«Если», 2012 № 10

— Не следует строить планы, пока мы не узнаем о противнике побольше. — Фрейя говорила решительным тоном, но вид у нее при этом был несчастный. Она повернулась лицом к Бентону. — Кое в чем я обманула вас. Вернее, я не говорила неправды, просто не сказала всю правду.

Глядя на Фрейю, капитан нахмурился, дивясь тому, как сильно его удивило услышанное.

— Не должно быть полуправды между нами, если мы хотим сражаться как одно целое, — продолжала Фрейя. — И сейчас, под этим небом, я даю полный ответ на давний вопрос. Вы спрашивали, почему викосийцы напали на ваш отряд без предупреждения, не попытавшись узнать, кто вы. Это случилось из-за меня.

Уж чего-чего, а подобного признания Бентон никак не ожидал.

— Это вы посоветовали викосийцам напасть на нас? И они послушались?

— Нет-нет! Все не так. От меня они бы не приняли никаких советов. Просто мы сверху заметили ваше появление. Но издали не смогли разобраться, кто вы и какова ваша цель. Терять нам было нечего, и я велела всем, кто на стенах, радостно кричать и показывать на вас, как будто к осажденным пришли на выручку свои.

Бентон от такой откровенности едва не утратил дар речи.

— Вы одурачили викосийцев, притворившись, что рады нам, своим спасителям?

— Мы и были вам рады, — с еле заметной улыбкой ответила Фрейя, — и вы действительно стали спасителями. Просто тогда мы не знали об этом. — Улыбка сделалась озорной, но тут же на смену веселью пришло сожаление. — Надо было раньше признаться. Но я боялась вас разгневать, ведь Астера так нуждается в вашей коннице.

Следовало бы рассердиться — ведь она спровоцировала викосийцев на атаку против роты, — но Бентон лишь рассмеялся.

— Тактика, достойная самого У.С.Гранта. Сержант Тиндалл был прав. Когда мы с вами впервые встретились, он посоветовал остерегаться вашего коварства. — Сказав это, капитан спохватился: что он наделал!

Но Фрейя, похоже, нисколько не обиделась. Она снова улыбнулась.

— Поблагодарите от меня сержанта за столь высокую похвалу.

Похвала? И в чем же ее усмотрела одван? Пожалуй, мужчина, одолевший противника с помощью военной хитрости или тактического приема, был бы рад столь лестному отзыву о своих командирских способностях. Но может ли женщина в такой ситуации испытывать схожие чувства?

— Счастлив буду известить его о вашей признательности.

— Кто такой У.С.Грант. Ваш вождь?

— Да. Это генерал, военачальник, а недавно мы его избрали президентом. То есть жители моей страны решили, что он будет нами управлять.

— А-а, одван, как и я.

— Как и вы? — Бентон снова не удержался от пристального взгляда на Фрейю. — Я думал, вы что-то вроде принцессы.

Изучение здешней истории и языка, а также служебные заботы не оставили ему времени на знакомство с принципами управления городом. Просто это казалось ненужным, ведь он имел дело напрямую с одваном Фрейей.

— Прин-цессой? — переспросила она.

— Да. Я о наследственной передаче власти. Ваша семья правит сейчас, потому что правила всегда?

С лица Фрейи сошла улыбка.

— Вам не верится, что этот пост я заслужила сама? Что меня избрали как лучшую?

Он почувствовал прилив горячей крови к лицу. Ведь именно такими были его мысли — угадав их, Фрейя лишний раз продемонстрировала свой недюжинный ум, свой талант лидера.

— Прошу простить меня, одван. Я сказал, не подумав.

Похоже, принять извинение от капитана ей было непросто.

— Наш народ разделен на группы, в зависимости от того, где они проживают, какую выполняют работу. Группа выбирает предводителя, совет предводителей решает, кому быть одваном.

Оказывается, здесь своего рода демократия, а вовсе не монархия, как полагал Бентон.

— Еще раз прошу меня извинить.

Фрейя посмотрела ему прямо в глаза.

— А почему вы решили, что это не так? Я же заметила, с каким удивлением ваши люди смотрели на здешних женщин. Не хотела показаться излишне любопытной, но раз уж пошел такой разговор, прошу ответить.

— Потому что у нас женщины не воюют наравне с мужчинами и не занимают высоких должностей.

Ее взгляд стал жестким.

— Если только они не принцессы?

— Да.

— Похоже, вы пришли из очень отсталой страны…

С великим трудом Бентон удержался от гневной отповеди. «Отсталая страна? Тогда почему у нас карабины и револьверы, а у вас луки и стрелы? Но ведь она говорит не об оружии, не о технике. Она говорит… о культуре».

Когда Бентону было двенадцать, его мать предложила несколько поправок к городским законам. Она была умна и начитана, и ее мысли восхищали юного Улисса. Однако поправки были отвергнуты даже без обсуждения, зато власть предержащие не поскупились на насмешки: мол, не женское это дело. Больше мать никогда не пыталась заниматься законотворчеством, но не могла скрыть досаду, когда при ней обсуждались политические вопросы. Зачастую Бентон недоумевал, почему дураки и невежды мужского пола имеют право голосовать на городских выборах, а его умница-мама — нет.

Теперь ему по-другому виделся американский Запад, и он думал о тамошних женщинах, избравших себе — кто по необходимости, а кто и по желанию — профессии, которые в культуре американского Востока считались неженскими. Культура эта еще не до конца подчинила себе территорию между рекой Миссури и хребтом Сьерра-Невада. Только сейчас Бентон понял, что произошло: женщины его страны были заточены кто в корсет, кто в четыре кухонные стены, и страна, допустив эту несправедливость, сама себя лишила чего-то очень важного, очень ценного. На ум пришли слова, сказанные им сержанту Тиндаллу: «Может, и не такая уж это плохая мысль — изменить свое отношение к жизни».

— Тут вы правы, одван. И еще как правы.

Услышав такой ответ, Фрейя вроде бы смягчилась.

— Вижу, на самом деле у вас не столь уж низкое мнение о женщинах. Это хорошо, а то я было подумала, что вы похожи на викосийцев.

— Этот народ отличается от вашего? — спросил Бентон.

Фрейя указала на запад.

— Мы потомки тех, кто когда-то пришел из Паленказы. Это там, где начинаются воды величайшего из океанов.

— Западное побережье, — кивнул капитан.

— Да. И мы, и народы, что живут к югу и западу, и даже некоторые из поселившихся на севере, все вышли из Паленказы, а там мужчины и женщины трудятся наравне. Такой уклад завещан нам предками, и он угоден Свету. Викосийцы же — выходцы из Бареоса, из северных холодных краев. Они, да и народы гор к северу и востоку от них, живут вовсе не так, как мы.

«Волны переселений», — вспомнились Беннету рассуждения лейтенанта Гаррета.

— У них нет воинов-женщин?

— Конечно же, есть! Да разве способен устоять город, если половина его жителей не возьмется за оружие? Но у викосийцев женщины несут только гарнизонную службу. Набеги — это для мужчин, и женщина не может возглавить войско.

Беннету стало не по себе при мысли, что еще совсем недавно он бы не увидел в подобном укладе ничего предосудительного. Как же сильно изменилось его мировоззрение за месяцы, проведенные в Астере.