Если она полюбит

Все говорили, что я привыкну жить с одним глазом. Человеческий организм умеет приспосабливаться и адаптироваться. И я смогу справиться с физическим ущербом. То, что сделала Рэйчел, заставляло меня мучиться ночными кошмарами. Началось посттравматическое стрессовое расстройство. Я посещал психотерапевта, и так же, как тогда, после смерти родителей, в конечном счете это помогло. В первые дни воспоминания были непереносимы: скальпель, злобное лицо Рэйчел, но постепенно все это таяло и становилось не таким реальным и подробным. Сложнее было бороться с чувством вины. Все внушали, что я не виноват. Но я был центром, который связывал все жертвы: Карен, Сашу, Кристи, Гарольда и Генри. Можно только благодарить Бога за то, что Рэйчел никогда не преследовала Тилли, которая тоже была в шоке после всего, что случилось. Предполагаю, что Рэйчел не видела в сестре угрозу. Может быть, где-то в этом извращенном уме таилась искренняя любовь к Тилли? Кто знает? Любые шансы узнать исчезли в луже крови на ковре моей спальни.

Мы, особенно Тилли и я, около недели оставались в центре внимания газет и телевидения. Лицо Рэйчел было на первой странице каждой газеты, и эти события не раз сравнивали с делом Темного Ангела. Еще одна личная помощница оказалась злодейкой, хотя количество смертей от рук Рэйчел было намного меньше, чем у Темного Ангела, Люси Ньютон. Затем Люси Ньютон вновь потеснила Рэйчел с первых страниц, так как ее апелляция дошла до суда. Говорят, ее могут освободить по каким-то причинам. Что-то связанное с недостаточными доказательствами ДНК.

Но я отвлекся.

— Привет, Чарли, — произнес я.

— Привет, — она не улыбнулась.

Я сел напротив. Очень хотелось поцеловать ее в щеку и обнять. Нет, на самом деле, я хотел, чтобы она меня обняла. Но было понятно, что этого не произойдет. После всего, что я наделал.

— Спасибо, что согласилась встретиться, поговорить.

Она ответила на мое электронное письмо через несколько дней, точнее через три дня, когда я уже в полубезумии регулярно проверял почтовый ящик едва ли не каждые полчаса.

Она смотрела очень серьезно и оценивающе. Затем внезапно расслабилась и улыбнулась той мягкой улыбкой, которую я всегда так любил. Рыжие волосы улавливали солнечный свет, у нее был легкий загар, который придавал коже медовый оттенок.

Как можно было допустить, что она убийца? Сейчас я понимал две вещи: во-первых, я все еще любил ее так же сильно, как и раньше; во-вторых, что упустил свой шанс на счастье. И никогда больше не почувствую себя так, как в те первые недели наших отношений. Передо мной была моя вторая половинка, оторванная от меня изначально Зевсом, но второй раз — моей собственной рукой.

— Перестань так смотреть, — сказала Чарли. — Ты выглядишь словно пират, засмотревшийся на русалку.

Я засмеялся, а затем почувствовал желание заплакать. Подошла официантка и приняла заказ на латте и кусок шоколадного торта. Я изрядно потерял в весе за последний месяц, и доктора настойчиво рекомендовали употреблять больше жирной и белковой пищи, чтобы восстановить силы.

— Я знала, что тебе пойдет повязка на глазу, — сказала Чарли.

— Спасибо. А в правом глазу контактная линза. Иначе был бы очень странный вид — в очках и с повязкой.

Она снова улыбнулась, но на этот раз улыбка быстро растаяла.

— Итак. Как твои дела?

Она пожала плечами.

— Неплохо. То есть… я думаю, что все хорошо. Учитывая… всё.

Учитывая, что она кого-то убила и что наблюдала за тем, как пытают ее парня, обвинявшего ее же в убийстве.

— Прости, — быстро сказал я.

Она покачала головой.

— Я знаю, что тебе пришлось намного хуже.

— Да, но я не собираюсь устраивать с тобой соревнование.

Наконец я ее рассмешил.

Принесли кофе, и я добавил в него три кусочка сахара.

— Где была последние пару месяцев? — спросил Чарли.

— Во Флориде.

— Серьезно?

А я-то представлял, что она, как и я, прячется в квартире, где смотрит телевизор и пьет.

— Именно так. В Майами, если точнее. Кроме того, немного путешествовала. Мне просто нужно было… сбежать. Почувствовать солнце. Побыть неизвестной, — она посмотрела на стол.

— Ты прочитала то, что я написал?

— Да. Бегло. Просто это так… — она покачала головой, не находя слов.

— Знаю. Но понимаешь, — тут я с трудом сглотнул, — ты понимаешь, почему я сделал все это?

Чарли посмотрела мне в лицо и не ответила.

— Эндрю, я хочу, чтобы ты кое-что понял. Не знаю, что Фрэзер рассказал тебе обо мне. Но что бы это ни было, он лжец. Он всегда лгал, даже когда мы были вместе. Во всем. Сначала я любила его, но он разрушил наши отношения, так как лгал, лгал, постоянно лгал. Параллельно со мной он спал как минимум с тремя другими женщинами, хотя и отрицал это. Как будто у него была болезнь, которая мешала говорить правду. Но дело в том, что я считала, будто это я делаю что-то с мужчинами, провоцируя их на обман. Как-то рассказывала тебе о Лео.

Я кивнул. Тот парень, который раньше изменял ей и расставание с которым вынудило ее пить сильное снотворное.

— Пока была одна, я много размышляла об этом. Все эти истории с Фрэзером и Лео… вот то, что сделало меня такой ревнивой и параноидальной в отношениях с тобой. Это было отражением моих прежних отношений. Я думала, что ты должен быть таким же, как и они. Что каждый мужчина, которого я встречу, будет подводить меня и предавать.

— Я бы никогда тебя не предал, Чарли!

Взгляд, который она бросила на меня, болью отозвался в сердце.

— Может быть, и так, — она вздохнула. — Когда я сказала Фрэзеру, что ухожу, он не справился. Он считал, что я даю ему силу жить и она покинет его вместе со мной. Я провела ту неделю между нашим первым свиданием и тем днем, когда связалась с тобой, в попытках разобраться с ним. Он сходил с ума и угрожал суицидом. Это был настоящий кошмар.

— Ты спала с ним на той неделе?

Она была ошарашена.

— Это имеет значение?

— Наверное, нет.

— Для твоего сведения: я этого не делала. Просто не могла больше его выносить.

— Но той ночью, когда мы впервые встречались, ты пошла к нему домой?

— У меня не было выбора. Он написал, что видел нас обоих и собирается поговорить с тобой. Я знала, что он наговорит: всякую ложь обо мне, а ты мне понравился, и я совсем не хотела, чтобы ты отвернулся от меня. Вся ночь тогда прошла в попытках отговорить его от прыжка с моста Ватерлоо. Может, и надо было позволить ему это сделать… — она помолчала. — Мне жаль, что я умолчала об этом.

— Тебе не нужно извиняться.