Если обманешь

Шотландец проявил мудрость и ничего не сказал в ответ на ее замечание. Ей не хотелось отвечать на его вопросы, но, видимо, все равно придется сделать это, если она хочет еще поесть или прикарманить больше серебра.

– Иногда я сдаю карты и продаю сигареты в кафе близ Монмартра. – Мэдди выпила, и ее передернуло. – Если не это, то играю «в скорлупки» на ярмарках или на тотализаторе.

– Я видел книгу у твоей кровати. Только не говори, что считаешь себя богемной натурой.

– Совсем нет. Книга новая и выставлена в соседнем квартале. Мне просто удалось получить ее задаром. Я не испытываю к ним симпатии, даже к тем, кто беднее меня. Знаешь, какой тяжелой работой пришлось бы тебе заниматься, чтобы стать беднее меня? – прошептала она рассеянно и встряхнула головой. – Многие из них сознательно покидают богатые семьи и живут впроголодь в Марэ.

– Куин говорил мне, что твоя мать и отчим живут в Сен-Роке. Разве ты сделала не то же самое, покинув их?

– Причина, по которой я покинула Сен-Рок, не имеет ничего общего с претенциозностью. И я не хочу обсуждать это.

– Что это за женщина, позволяющая дочери жить в трущобе?

Мэдди поставила фужер и, встав из-за стола, повернулась к двери.

Шотландец схватил ее за запястье. Движение было очень быстрым для такого крупного мужчины.

– Погоди, – просипел он сквозь зубы, словно превозмогая боль.

Она раздраженно посмотрела на его руку.

– Я сказала, что не хочу обсуждать эту тему.

– Я больше не заикнусь об этом. – Он отпустил ее руку, и она, усевшись, снова принялась за шампанское. – Но меня удивляет, что ты готова уйти, даже не узнав, почему я приехал сюда.

– Как же, твое «предложение»: Уверена, что знаю, в чем оно заключается. Ты уже предлагал мне нечто подобное той ночью.

– Да, я тогда думал сделать тебя своей любовницей. И если бы тебя это устраивало, ты могла бы дождаться в Лондоне моего возвращения.

– Я не хотела быть твоей любовницей. Это означало бы, что нужно было бы снова проходить, через то, что произошло в ту ночь. – Мэдди передернуло, – Думаю, я скорее умерла бы. Если мне и придется снова пережить подобное, то только в браке.

– Тогда придется жениться на тебе.

Она посмотрела на него с откровенной неприязнью:

– У меня был ужасный день, Маккаррик. И мне совершенно не хочется сидеть здесь и слушать всякую ахинею.

– Что, если я скажу, что приехал сюда специально за тобой? Забрать тебя в Шотландию и обвенчаться там?

– Я не расположена к шуткам. – Мэдди с нарастающим страхом вглядывалась в его бесстрастное лицо. – О Господи, ты… серьезно? Ты решил, что замужество – это именно то, что мне нужно? Я упомянула о браке только потому, что была уверена, что ты снова грубо откажешься! – воскликнула Мэдди. В ее голосе звучали панически нотки.

В ответ он сердито посмотрел на нее и, похоже, не зная, что сказать, потер шею.

– Ты наверняка думал, что я с радостью приму твое предложение? – недоверчиво спросила она. Какая самонадеянность! – Посмотрел на мою лачугу и решил, что я буду визжать от восторга и посчитаю тебя своим спасителем. Мне упасть на колени?

– Думаю, не стоит, иначе будет слышен звон серебра, что ты сунула в карман юбки.

Мэдди выгнула бровь. Она редко попадалась, а сегодня была особенно осторожной.

– Не знаю, о чем ты.

Следует отдать ему должное: он не стал уличать ее во лжи, а снова заговорил о своем предложении:

– На твоем месте было бы разумным довольствоваться любым предложением о замужестве.

– Ты говорил, что ничто не подвигнет тебя жениться, – сказала она, имитируя печальный тон. – О, если бы я только прислушалась! Тогда я ни за что не пыталась бы тут же соблазнить тебя.

– Многое изменилось. Я недавно был ранен, и это заставило меня задуматься о моей жизни. Я обладаю титулом, мне нужен наследник.

– Какой у тебя титул?

– Я шотландский граф, граф Кавана.

– Собираешься сделать меня графиней? – Мэдди округлила глаза. – Как необычно! Никогда не слышала ничего подобного на Монмартре.

– Это действительно так.

– А почему ты выбрал меня?

– Ни одна из кандидаток меня не привлекала, и тогда я подумал о тебе. После того как навел справки и узнал кое-что о тебе, я решил, что мы подойдем друг другу. Говорят, что ты уравновешенная, практичная, к тому же умная.

– Ты мог бы найти себе более выгодную партию.

– Ты недооцениваешь свое обаяние.

– Это не так. Я знаю, что красива и умна, но у меня нет связей и никакого приданого. Если ты еще не понял, я живу в глубокой нищете.

– Мне не нужны связи, а денег мне не истратить за всю жизнь. Я могу позволить себе выбрать невесту только в соответствии с ее красотой и умом.

Мэдди снова изогнула бровь.

– Почему ты решил, что я соглашусь?

– На маскараде ты сказала, что хотела бы выйти за богатого. У меня есть деньги. Ты сказала, что хотела дорогое кольцо, и я дал тебе кольцо ценой с небольшое состояние. Ты станешь графиней, и у тебя будет больше домов и богатства, чем ты мечтала.

Дома и богатство? Графиня? Искренен ли этот странный Шотландец? Разве она не просила у Господа перемены в судьбе? Хотя бы передышку в бесконечной череде сердечных уколов?

А этот Маккаррик вдруг появляется у ее дверей с предложением?

Нет! Дары так не падают с небес! Не ей. Что-то здесь не так.

– Тебе всего лишь нужно уехать со мной из Парижа в Шотландию.

– Почему бы, не жениться здесь? Ты ведь такой романтик, а это Париж… город-светоч, – добавила она сухо.

– Потому что я как глава клана должен обвенчаться в поместье Маккаррик и сыграть грандиозную свадьбу, на которой будет веселиться весь клан. И женитьба в Шотландии в присутствии свидетелей из моего графства поможет моим детям без помех вступить в наследство. Никто не осмелится претендовать на него.

Этим он не убедил ее и добавил:

– Деньги, защита, легкая жизнь – все это на расстоянии вытянутой руки от тебя. Выйти замуж за меня – неужели это такое отталкивающее предложение? – Он непроизвольно прикрыл ладонью шрам.

– Да, и прежде чем ты подумаешь, что это из-за твоего лица, – он опустил руку, похоже, удивившись, что касался шрама, – прошу тебя вернуться назад, к той ночи. Ты разрушил то, что могло быть, должно было быть, чудом. Я думала, что знаю, что такое жестокость, но ты преподал мне еще один урок.

– Это было не так уж плохо…

– Да, я слышала, что некоторым женщинам нравится, когда сексуально озабоченные шотландские горцы лапают их, срывают с них одежду, а потом причиняют невыносимую боль. Я почему-то никогда не разделяла их мнение. – Мэдди поежилась. – Готова поспорить, что тебе не дает покоя осознание того, что я нахожу тебя отвратительным любовником.

Он наградил ее тяжелым взглядом.

– Если бы можно было вернуться назад, я сделал бы все по-другому.

– Следует ли это принимать за извинение?