«Если», 2012 № 10

— Ты дал ему достаточно ума, чтобы исполнять рок. К сожалению, этого уже более чем достаточно, чтобы не желать подчиняться приказам. — Я делаю глоток из бутылки. — Но посмотри и на светлую сторону. Что самое плохое из всего, что может случиться?

— Он вырвется на волю и сожрет нас.

— А еще?

— Не знаю. Если он начал проявлять признаки… креативности… то для нас это полная и окончательная задница. Нас на каждом концерте задолбают активисты по борьбе за права животных.

— А если мы просто дадим ему волю? Позволим самому решать. Я что хочу сказать: дело ведь не в том, что он не хочет играть, верно? Ты же видел его на сцене. Это ведь то, для чего он был рожден. Так какого черта на этом останавливаться? Ты же как раз для этого и снабдил его такими мозгами.

— Хотел бы я разделить твой оптимизм.

Я оглядываюсь на клетку. Дерек смотрит на нас, прислушиваясь к разговору. И я гадаю, много ли он способен понять. Возможно, гораздо больше, чем мы думаем.

— Мы или сохраним над ним контроль, или не сохраним. В любом случае, мы сотворили чудо. — Я протягиваю ему бутылку. — В основном ты. Это ведь была твоя идея, а не моя.

— Но, чтобы ее запустить, понадобились мы оба, — говорит Джейк, прежде чем глотнуть из бутылки. — И… черт, может, ты и прав. Это и есть самое великолепное в рок-н-ролле. Его алхимия. Священное пламя. Как только начинаешь его контролировать, это уже не рок-н-ролл. Так что нам сейчас есть, что праздновать.

— До самой посадки.

Я отбираю бутылку и поднимаю тост за Дерека, который все еще смотрит на нас. Трудно сказать, что происходит за этими глазами, но в одном я точно уверен — за ними не пустота. И на краткое и восхитительное мгновение меня охватывает счастье не только из-за того, что я просто живу, а живу во Вселенной, где есть место для прекрасных монстров.

И тяжелого металла, разумеется.

Перевел с английского Андрей НОВИКОВ

Антуан Ланку Ох уж эта дверь!

^{Иллюстрация Евгения КАПУСТЯНСКОГО}

— Откройся!

— Нет.

— Я приказываю тебе открыться!

— Я поняла, и все-таки — нет!

— Я пожалуюсь маме!

— Как тебе будет угодно. Я ее предупреждала, что присмотрю за тобой.

— Но ты ей не сказала, что запрешь меня в моей же комнате!

— Я — дверь твоей комнаты и могу открываться или закрываться не по приказам, а по просьбе. К тому же я еще и разговариваю с тобой.

Спрыгнув с кровати, Ольсеана подбежала к зеленому пластиковому прямоугольнику в стене и взмолилась, соединив ладони перед собой:

— Ну, пожалуйста, откройся!

— Только когда ты сделаешь домашнее задание.

— Я его уже почти закончила!

— Верно, но ты даже не приступала к заданию по чтению, которое тебе следовало сделать еще до полудня.

Девочка стиснула зубы:

— Я не люблю чтение! И я не просила, чтобы меня записывали на этот предмет! От него никакого толка!

— Я согласна, что изучение столь устаревшей учебной дисциплины не очень-то увлекательное занятие, но оценка по этому предмету идет в общий зачет, не так ли? Кроме того, у твоих родителей не было выбора, потому что этот предмет обязателен для средней школы.

— Я сделаю это задание завтра…

— Завтра будет поздно.

— Ну, откройся же!

— Нет.

Ольсеана стукнула по двери кулачком, потом прыгнула на кровать и нацелилась указательным пальцем на свою обидчицу:

— Раз ты не даешь мне выйти отсюда, то я не буду делать никакие домашние задания и не пойду на эти тупые занятия по чтению и вообще в школу! Здесь же ты командуешь!.. А маме я скажу, что ты меня по-всякому обзывала! И что ты не хотела мне помочь! И что я ревела из-за тебя!

Она повернулась к двери спиной и с размаху опрокинулась на кровать, которая издала испуганный вскрик.

— Ковер, включи-ка мне «Египтоманию»! — распорядилась девочка.

Ковер не отреагировал на просьбу.

— Немедленно!

— Сожалею, мадемуазель, но не могу… Дверь права: вы должны работать.

— А я не хочу, и никто не заставит меня работать!

— Разумеется, мадемуазель. Мы вас только обслуживаем.

— Тогда перестань спорить и подчиняйся!

— Боюсь, что это невозможно. Согласно полученным мною инструкциям, игровые развлечения позволяются вам во внешкольное время и лишь при условии выполнения всех заданий.

— Мне плевать на твои инструкции! Подключи меня к игре!

— К сожалению, я не вправе решать вопросы, касающиеся своих или ваших обязанностей.

— Ты смеешь не подчиняться мне?!

Ковер промолчал. Девочка поочередно оглядела предметы мебели, стоявшие в комнате: разные безделушки, голографический аквариум на стене, аппарат, ведающий выдачей одежды, гигиенический уголок, анимированные фоторамки, этажерку с плюшевыми игрушками. Взгляд ее остановился на большом ковре перед дверью, который служил голоэкраном, но сейчас отказывался исполнять ее приказания.

— Хочу музыку! — крикнула она.

Тишина.

— Свяжи меня с моими подружками!

Никакой реакции.

— И убери этот невыносимый запах леса!

По-прежнему никаких перемен.

— Я что, наказана?! Ну и молчите! Помалкивайте все, я вас ненавижу!

Она резко вскочила, опрокинула этажерку, на которой громоздились плюшевые игрушки, перевернула свое любимое кресло, закинула одеяло под кровать, а потом присела на корточки в углу комнаты и надула губки.

Плюшевые игрушки невозмутимо подпрыгнули с пола, возвращаясь на свои места на этажерке, маленький табурет помог креслу принять нормальное положение, а одеялу вернуться на кровать; игрушечный снеговик спрыгнул с комода и ударил по цветной пружинке, возвращая ее на место рядом с другими безделушками.

Вскоре комната обрела свой обычный вид. Сжавшись в комочек в углу, Ольсеана не шевелилась. Даже с закрытыми глазами она догадывалась, что множество глаз следит за каждым ее движением. И обладатели этих глаз затаили дыхание в ожидании ее реакции.

«Ну и пусть они шпионят за мной!»

Ей все равно, что они могли бы подумать о ней или сказать вслух! Ей наплевать на их мнение, на их рекомендации, на их «опеку». Ей не нужно, чтобы кто-то опекал ее. Ей нужно, чтобы ее холили и лелеяли, а не распоряжались и помыкали. Она сама себе хозяйка, а потому и пальцем не шевельнет, вот и все! Пусть все они хорошенько усвоят это!

Пять минут спустя девочка все еще сидела, забившись в угол, и никто не издавал ни малейшего звука. Наконец, она медленно распрямилась. У нее уже начинали болеть спина и ягодицы. Она не привыкла сидеть на полу.

Подойдя к кровати, она растянулась поверх одеяла. В конце концов, не стоит мучиться из-за всяких глупостей.

Обычно кровать, приняв девочку, делала ей приятный массаж. Но сейчас она оставалась жесткой и неуютной. Тем хуже для нее! Пусть и она катится ко всем чертям!

С застывшим лицом девочка не отводила глаз от двери, отказавшейся открываться. Это все из-за нее!.. А еще этот ковер со своими дурацкими советами: «Не забудьте сделать это. Нет-нет, вы не должны этого делать!». И всякое такое… Она его ненавидит!