Этап

— Жизнь налаживается, — кивнула Мария. — Здорово. Я думала, он никогда не решится. Так, у меня планы снова кино посмотреть. Сейчас прогуляемся, за диском зайдём каким-нибудь, и домой. Нормально? Даша, у тебя вещи-то все там остались, может, купить что-то надо?

— Надо! — Дарья отчего-то покраснела и, схватив Марию за руку, повлекла в сторону.

— Иди домой! — крикнула Мария. — Мы догоним.

— А мы с тобой, — Николаев сунул руку в карман и погладил Кошку, — пока чай сообразим. Или ещё чего.

13.

Уже после кино, пока пили чай, Николаев вспомнил про Фоминых, и достал из кармана ключ.

— Это откуда? — поинтересовалась Мария, и Николаев рассказал, как встретил здешних Елену и Дарью.

— Обалдеть, — прошептала Мария. — Ты уверен? Они, или похожие?

— Если похожие, то я не отличу. И голос, и вид.

— Пойдёшь к ним?

— Пойду. Завтра позвоню, как минимум. Всё точно так же: собираются в отпуск на море, и дата та же, на следующий день за полнолунием.

— Дядя Миша рассказывал, что встречал свою жену. Здесь, — уточнила Дарья. — Там она умерла за пять лет до того, как он сюда попал. А потом её здесь видел, три раза или четыре, уже не помню.

— Что один раз встречал, я помню, — задумалась Мария. — А что ещё были разы, уже нет. И что?

— Ты не понимаешь? Уже многие говорили. Некоторые из тех, кто сейчас здесь, там уже умерли. Мне один раз показалось, что я Лену видела. Лену Трофимову, — уточнила Дарья. — Но может, только показалось.

— Слушай, попробуй сделать их фото! — предложила Мария. — У многих ведь вещи переносятся. Может, у тебя тоже, кстати. Положим фотки туда, а потом сравним, если ещё раз встретим. Мне уже самой интересно. Вот только ключ у тебя откуда? Там у тебя был ключ от их квартиры?

— Нет. Это был ключ от моей квартиры. Я пришёл к себе домой, а встретил там… — Николаев осёкся.

— Они умерли, — спокойно сообщила Дарья. — Там умерли, не здесь. Федя записывал такое: если человек попадал в родной город, и там находил кого-то ещё, вроде бы знакомых, потом выяснялось, что эти люди там давно умерли.

В голове у Николаева неожиданно стало чуть больше порядка.

— Точно, — он потёр лоб. — Умерли. Сейчас только вспомнил. Только фамилии у них были другие. Грустная история. Это были жена и дочь друга, они погибли в автокатастрофе. Он ещё месяц прожил, потом застрелился. Я к нему в тот день в гости шёл, хотел на природу вывезти. Минут на пять опоздал. А здесь, она рассказывала, он попал под машину, а они остались. И я, ну, то есть тот, кем они меня считают, помог им выжить. Она хотела руки на себя наложить — он, то есть я, не позволил.

Мария поёжилась.

— Словно напоминание, — произнесла она, наконец. — Да? Ты приходишь домой, а там они. И знают тебя, и очень обрадовались.

— Дядя Серёжа, — Даша взяла его за руку. — А можно, я как-нибудь встречусь с ними? С Дашей хотя бы. Не расстраивайтесь! Такое со многими случается. Ведь они живы тут, да? Значит, кто-то помнит их, кому-то они нужны.

— Можно, — кивнул Николаев. — Вы обе правы, это знак. Я повидаюсь с ними.

— И давайте тему сменим! — решительно заявила Мария. — Хватит уже воспоминаний, да? Даша, идём кино выберем!

* * *

— Что не спишь? — Мария появилась у него в комнате. Он уже постелил, уже Кошка валялась на постели, принимая живописные позы. Но не спалось. Сидел на диване, и думал.

Она проследила его взгляд, и увидела ключ от квартиры Фоминых — на столе, среди прочей мелочи, которую Николаев на ночь вынимал из карманов.

Мария прикрыла дверь и уселась рядом на диван.

— Слушай, — взяла его за руку. — Это не моё дело. Пошлёшь подальше, не обижусь. У тебя с ней что-то было?

— Было, — выдерживать её взгляд было нелегко.

— А он знал?

— Конечно, — пожал плечами Николаев. — Но мы тогда ещё не были женаты. Ни он, ни я. И с Марией… с той Марией я ещё не встретился.

— Извини, — она прижалась к его плечу. — Я поняла, что она тебе не чужая. Как только ты о ней заговорил. Федя говорил, что иногда мы видим здесь тех, кто точно умер там. И это значит, что они тебе что-то должны сказать. Или ты им. Ты уже знаешь, что должен сказать?

Снова её взгляд. Требовательный, серьёзный.

— Пока нет. В первый раз мне вообще казалось, что всё это — страшный сон. А потом они умерли, и я ничем не мог им помочь. То есть думал, что её Даше можно помочь, но после того, что Фёдор рассказывал — знаю, не смог бы. Она была уже мертва, когда бросилась на меня.

Мария покивала и встала.

— Даша считает тебя отцом, — она понизила голос. — Наверное, ты сам уже понял. А я… — она взялась за ручку двери. — Когда-нибудь, когда я так зайду, ты попросишь меня остаться. И я увижу, что это правда. И останусь. Спокойной ночи!

* * *

Радиатор грузовика полетел в лицо, и Николаев проснулся.

Хороши пирожки: опять четверть третьего ночи. Я выспался, понял Николаев. Сегодня начнётся настоящая работа. Который я день здесь? Пятый? Шестой? Вроде бы шестой, надо начинать вести дневник.

Контрастный душ снова помог обрести ясность мышления, и прогнать видения сна. До того, как там появилась картина аварии, снились другие фрагменты, не менее неприятные — то утро, когда зомби заполонили мирный, ничего не подозревающий город. Страшнее всего было лицо Дарьи Фоминой, оно настолько хорошо врезалось в память, что вытравить его оттуда не удавалось.

Николаев выглянул в гостиную — увидел, что на кухне горит свет. Понятно. А ведь браслеты мы ей не подарили, мелькнула мысль. Непорядок. Он добыл из шкафчика браслеты, и прошёл на кухню.

— Ой, какая прелесть! — восхитилась Дарья, когда он протянул ей браслеты. — Это мне, да? Спасибо! — и снова обняла его. — Можно сейчас надеть?

Тётя Надя ворчит, когда Дарья надевает украшения, припомнил Николаев. Только против серёжек ничего не имеет.

— Конечно, — Николаев уселся, глядя, как Дарья поднимает руки, поворачивается и любуется янтарём.