«Если», 2012 № 09
Шрифт:
— Через час. Уже меньше.
Леон ринулся к дому с криком:
— Йохана ко мне!
Йохан Жуг был мажордомом в поместье Альтенорао. Он вышел из дверей — не на зов, а по каким-то своим делам, и взлетевший по лестнице граф едва не сшиб его с ног.
— Йохан! Всем покинуть дом. Вещи брать некогда. Детей и деньги. И пусть уходят. Через службы, вдоль прудов, в лес. Рафаэль, за мной, — Леон кинулся в дверь мимо остолбеневшего мажордома. — Жозефина! Жожо! Где ты?!
В вестибюле, среди зеркал и резных деревянных панелей, граф огляделся, надеясь увидеть жену, бегущую по коридору в одном из крыльев их большого дома. Однако она как в воду канула. Ругнувшись,
— Жозефина, — отчетливо выговорил Леон, и ее имя повторилось в залах и комнатах на всех трех этажах, — возьми ларец с драгоценностями, теплый плащ и беги из дома вместе со слугами.
Разнесшееся по дому указание отозвалось воплями перепуганных служанок. Вопли тоже пошли гулять, пугая людей еще больше.
— Молчать! — приказал граф. — Кому дорога жизнь — уходите. Через час тут все запылает. Элиан…
— Я остаюсь, — объявил тот, и дом подхватил его слова. — Ты сам сказал: я тоже маг.
— Это будет твое последнее приключение.
— Ваши часы явили мне собак много времени спустя.
Леон махнул рукой, уступая.
Взбежав по лестнице на третий этаж, он повернул налево; там находились две библиотеки — обычная и «магическая» — и рабочий кабинет самого графа.
Стены гудели причитаниями и бранью слуг, распоряжениями мажордома, детским плачем, мяуканьем кошки.
— Господин граф! — прозвенел испуганный девчачий голосок. — Кошку с котятами можно забрать?
— Забирайте все живое. Не забудьте лошадей. И шевелитесь, унеси вас Белое Пламя!
В конце крыла Леон остановился у пустой стены; по мановению хозяйской ладони в ней проступила массивная, с бронзовыми накладками дверь кабинета. Леон пробормотал заклинание, и дверь отворилась. За ней оказалась непроглядная тьма. Оттуда с визгом вырвались два черных существа, похожие на огромных летучих мышей, кинулись на Рафаэля и Элиана, крыльями залепили глаза, когтями впились в горло.
— Свои, — бросил граф, и твари мгновенно исчезли.
Элиан с Рафаэлем ошарашенно переглянулись, одинаковым движением пощупали горло. Крови не было.
— Проходите. — Леон зашел в кабинет, щелкнул пальцами.
Мрак сменился тусклым светом, сочившимся из окна с задернутыми шторами. Рафаэль огляделся. Книжный шкаф с застекленными дверцами, письменный стол, камин, жесткое кресло, в углу — напольная ваза с охапкой белых лилий, похожих на те, что Жозефина посадила на могиле графини Альтенорао. От них шел тонкий аромат.
Здесь было очень тихо — ни голосов, ни плача, ни шума сборов. Очевидно, отсюда тоже не уходило ни звука.
На стенах висели картины в грубых, едва оструганных рамах. На одной проступали из тьмы каменные ступени, на другой можно было разглядеть восемь окованных железом дверей, на третьей ничего не разберешь, как будто нарисован серый пепел, а на четвертой выписана дюжина разнообразных ключей с хитроумными бороздками. Они висели на гвоздях, вбитых в дубовую панель, и были освещены не поместившейся на картине свечой; ее свет отражался на их черных, красных, желтых, позеленевших тельцах, подчеркивал царапины, вмятинки, пятна ржавчины.
Граф Альтенорао повел рукой, и нарисованные ключи обратились настоящими, а рядом вспыхнула укрепленная на стене магическая свеча. Граф снял с гвоздя один из ключей и отпер дверцу книжного шкафа. Не без труда вытянув книгу с закованным в серебро переплетом, Леон отнес ее на письменный стол, раскрыл, зажег еще две свечи и наклонил так, чтобы капли расплавленного воска падали на страницы.
