Этап

— Конечно, — улыбнулась Дарья. И тут Лена… растаяла. Не мгновенно, постепенно. Стала как дымка, туман, и пропала. Но осталось примятое место на койке, где она сидела. И место это было ещё тёплым.

Дарья прижала к себе Винни-Пуха, закрыла глаза и сидела так, пока, ещё минут пять спустя, её не заметила вошедшая в палату медсестра.

* * *

Николаев осознал, что так и сидит, рассказ Дарьи словно видел своими глазами и слышал своими ушами.

— Прости, — он взял Дарью за руку. — Я не хотел, чтобы ты снова это пережила.

— Мне стало спокойно, — Дарья улыбнулась. — В ту ночь. Потом был мой первый конец света, мне было очень страшно, да, но я никогда потом не злилась на Лену, и не желала ей зла. Наверное, я там, в больнице, всё поняла. — Она встала. — Чай заварю, — пояснила Дарья. — Сейчас свежую воду вскипячу и…

Она услышала первой и выбежала. Мария стояла, держась одной рукой за дверной косяк, а другой за горло.

— Нет-нет! — Дарья поймала руку Николаева, он хотел поддержать Марию. — Не трогайте! Не толкайте её! Я сейчас!

Она умчалась на кухню и через полминуты принесла стаканчик — колпачок из-под какого-то лекарства, а в нём немного прозрачной жидкости. Осторожно поднесла к губам Марии и вылила внутрь всё содержимое.

— Просто подержи во рту, — Дарья смотрела в её глаза. — Просто подержи, не пробуй глотать. Потерпи чуть-чуть!

Минут через пять Марии стало легче настолько, что сумела проглотить то, что оставалось во рту. И ей дали ещё. А ещё минут через пять она сумела дойти до кухни и сесть там на стул. Дарья сбегала за пледом и подушкой.

— Извините, — едва слышно прошептала Мария, подняв голову. — Вроде и на ночь пила все эти колёса, а толку нет.

— Сейчас чай будет, — Дарья погладила её по голове. — Выпьешь крепкого чая, станет лучше.

* * *

Половина пятого утра. Уже час они сидели на кухне — молча пили чай. Едва он заканчивался, Дарья заваривала новый, и каждый раз новый. Сортов чая Николаев купил восемь — всё, что перечислила Мария. И почти всё ему очень нравилось.

Кошка сидела на коленях Марии и громко мурлыкала.

— Только сейчас дошло, — Мария подняла взгляд. — Ты столько раз рассказывала свою историю, а я только сейчас поняла. Ты простила её, и она ушла, да? Вернулась к живым… — Мария помотала головой. — Вернулась к себе.

Дарья кивнула.

— Я не сразу поверила, что умерла, — Мария отпила чая. — А когда поверила, мечтала найти эту сволочь, что сидела в тракторе. Где угодно, на том свете, на этом. И точно так же переехать, чтобы кишки так же наружу полезли во все стороны. Хотя я сама была дура, сама поскользнулась, потому что не смотрела, куда иду. Я сказала себе тогда, что никогда его не прощу.

Дарья опустила голову.

— Теперь не знаю, — Мария отпила ещё. — Теперь, наверное, я бы его простила. У него, поди, семья была, или есть, не знаю. Если бы он так же погано умер, я бы всё равно там не ожила.

— Попробуй, — тихо предложила Дарья, взяв её за руки. — Попробуй прямо сейчас.

— Я не знаю, кто ты, — Мария посмотрела вверх. — Не знаю, что потом с тобой было. Но если от этого тебе может стать лучше, я тебя прощаю. И прости меня за то, что я желала тебе смерти. Глупая была.

Её губы задрожали. Дарья метнула взгляд в Николаева. Тот кивнул и тихонько покинул кухню, осторожно прикрыв за собой дверь. Он успел услышать, как плачет Мария, и от этого, если честно, самому становилось почти невыносимо.

Он вспомнил лицо шофёра — точнее, оба лица. И того, кто вёл ту злосчастную машину, и водителя «КамАЗа». Наверное, я тоже могу простить обоих, подумал Николаев. Вот только смогу ли сказать так, чтобы сам поверил. Слишком мало прощал, это точно. Вроде и не держал никогда обиду, а вот по-настоящему тоже не прощал.

Он понял, что сидит у себя в комнате, прижав ладони к лицу, а Дарья сидит на полу, перед ним.

— Она спит, — шепнула Дарья. — Ушла к себе, и заснула. Может, и вам тоже поспать немного? Хотите, я тут посижу?

— Нет, не засну, — помотал головой Николаев. — Можно просто посидеть. Там, на кухне. Поговорить о чём-нибудь приятном. А можно кино включить, тихонько.

Дарья оживилась.

— Давайте! Я сейчас чаю свежего сделаю, да? И посижу с вами. Что вы так смотрите?

— Знаю тебя только сутки, — Николаев сам не ожидал, что сумеет сказать, — а кажется, что знаю всю жизнь.

Дарья рассмеялась.

— Может, на самом деле знаете всю жизнь! Вы тоже пробовали, да?

— Что, прости?

— Пробовали простить того шофёра. Из-за которого вас… из-за которого вы здесь.

— Не пробовал. Не могу пока.

— Только не бойтесь! — Дарья взяла его за руку. — Над этим у нас никто не посмеётся. Честно-честно! Скажете, как только поймёте, ладно? Даже если там об этом не узнают, вам станет легче. Ну всё, идёмте! Давайте, давайте! Я не дам вам грустить!

* * *

Фильм — «Бриллиантовая рука» — уже заканчивался, шли последние титры, когда дверь гостиной отворилась. Там стояла Мария, в халате. Задумчивая.

— Мне снилось, — она обвела взглядом остальных. — Сейчас снилось, как мы с мамой и папой на море ездили. Наверное, я никогда не была такой счастливой, как в то лето.

Дарья улыбнулась.

Мария молча подошла к дивану, уселась на пол и положила голову Дарье на колени. Так и сидели, долго-долго.

12.

На песчаную косу — где дядя Гоша и Петрович уже вовсю готовили шашлык — Николаев с девушками прибыли первыми.

— А вот наши красавицы! — дядя Гоша обнял девушек. Во хватка! — Сергей, стало лучше? Вижу, что лучше!

— Дядя Гоша, вам помочь?

— Петрович помогает, — пояснил дядя Гоша. — Вы пока салатом займитесь, зеленью. Всё вон там, в палатке.

— Сорок лет здесь! — поразился Николаев, помогая Марии вымыть зелень. — Никогда бы не поверил.

— Сорок пять, — поправила Дарья. — Мы пять лет ищем одиннадцатого. Простите! — но Николаев улыбнулся и кивнул — всё в порядке. — Знаете, много людей встречали. Но они все такие странные были. Не верили. Ни во что. То убить кого-то из нас хотели, то ещё что-нибудь. Мы уже и надеяться перестали…