«Если», 2012 № 09

— Кто это такие?

— Короли, я полагаю.

— Нет, другие два.

— Мои приятели. Возможно, они бы тебе понравились, если бы ты с ними встретился.

— Где? Под землей?

— Где ж еще? Что тут у вас делается наверху, нас не особенно волнует. Вы, люди, все с приветом. — Он сделал жест мускулистой рукой, как бы отмахиваясь от нашего мира. — Но, похоже, у вас есть улучшения. В любом случае, вас стало больше. Да и шума от вас стало намного больше, это уж точно.

— Может быть… — На меня вдруг снова навалилась безмерная усталость. — Я просто хочу домой. Моя мать умерла во время «брюквенной зимы» [10] . Отец скончался спустя два месяца.

10

«Брюквенная зима» — зима 1916–1917 годов, когда вследствие блокады большую часть рациона значительной части населения Германии составляла кормовая брюква. Вследствие такого питания умерло около 750 000 гражданских лиц.

Я бросил взгляд на свои ноги — две опухшие колоды, втиснутые в потрескавшуюся, потертую кожу.

— Одна умерла от холода, другой от голода, — я закрыл глаза. — Я жалею, что сам не помер.

Настроение кобольда слегка изменилось.

— Ты не кажешься плохим парнем, — выразил свое мнение Гэмлин.

Я приподнял одно веко и слабо махнул рукой.

— Если не считать того, что я хотел вас убить, то вы вроде тоже неплохое создание.

Я понимал, что, скорее всего, разговариваю со столом убитого лейтенанта, но мне было все равно. Мне пришло в голову, что я порядочно запоздал с желанием лечь в сырую землю.

Снаружи в артобстреле наметилась пауза. Затем послышался звук уже не такой громкий — голос наших собственных пушек и пулеметов. Сначала прозвучали стаккато очередей и отдельные взрывы, а потом по нарастающей, и за несколько секунд все слилось в общий непрерывный грохот.

— Trommelfeuer! — заорал я.

— Что?

— Заградительный огонь! — «Лягушатники» все-таки вели свой обстрел перед атакой, мерзавцы!

Бум. Бум. Бум-бум. Бум! Блиндаж сотрясался от взрывов.

— Это тот самый миг, когда галлы начинают петь и выскакивать из своей канавы? — спросил Гэмлин, которого, во всей видимости, вся эта вакханалия не шибко волновала. Ну, разумеется, он же самолично заявил, что бессмертен, ублюдок этакий.

Впрочем, все мы нынче ублюдки.

Я вскочил и принялся отыскивать взглядом винтовку.

— Ну да, да. Они вот так обстреливают нас часами, а затем начинают заградительный огонь и бросаются на наши окопы. Где мой противогаз? И где моя винтовка?

Он указал в дальний угол помещения. Я, было, бросился туда, но тут над самой нашей головой разорвался снаряд — банг!

Когда я очнулся, то почувствовал, что Гэмлин тянет меня за руку.

— Что…

И заткнулся, увидев, что угол, куда я рвался, полностью погребен под парой тысяч килограммов грязи, обломков бетона и дерева. Под этим завалом исчезла добрая треть блиндажа. Через огромную дыру в потолке видны были небо и вспышки разрывов, а шум стал просто оглушительным. Я попытался подняться на ноги.

— Где моя винтовка! — завопил я, покачнулся и снова завалился на спину.

— Идем, — у Гэмлина, учитывая его скромные габариты, был очень громкий голос, он заглушил даже какофонию выстрелов и взрывов. Я осознал, что кобольд без всяких затруднений волочит меня по густой грязи. Еще один снаряд разорвался поблизости, и еще один кусок потолка рухнул на земляной пол.

— Мне нужна моя винтовка! — заорал я, пытаясь вырваться из его хватки.

— Зачем?

— Потому что она мне нужна! — Я орал и сам себя не слышал из-за доносящегося сверху грохота.

Он указал на кучу земли и древесины там, где было мое лежбище.

— Вот там, под всем этим.

— Отпусти меня! — завопил я и, вырвавшись из его хватки, бросился к куче мусора и обломков, пытаясь отыскать оружие. Ничего не увидев, начал разрывать кучу голыми руками.

