«Если», 2012 № 04

Насыщенный техническими идеями и до визионерства конкретно написанный роман произвел глубокое впечатление на читателей. И Кларк вполне заслуженно получил заветный «дубль»: премию «Небьюла» в 1979-м, и «Хьюго» в 1980-м.

Выдающийся английский фантаст тему космического лифта в научно-фантастической литературе открыл и, по большому счету, закрыл. После «Фонтанов рая» создавать технологически подробный производственный роман о сооружении космического лифта было бессмысленно. Ведь в романе британца использованы практически все возможные повороты сюжета, вплоть до неизбежной драматической катастрофы, произошедшей по ходу строительства и успешно преодоленной конструкторами. Более того, ближе к финалу в мыслях главного героя возникает самый оптимальный путь дальнейшего развития концепции космического подъемника: «Идея не была абсурдной — она не была даже оригинальной. Размеры синхронных станций уже составляли десятки километров, многие были соединены кабелями, простиравшимися на значительную часть их орбиты. Соединить их все и создать таким образом кольцо вокруг Земли было бы технически гораздо проще, чем построить башню, и на это потребовалось бы гораздо меньше материала. Нет, не кольцо, а колесо. Эта башня — всего лишь первая спица. За ней последуют другие (четыре? шесть? двенадцать?) с определенными интервалами вдоль экватора. Когда их все соединят друг с другом на орбите, проблема устойчивости, докучавшая строителям отдельной башни, исчезнет. Африка, Южная Америка, острова Гильберта, Индонезия — все они, если нужно, смогут предоставить места для конечных станций на Земле».

В современной НФ орбитальный лифт играет роль антуражного элемента в тексте, неизбежной детали, возникающей при описании околопланетной астроинженерии в отдаленном будущем. Несколько космических «небесных крюков», находящихся на Земле и Марсе, упоминаются у Ф.Пола в «Кометах Оорта». В качестве обычного способа подъема грузов с поверхности во всех цивилизованных мирах Галактики в романе Т.Пратчетта «Страта» предложена некая «Линия», представляющая собой единую искусственную молекулу исключительной прочности. В романе Д.Скальци «Обреченные на победу» люди не только активно используют на Земле и в космических колониях орбитальные подъемники, но и называют их «бобовыми стеблями» в честь Джека — победителя великанов. А кабина лифта на местном жаргоне именуется «бобовым зернышком».

В других текстах мирная идея механического подъемника в небеса связана с катастрофическими событиями или масштабными преступлениями. Так, в романах А.Рейнольдса «Город Бездны» и Т.Терри «Небесный город» описаны масштабные террористические акты, произошедшие на космических лифтах.

Наиболее детальное развитие темы в НФ после Кларка — это книга «Паутина между мирами» Ч.Шеффилда, где изображено множество подобных конструкций. В другом романе того же автора — «Летний прилив» из цикла «Наследие Вселенной» — представлены оба возможных воплощения идеи орбитального подъемника: отдельное сооружение, связывающее две планеты («Пуповина»), и целый комплекс подъемных механизмов, идущих с поверхности в космос и объединенных в общую систему («Кокон»). Правда, создали лифты не люди, а инопланетяне — давным-давно исчезнувшая раса Строителей, заполнившая Галактику непонятными объектами космического масштаба. Человечество же эти конструкции лишь эксплуатирует и, возможно, совсем не по назначению.

Нередко идея орбитального подъемника используется в аниме, комиксах и компьютерных играх.

Но в целом к теме фантасты заметно охладели. Например, у А.Громова в романе «Завтра наступит вечность» подобная конструкция, заявленная в начале книги, вскоре оказывается не совсем лифтом, а затем уже и совсем не лифтом… Однако, в отличие от времен автора «Барона Мюнхгаузена», строительство подобного подъемника кажется вероятным и даже почти неизбежным, а потому уже не будоражит воображение. Ныне это дело не фантастов, а инженеров-проектировщиков.

Сейчас проекты космического лифта обсуждаются вполне практически. Американские фирмы даже борются за право первыми реализовать опытные варианты этого сооружения. Появились идеи конструкций, творчески развивающие концепцию Арцутанова, — космический фонтан, пусковая петля («петля Лофстрома»), сверхзвуковой подвес, электромагнитная катапульта и т. д.

А фантасты теперь предпочитают изображать плотные космические поселения на орбите, своего рода искусственную скорлупу, окружающую земную атмосферу. У того же А.Кларка в последних романах из цикла «Космическая одиссея»(например, «2061: одиссея три») описано несколько космических лифтов, связанных со множеством искусственных спутников, объединенных в город на орбите: «И если очень внимательно присмотреться, можно было различить тонкую нить Панамской башни — одной из шести алмазных труб, связывающих, подобно пуповине, Землю с ее рассеянными в космосе детьми, — которая на двадцать шесть тысяч километров протянулась вверх от экватора, чтобы соединиться с Кольцом Вокруг Мира».

