Если обманешь

Мэдлин все о нем рассказала подругам? Он понятия не имел, что она могла рассказать и, что именно они расценивали как «очень плохо».

Она приблизилась к нему и сказала заговорщическим тоном:

– Вы приехали как раз вовремя, пришло время платить долги. – «Какие долги?» – Меня зовут Беа. – Итан понял, что женщина глуповата. Добра, но глуповата. – Я одна из лучших подруг Мэдди.

– Да, Беа. – Итан притворился, будто признал ее. – Я много слышал о тебе.

Довольная, она пригладила волосы. Потом нахмурилась и выставила палец в направлении его лица:

– Мэдди не говорила, что вы были ранены в бою. Наверное, на Крымской войне, да?

– Нет, не совсем… – Он запнулся, потому что, пожав плечами, она уже повернулась к двери другой квартиры.

– Мэдди сейчас нет. Она на работе. – Беа запустила руку в блузку и выудила повязанную на шее ленту со связкой ключей. – Но я впущу вас в ее комнату.

– Может быть, ты подскажешь мне, где находится место ее работы?

– Разве за ней угонишься? На мосту или на углу. Различные таверны или кафе. Кто знает?

Итан почувствовал, как натянулись его скулы.

– А что она, собственно, делает? – За те семь недель, что прошли со дня их встречи, она превратилась в лишенку. Кто знает, вдруг она опустилась до профессии ее соседки?

Беа поняла, о чем он подумал, по выражению его лица.

– О нет! Мэдди разносит напитки или иногда продает сигареты. Турецкие, – гордо добавила Беа. – Мэдди – хорошая девушка. Совсем не доступная в известном смысле. – В ее голосе прозвучали попрекающие нотки.

– Конечно, – спокойно согласился почувствовавший облегчение Итан. – Просто мне не нравится, что ей приходится работать.

У Беа вспыхнули глаза.

– Вот именно! – вскричала она, бросившись открывать дверь. – Что ж, вот ее комната. – Широко улыбнувшись, она провела его внутрь.

Итан был поражен внутренним убранством.

– Великолепно, не так ли? – Беа была вправе гордиться подругой.

Комната Мэдлин была, по существу, частью мансардного помещения. Потолок заметно шел под уклон, так что там, в конце, Итан едва мог стоять, не согнувшись, и балки перекрещивались над головой. Однако Мэдлин фантастическим образом преобразила ее.

Верхние этажи подобных старых особняков отводились под комнаты для слуг или классы. Здесь еще были заметны остатки былой красоты – стены длинного и узкого помещения, декорированные искусной позолотой и деревянными панелями. Поврежденные участки стен над панелями Мэдлин оклеила красочными плакатами. Над местом, отведенным под спальное, доминировали два больших окна, обрамленных красными портьерами, с выходом на маленький балкон между ними. Глянув наружу, Итан отметил, что отсюда открывается прекрасный вид на Монмартр. Балкон был уставлен горшками с геранью; клацали деревянные китайские колокольчики.

– Мэдди любит сидеть там. Итан кивнул.

– А тебе не нужно вернуться к твоему… другу? – спросил он.

– Никуда он не денется. – Беа беззаботно махнула рукой. – Ну, давайте, открывайте.

Итан распахнул одно из окон. В комнату ворвался теплый не по сезону ветерок; послышалось переливчатое звучание колокольчиков, и затрепетали портьеры. Черный кот запрыгнул внутрь с балкона, потрогал лапой брюки Итана, а потом начал кружить вокруг его ног.

– Ее кот?

– Нет, она не может кормить Ша-Нуара. Он редко ластится к людям. Это хороший знак.

Итан пожал плечами. В отличие от людей, на которых он, как правило, производил отталкивающее впечатление, некоторые животные привязывались к нему, и это всегда удивляло его. В самом деле, звери, похоже, либо любили, либо ненавидели его.

Итан подошел к другому окну и увидел висевшее возле него ведро. Вероятно, Мэдлин не затаскивала воду и продукты по тем расшатанным ступенькам, а поднимала наверх с помощью веревки, причем легко, используя два спаренных шкива для облегчения груза. «Умная девочка».

За вторым окном сиреневая шторка скрывала до смешного маленькую деревянную лохань. С другой стороны, не двухметровое же тело ей туда втискивать. Кровать – скорее просто нары – была застелена покрывалом, затейливо сшитым из кусков дорогих тканей, хотя и изношенных.

Он подозревал, что Сильвия, возможно, выгнала Мэдлин после того, как лишилась банковского счета. Но Итан чувствовал, что это постоянное пристанище – именно здесь дом Мэдлин, причем уже довольно долгое время.

Хотя сейчас лучи теплого послеполуденного солнца приятно согревали помещение, прогреть его зимой наверняка не удавалось. Крыша, несомненно, протекала, и многие стекла в окнах были треснуты, а некоторые отсутствовали и были заменены тонкой материей.

Еще Итан заметил, что, хотя у Мэдлин имелись печь и чайник, не было ни крошки еды – только одно отливающее глянцем яблоко.

Грудь сдавило незнакомое тяжелое чувство. Неудивительно, что у нее был несколько изможденный вид – одна из тех притягательных черт, которая привлекла его к ней. И неудивительно, что она охотилась за богатым мужем. Но почему она так долго терпит нужду при богатой матери и еще более богатых друзьях?

– Почему она не живет с матерью? Беа снова заморгала.

– Она вам не говорила?

– Что не говорила?

С лестничной клетки послышался женский голос:

– Беа, это ты?

– Да! – завопила Беа чуть ли не в ухо Итану. – Это я!

– Пьяницы сказали, что сюда проскользнул мужчина. Это один из твоих постоянных клиентов?

– Нет! Я никого не видела… Мне нужно идти! – шепнула Беа Итану. – Коррин очень расстроится, если узнает, что вы здесь. – Она вздохнула. – Но она ведь не разбирается в любви, как я.

– Когда вернется Мэдди? – тихо спросил Итан.

– Не могу сказать. Лучше располагайтесь поудобнее. Постучите в дверь напротив, если что-то понадобится. – С этими словами Беа ушла.

Оставшись один, не считая кружившего вокруг кота, Итан приступил к осмотру скудных пожитков Мэдлин. Платьев немного – хотя и ношеные, но смелые по расцветке и покрою, они выглядели весьма современными. Итан не нашел подходящей для Лондона одежды, но тот гардероб она, наверное, уже продала. Продала ли она и синее платье, в котором была в тот вечер, когда они встретились?

В ящиках комода – их оказалось всего два вместо четырех – было аккуратно сложено ее миниатюрное, небрежно заштопанное нижнее белье.