Этап
Шрифт:
— И всё время в разные города, — подвёл итог Николаев. — Ну, между некоторыми городами.
— Точно-точно, — согласилась Мария. — Вот, сам уже видишь — Новосибирск, Томск, Омск, это основные. Иногда выносит подальше, как в прошлый раз. А у многих других команд один город, и всё. Как у этого Бартоломью. Кстати, он на духовых играет неплохо, надо будет его на пикнике раскрутить, пусть сыграет.
Даша уснула во время второй половины фильма "Остров сокровищ" — специально все вместе за ним сходили. Мария улыбнулась, осторожно толкнула локтем Николаева — тот глянул влево, Даша сидела слева от
— Это нормально, — пояснила Мария, понизив голос. — После сброса всегда так с ней. Сейчас я постелю ей, а ты потом перенесёшь.
Она покинула гостиную, а Николаев смотрел на Дарью. Точно, они с той Дарьей, его дочерью (биологической? как это правильно называется?), очень похожи. И лицом, и цветом волос, и даже некоторыми манерами. Как такое может быть? Или это ему просто померещилось, как и Елене тогда? Дарья крепче сжала в руках книгу, когда он понёс её в её комнату, и это всё — не проснулась, даже не вздрогнула. Мария жестом спровадила Николаева прочь, и он вернулся в гостиную — выключить видео и малость прибраться. Дарья не обманула, как минимум на этот вечер нашла всем по любимому чаю.
— Теперь моя очередь, — Мария забралась в постель с книгой. — Грей меня! А потом развлекать будешь!
— В смысле, твоя очередь? — Николаев прикрыл её пледом поверх одеяла.
— Плед мне не нужен, сам давай грей, — Мария фыркнула и посерьёзнела. — Я обычно к этому моменту стаканчик или два вина пила. Потому что иначе снова трясти начинало, сил не было, и вспоминалось всё самое пакостное. Уже трясёт, хотя всего немножко. О, Кошка, иди ко мне! Ну, не вредничай!
Кошка вспрыгнула в постель, громко мурлыча, прошлась у Марии по спине и улеглась прямо на книгу.
— Вот зараза! — Мария погладила её. — Заметил, да? Если читаешь, всегда сядет или ляжет на книгу.
— А зачем тебе книга, если кошка пришла? — Николаев включил лампочку над кроватью и выключил верхний свет. Стоило присесть на диван, и сразу чувствовалась усталость.
— Да, действительно, — согласилась Мария. — Слушай, а откуда они её взяли, Кошку? Никогда таких мелких не видела.
— На улице подобрали. Говорят, чуть под машину не попала, чудом спаслась, — пояснил Николаев. — Даша, та Даша, рассказывала, что у Кошки был ошейник, а на нём номер телефона. Они звонили — телефона такого вообще не было. Удивились, дали объявления, но хозяева не нашлись. Правда, Даша всё равно сказала, что Кошку никому не отдаст.
— Под машину, — покачала головой Мария. — Ну точно, наша Кошка.
— Вот не пойму, — Николаев вспомнил, что не давало покоя, когда Петрович рассказывал о встрече с Аввакумом. — Ты говоришь, что мы тут все под машину попали, или в автокатастрофу. А Аввакум? Его брёвнами завалило. А как раньше сюда попадали, когда машин ещё не было?
— Попасть можно и под телегу, — пожала плечами Мария. — Федя говорил так: попадают те, кто перед смертью испытывал что-то очень сильное. Ну, сильно радовался, злился, всё такое. И необязательно под машину. Главное, чтобы не мгновенно, чтобы заметить успел, и чтобы очень больно было, — её передёрнуло. — Слушай, давай сменим тему. У Феди потом расспросишь. Эй, это моя подушка, вон твоя!
Николаев успел нащупать под её подушкой что-то круглое и рассмеялся. Мария ткнула его кулаком в бок.
— Будешь так ржать, утром его не получишь! Всё,
гаси свет, не буду читать.Кошка отбежала подальше — улеглась в ногах, а Мария прижалась к Николаеву, обняла его и почти сразу же заснула. Как выключилась. Николаев лежал, улыбаясь, прижимая её к себе. Пусть твой сон будет спокойным. И мне, в самом деле, очень спокойно. Похоже, тоже начинаю привыкать. Здесь конец света — не завершение истории, а просто этап жизни, Петрович прав.
Кошка залезла к нему на грудь и улеглась, жмурясь и мурлыча. И Николаев уснул сам — и тоже как выключился. И ничего не снилось.
26.
— Что ж, это полезный опыт, — покивал Фёдор. — Ваша поездка в Юргу. Вы поняли, да? Каждый наш предмет, как и мы сами, приносит часть нашего времени, привычной нам реальности. И она остаётся. А там, где нас не было… — он посмотрел в окно задумчиво, — там нет вообще ничего.
Николаеву стало зябко.
— Постойте, как — вообще ничего?
Фёдор пожал плечами.
— Буквально. Есть очаги, где реальность ещё живёт. Мы в одном из таких. А вот если бы вы оставили в том поезде кинокамеру — так, чтобы её не нашли — а потом посмотрели, что она записала, когда поезд вернётся — вы бы очень огорчились. Там действительно ничего. Не пустота, нет — там есть какая-то земля, какой-то пейзаж. И всё. Ни людей, ни построек, ничего. Чем дальше от поезда, в котором находится камера, тем меньше там реальности. Но мы не сможем увидеть её своими глазами — ведь мы приносим частичку своего мира с собой. А вот камера может, я видел такие записи.
— Стоп-стоп-стоп, — Николаеву стало жарко. — Погодите. А космос, а Солнечная система? Их тоже нет?
— Есть в той мере, в которой мы о них знаем, — Фёдор налил им с Николаевым ещё по чашке чая. — И чем больше людей придерживаются одной и той же картины мира, тем плотнее она вокруг нас. Понимаете?
— Погодите. Если я сейчас пойду и всем расскажу, не знаю, что Земля плоская, стоит на слонах и так далее — так и станет? Стойте, а телефонная связь? Если между нашими городами на самом деле ничего нет…
— На самом деле, — Фёдор поднял указательный палец. — Вот правильные слова. Мы все видим здесь то, что считаем привычной реальностью. Мир не становится таким, каким вы захотите, если вы просто вообразите. Но каждый из нас — это частичка того человека, который прибыл из другой реальности, живой и развивающейся. Как вам объяснить… ну, представьте, что вы взяли с собой частичку того мира. Вы как фонарь — освещаете всё вокруг себя, и там, куда достаёт свет, там вы видите привычную вам реальность. А теперь представьте, что таких людей вокруг очень много.
— Понятно, — Николаев вытер лоб платком. — То есть непонятно, но аналогия понятна. Чёрт, я тут с ума сойду!
— Вот этого делать не нужно, — Фёдор посерьёзнел. — Понимаете, я не верю в загробную жизнь. Я и в волшебство разное не верил. Но вы же сами видите, что делают наши предметы. Можно, конечно, считать это всё сном, бредом умирающего человека, но ведь мир, этот мир остаётся! Вы засыпаете в нём — и просыпаетесь в нём же! Если не считать предметов, то все законы физики и прочего здесь ровно такие же! Понимаете? Реальность, которая вокруг нас, живёт вместе с нами. Я так считаю: если уж мы здесь, нужно понять законы этого мира, найти в них способ что-то изменить. В нас изменить, в этом мире, или повсюду. Изменить так, чтобы вырваться из этого круга.