Это действительно наиболее логичный путь освоения околоземного пространства. В таком случае оно не превращается в суверенную область, заполненную отдельными искусственными спутниками, нередко стремящимися проводить самостоятельную политику и часто недовольных матерью-Землей (как у Д.Холдемана в цикле «Миры» и у М.Рейнольдса и Д.Инга в «Лагранжийцах»). Возникает единая система, обитатели которой ощущают себя жителями одного, хотя и существенно выросшего мира. Впрочем, для поддержания связи «верхнего этажа» с поверхностью фантасты уже предлагают использовать не только лифты, но и его модификации. Например, у Д.Симмонса в НФ-дилогии «Илион» и «Олимп» герои попадают на повисшее над Землей экваториальное кольцо при помощи гибрида подъемника и электромагнитной катапульты.

Рано или поздно идея космического лифта будет реализована. Вопрос только — когда? Неужели придется ждать до XXII века, как прогнозировал в «Фонтанах рая» А.Кларк? Или все-таки суперподъемник «Земля — Орбита» заработает уже в этом столетии?

Крупный план

Аркадий Рух Сага прибрежного города

Грэй Ф.Грин. КЕТОПОЛИС. КИТЫ И БРОНЕНОСЦЫ. Астрель

Информация об этой книге проникала в среду любителей фантастики, как вода сквозь толщу земли: по капле, но беспрерывно. И о романе, и об авторе ходили самые противоречивые слухи. Что ж, если о самом Грэе Ф.Грине по-прежнему мало что можно сказать с абсолютной достоверностью, то мнение о «Кетополисе» теперь способен составить каждый. «Киты и Броненосцы», первая часть эпопеи, наконец-то вышли на русском языке.

Разговоры об агонии классического романа уже успели набить оскомину. Казалось бы, за два последних века усилиями мэтров роман оказался вычерпан до донышка: любая сюжетная коллизия выглядит заимствованием, любой стилистический оборот — цитатой. Удел романиста нынче не очень-то разнообразен: либо штамповать поделки согласно одобренным массовым читателем клише; либо погружаться в пучину постмодернизма, переходя на язык, понятный от силы сотне-другой посвященных; либо апеллировать к внелитературной оценке своего творчества, делая акцент на «идейности», то есть «историзме», «общечеловеческой значимости» и прочих достоинствах, расположенных скорее в поле общественных наук, нежели изящной словесности.

А можно рискнуть. Выйти за очерченные традицией рамки.

Одного таланта мало: потребуются недюжинная смелость и даже самоуверенность, которая граничит едва ли не с наглостью. Что ж, таинственному автору, известному как Грэй Ф.Грин, не занимать ни первого, ни второго.

Фактически, «Кетополис», сочетая в себе всю атрибутику фантастического метода с изощренной композицией, застыл в том пограничье, где водораздел между фантастикой и мейнстримом может быть проведен разве что издательским волюнтаризмом, как это в свое время произошло, например, с книгами турбореалистов.

Сразу отмечу для осторожного читателя: Грин, кто бы ни скрывался под этим именем, отнюдь не революционер. Каковы бы ни были мотивы, побудившие его на создание «Кетополиса», стремления отменить разом всю предшествующую литературу, дабы на tabula rasa начертать свои словеса, среди них нет. Напротив, роман пестрит скрытыми цитатами и реверансами в адрес сонма предшественников — от Гомера до Геймана, а сам автор определяет направление, в котором работает, как «смесь паропанка и виски».

Не пытается писатель (возможно, напрасно) и сломать традиционную линейность повествования. Несмотря на общую фрагментарность, заявленную уже в жанровом определении «роман-мозаика», перед нами отнюдь не совокупность разрозненных фрагментов, которая способна волею читателя сложиться в ту или иную картинку, как у Милорада Павича. Различные элементы подаются в единственно возможном, авторском, порядке, исключающем преждевременное раскрытие интриги.

Пожалуй, более всего предложенная игра напоминает те детские наборы, чьи причудливые детали — при должной кропотливости и следовании прилагаемой инструкции — складываются в нечто узнаваемое. В случае с «Кетополисом» ни инструкции, ни даже завлекательного образа конечной «картинки» нет, зато предусмотрен порядок их расположения.

Собственно, попытки показать одни и те же события глазами нескольких персонажей предпринимались неоднократно, да и обилием сюжетных линий публику тоже не удивишь… Однако 15 описаний одного и того же дня, предшествующего Кетополийской катастрофе 31 октября 1901 года, расположенных не параллельно, а последовательно, — это, пожалуй, ПАТЕНТ. Перед нами полтора десятка вполне самостоятельных историй, совокупно раскрывающих многие (но не все) тайны одного из самых загадочных городов современной фантастики.