— О духи!.. — услышал я позади себя. Потом Гэмлин отодвинул меня в сторону, за четверть минуты расчистил двухметровый завал из грунта, камней и деревянных обломков и вручил мне мой обшарпанный «маузер».

— Что-нибудь еще? — прокричал он, перекрывая грохот. — Нет? Ну, тогда дуй за мной!

Он повернулся к стене, где находился стол лейтенанта. Там в свете вспышек я разглядел полуобрушившийся вход в туннель. Руки Гэмлина начали работать с невероятной скоростью и вход на глазах становился шире и глубже.

— Тебе придется ползти, Ганс, — сказал он.

— Но я не могу…

Он снова вышел в то, что осталось от блиндажа, подскочил ко мне и рванул за гимнастерку, чуть не сбив меня с ног. Весил он поразительно много.

— Я сказал пойдем, идиот! — проорал он мне прямо в ухо. Я опустился на карачки и, работая коленями и локтями, пополз за ним. И как раз вовремя, поскольку очередной взрыв обрушил остатки блиндажа. Ударная волна швырнула мне в спину добрую порцию жидкой грязи. Винтовка изрядно мешала, но я понимал, что когда все закончится, мне лучше будет предстать перед начальством в качестве солдата, не бросившего оружие. То, что я мог бы позаимствовать винтовку у любого убитого из множества тех, кто украшает сейчас пейзаж наверху, мне даже в голову не пришло. Это была моя винтовка. В учебке тебе это крепко вбивают. Так же, как и то, что солдат должен радостно и бодро выполнять приказы начальства. Вот как сейчас — кобольд приказал, а я выполняю.

Мы спускались все ниже и ниже, медленно смещаясь по широкой дуге вправо. Под конец слабый свет сзади, идущий от входа в туннель, исчез полностью, и я полз в кромешной темноте. Но перед тем как свет угас окончательно, я все пытался разглядеть, что кобольд делает с камнями и грунтом. То ли он просто впечатывал все это в стены туннеля, то ли они исчезали при его прикосновении. Но, похоже, что первое. Поскольку туннель не заполнялся водой, я решил, что стенки, уплотненные таким образом, не пропускают влагу. Земля, однако, продолжала сотрясаться от взрывов, и меня вдруг охватила жуткая паника — я был уверен, что вот-вот стены обрушатся и погребут меня заживо. Я так ярко это представил, что завизжал от ужаса.

— Ну, а сейчас-то что? — отозвался из темноты кобольд.

— Я не хочу умирать здесь!

— Там, наверху ты заявил, что хочешь умереть. Ты уж, будь добр, разберись наконец, чего тебе на самом деле хочется.

Почему-то его слова меня успокоили. Я рассмеялся каким-то странным, запинающимся смехом.

— Благодарю вас, герр Гэмлин. — Я снова подхватил винтовку. — Вперед!

Гэмлин остановился.

— Пощупай стену слева от себя, там должен быть вход.

Я так и сделал и качнулся туловищем вперед, когда моя рука провалилась в пустоту.

— Да. Есть.

— Следуй по этому ходу на расстояние… э-э… локтей примерно сто. Там есть помещение, в котором ты можешь переждать всю эту катавасию. Там, кстати, находится твой приятель. А я скоро вернусь.

— Приятель? — переспросил я. — Зигги?

Но в ответ услышал только ровное и мощное шуршание — Гэмлин продолжил прокладывать свой подземный путь.

Какого черта?

Я прополз по поперечному лазу, пока не оказался у входа в более обширную полость; эхо от моего шебуршания изменилось.

— Зигги?

— Qui va la? [11] — послышался человеческий голос.

Я попятился назад в туннель, а винтовку, наоборот, высунул вперед.

— Капрал Ганс Людендорф, — я ерзал на брюхе и пытался хоть как-то нацелить оружие. — Identifizerien Sie sich [12] , - добавил я.

— Можешь называть меня Пьер, — ответил голос на вполне приличном немецком. — А тебя и в самом деле зовут Ганс?

В воздухе ощущался слишком хорошо знакомый мне запах — железный запах крови. Я взвел затвор, удивляясь, что его не заело после того, как винтовка побывала в завале, и направил ствол на голос.

11

Qui va la? (фр.) — Кто здесь?

12

Identifizerien Sie sich (нем.) — Представьтесь.