— Рафаэль,
затопи камин, — велел он, усевшись к столу. Кивнул на пустой угол: — Дрова найдешь там. Нащупаешь и сложишь, затем подожжешь. Эл, сними картину с лестницей, вырежи из рамы холст. Раму нужно разломать и положить в камин, когда разгорится.Леон сосредоточился на книге. На нее падали мутные капли, и он переворачивал страницы и прижимал, склеивая воском лист за листом.
Рафаэль вытаскивал из угла невидимые дрова. Намучился: чурочки были расщепленные, занозистые и немилосердно кололись, все больше под ногти. Элиан тоже едва справился с порученным делом и шипел от боли. Зато огонь в камине полыхнул, чуть только Рафаэль поднес свечу.
— Эл, клади раму, — велел граф Альтенорао.
Обжигаясь, Элиан сунул в пылающий зев камина обломки. Языки пламени съежились, потускнели, но, лизнув раз-другой, признали грубо оструганное дерево за пищу.
Граф поднялся от стола, свернул в трубку холст со ступенями и, что-то шепча, бросил в камин. Холст неспешно развернулся, накрыл пылающие дрова. Изображение проступило намного отчетливее: можно было разглядеть каждую щербину на древних ступенях, каждый стык на каменной стене рядом. Затем полотно вспыхнуло зеленым пламенем — и осыпалось пеплом. Огненные языки на невидимых дровах танцевали свободно и радостно.
Леон устало потер лицо и возвратился к столу, перевернул очередную страницу.
— Снимайте картину с дверями. Так же вырезать полотно, разломать раму. Холст разрезать на восемь частей, каждую со своей дверью. Осторожнее, не повредите двери. И складывайте на полу, не спутав порядок.
Опять намучились, хоть и укрощали картину вдвоем. Разрезали вкривь и вкось, хотя кинжалы были превосходно наточены. К счастью, ни одну дверь не задели и не оттяпали от нее кусок. Когда Леон подошел принимать работу, оказалось, что кособокие обрезки заляпаны кровью, а пальцы Элиана и Рафаэля щедро кровоточат.
Граф бросил в камин обломки рамы, одну за другой скормил огню нарисованные двери. Они сгорали быстро, на несколько мгновений успев проявиться до последнего гвоздя и заклепки. Леон раз за разом шептал короткое заклинание; и от раза к разу ему становилось все труднее дышать, на лбу выступила испарина.
Вернувшись к столу, он обессиленно повалился в кресло, поставил свечи прямо, чтобы не капали воском.
— Мы с вами материализовали лестницу в подземелье и восемь дверей, которые предстоит открыть… но это далеко не все. — Он посидел, прикрыв глаза, и снова заговорил: — Герзенгольц явится сюда и, насколько я представляю, попробует сторговаться. Ваше дело — не верить ни единому слову. Вам ясно, господа?
Господа кивнули.
Передохнув, граф потянулся к панели с ключами, выбрал один. Шепнул над ним- заклинание, вынул из ящика стола моток веревки и вместе с ключом передал Рафаэлю:
— Сделай связку. Так, чтобы шли по порядку и было бы трудно перепутать.
Виконт поочередно связал четыре ключа, с беспокойством поглядывая на брата. Леон стремительно уставал от заклинаний. Горящие свечи бесстрастно подчеркивали его ввалившиеся щеки, темные круги под глазами, пересохшие губы.
— Вот что тебе нужно знать, младший маг, — граф улыбнулся измученной улыбкой. — Отпирать двери пойдешь один. Помни: Герзенгольц непомерно алчен, коварен и жесток. И очень силен. Нельзя, чтобы он стал еще сильнее, завладев магией нашего рода. Быть может, у тебя достанет сил ему не поверить и хватит решимости убить. Потому что ты сильнее меня. И ты — маг-охотник.