадобятся не десятки, а тысячи специалистов в самых разных областях, потому что возможности монополя поистине безграничны! Вот почему сегодня я отправил всем моим знакомым копию своей статьи, статью Коршунова о возможной природе шаровых молний, а также мои тезисы, касающиеся перспектив ядерной энергетики, и попросил их опубликовать все это, если я вдруг куда-то исчезну.

— Вы глупец, доктор, — устало выдохнул Афеян, возвращаясь в свое кресло.

— Возможно, — согласился Чарлз. — Но монополи — это не только ядерное оружие. Пора научиться различать лес за деревьями.

Чарлза продержали в офисе ФБР еще час, но в конце концов отпустили — похоже, его страховка с электронными посланиями все-таки сработала. Возможно, агенты начнут рыться в его компьютере или следить за Чарлзом, но сейчас он был свободен. Впрочем, никакого особенного торжества он не испытывал и поэтому покидал приемную на первом этаже, почти не глядя по сторонам. В результате он едва не проскочил мимо Элис, которая ждала его на низенькой банкетке напротив столика секретарши. Белая тросточка лежала у девушки на коленях. Когда Чарлз остановился напротив, Элис подняла голову и повернулась в его сторону.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Услышав его голос, Элис наградила Чарлза лучезарной улыбкой.

— Я подумала, что ты можешь заблудиться. У нас в Атланте, особенно в центре, это довольно просто. — Она протянула вперед руку, и Чарлз помог ей подняться. При этом Элис оказалась совсем близко от него, но Чарлз и не подумал отстраниться.

— Честно говоря, я действительно не знаю, куда идти, — сказал он.

— И мне, безусловно, нужен проводник.

Элис неожиданно сняла очки, и Чарлз впервые увидел ее глаза — большие, темно-карие, и хотя взгляд их был слегка расфокусирован, они показались ему прекрасными.

— Тебе не кажется, — спросила она, глядя куда-то сквозь него, — что из нас бы получилась неплохая команда?..

Перевел с английского Владимир ГРИШЕЧКИН

Филип Плоджер ЛАКИ ЛЮК

_{Иллюстрация Владимира ОВЧИННИКОВА}

Лаки не хотел просыпаться. Но все же проснулся. И, как часто бывает, Сон этой ночи оказался куда более заманчивым, чем перспектива надвигавшегося дня. Он глубже ввинтился в одеяло, натянул на голову вторую подушку в надежде, что, как следует укрывшись, снова забудется. И увидит Сон.

Но нет. Ледяной воздух обжег ноздри и вновь вернул к действительности, окунув в сознательное существование. Насильно.

Лаки открыл глаза. Светящиеся цифры радиочасов показывали половину седьмого. На улице все еще темно, как и полагается в зимнее декабрьское утро. Отопление включится только через полчаса. Руководство колледжа Святого Иуды не считало нужным зря тратить тепло на дортуары студенческого общежития.

Лаки перевел взгляд на второй источник света. Окна из свинцового стекла служили рамами для далеких гор. К западу, на фоне темного неба, едва различались гигантские глыбы песчаника, слегка мерцавшие в сероватых отблесках раннего рассвета.

Местные называли их Спящими. Ничем не выдающаяся парочка огромных каменных кочек, выросших вдоль ничем не выдающегося отрезка Аппалачей. А между ними — неровная, извилистая борозда. Перевал Спящих. Довольно легкий трехчасовой подъем от границы кампуса — и ты на перевале, откуда ничего особенного не видать и некуда особенно идти, разве что одолевать милю за милей неровной, поросшей щетинистым кустарником местности, тянущейся до дальнего склона. Самое что ни на есть подходящее место рождения для Лаки Сайтса, профессионального студента и выдающегося мечтателя.

Лаки подтянул колени к груди, стараясь сберечь тепло собственного тела. Он знал, что завтра после занятий совершит очередное паломничество к этому месту. Постарается сгрести еще немного мусора с пола укромной пещеры, выискивая сам не зная что. И останется в пещере на ночь. Раскинет лагерь в ожидании точного момента зимнего солнцестояния, отчасти боясь, отчасти надеясь на очередной зимний буран, которыми «славились» Спящие. И возможно, в очередной раз потерпит неудачу в тайном бесконечном квесте. Потом спустится вниз, как раз успев к последней паре, и проведет очередное одинокое Рождество в колледже Святого Иуды.

Что ж, по крайней мере большинство кретинов разъедутся по домам, где найдут себе новый объект для насмешек в виде младших братьев и сестер.

Чертовски заманчивый способ встречать свой двадцать первый день рождения, подумал он.

Интересно, Люк пойдет туда в этом году? Может, он сдался и оставил все надежды?

И это опять вернуло его к Сну.

Прошлой ночью Сон был хорошим. Ничего не скажешь, очень хорошим. Ее звали Мирв. Дочь кожевника, только что вошла в возраст. Пухленькая, аппетитная и немного застенчивая, она сильно стеснялась в свой первый раз. Но Люк был к ней добр. И опытен. Во второй раз она была более агрессивной. В третий, всего какой-нибудь час назад, она оказалась наверху, в позе наездницы. Бедра Лаки все еще покалывало в последнем пароксизме чужого наслаждения.