Это дикое сердце

Его холодное безразличие притягивало Калиду, и, когда он приезжал в городок, она всегда была к его услугам, даже если в это время с кем-то спала или флиртовала. И Чандос неизменно приходил к ней. Он останавливался в доме ее матери, что было очень удобно.

Чандос не любил гостиниц и, приехав в Аламеду в первый раз, уговорил Маму сдать ему комнату. Маме он сразу понравился в отличие от других мужчин Калиды. К тому же в доме пустовали комнаты братьев Калиды, которые выросли и покинули родительский кров. Мама знала, чем занимались по ночам Чандос и ее дочь. Калида водила к себе и других мужчин, даже Марио, и пожилая мексиканка давно оставила попытки образумить дочь. Калида всегда поступала только так, как ей нравилось.

И вот теперь мужчина, которого она считала только своим, привез в городок другую женщину, да еще попросил Маму приглядывать за ней. Какая неслыханная наглость!

— От чего так сверкают твои глазки, chica [6] ?

— Это… это… — Калида умолкла, задумчиво посмотрев на Марио, и вдруг просияла. — Да нет, ничего. Плесни-ка мне виски, только не разбавляй, и я пойду обслуживать посетителей.

Калида наблюдала, как он наливает ей виски. Марио, ее дальний родственник, приехал в Аламеду девять лет назад вместе с ее семьей. До этого им пришлось сменить не один городок: местные жители крайне враждебно относились к приезжим мексиканцам, открывающим у них свой бизнес. Так они перебирались все дальше и дальше на север, пока не попали в Аламеду, где к ним отнеслись спокойно, ибо в этом городке они оказались первыми мексиканцами. Стряпня Мамы Альварес пришлась всем по душе, и никто не возражал, когда Марио открыл свой салун напротив ее ресторанчика. Салун процветал, потому что напитки Марио были хорошего качества и дешевле, чем у его конкурентов.

6

девочка (им.).

Иногда Калида снисходительно пускала Марио к себе в постель. Он, как и несколько других мужчин, готов был хоть сегодня вести ее под венец. Но Калида не хотела выходить замуж за Марио, хотя он был сильный, мускулистый, с бархатными карими глазами и тонкими усиками, делавшими его похожим на испанского гранда. Но она знала, что Марио труслив, он никогда не стал бы драться из-за нее.

Когда Марио протянул ей бокал виски, Калида одарила его улыбкой. В ее голове уже зрел план, который мог привести к самым разнообразным последствиям.

— Знаешь, а у мамы гостья, красавица gringa, — словно невзначай, сообщила она. — Вот только мама не знает, что она puta.

— А ты откуда знаешь?

— Девчонка сказала, что, как только заживет ее больная нога, она сразу переедет от нас к Берте и будет там работать.

Калида разожгла любопытство Марио. Он часто бывал в публичном доме Берты, хотя мог пользоваться там услугами лишь нескольких девиц. А новая проститутка, особенно красивая, конечно, будет нарасхват у Берты, и ему вряд ли удастся переспать с ней.

— Ты расскажешь матери? — поинтересовался он.

Калида пожала плечами и, сложив губки бантиком, ответила:

— А зачем? Она такая приветливая, разговорчивая, и… знаешь, мне даже жаль ее. Она в отчаянном положении. Просто не представляю, каково это: хотеть мужчину и не иметь ни одного под рукой. Бедняжке невтерпеж, понимаешь?

— Это она сама тебе сказала? Калида кивнула и, перегнувшись через стойку, прошептала:

— Она даже спрашивала меня, не знаю ли я кого-нибудь… кто мог бы ею заинтересоваться. А как ты? — Марио нахмурился, и она засмеялась, — Ну же, Марио! Я знаю, ты все равно когда-нибудь переспишь с ней. Мне до этого нет никакого дела, querido [7] : я знаю, для тебя это просто баловство. Но согласись, лучше уж воспользоваться ею не откладывая, чем ждать, когда она попадет к Берте. Там она встретит тебя уже истасканной и усталой, а сейчас изнемогает от желания.

7

любимый (исп.).

Сработало, она купила его! Калиду убедил в этом его взгляд. Марио возбудила одна мысль о том, что он первым в городке переспит с новой женщиной.

— А как же твоя мама? — спросил он.

— Подожди до завтрашнего вечера. Энн Харвел пригласила маму на день рождения, и она уйдет, как только ресторан покинет последний посетитель. Конечно, она не задержится допоздна, ведь утром мама собирается в церковь. Главное — не шуми, и тогда, уверена, gringa захочет, чтобы ты остался с ней на всю ночь. А уйдешь утром, когда мама будет в церкви.

— Ты скажешь девушке, что я приду?

— Нет, Марио, — Калида усмехнулась, — устроим ей сюрприз. Мне не хочется, чтобы она чувствовала себя в долгу передо мной. Ты только постарайся объяснить ей причину своего визита до того, как она закричит.

"И, — продолжила Калида про себя, — если все пойдет как надо, то Чандос вернется как раз вовремя, чтобы порадоваться этому сюрпризу. Вот будет веселая сценка! Неплохо бы увидеть все это». Но даже мысль об этом согревала ее.

Глава 33

Квадрат желтого света падал на узкую грязную улочку перед маленьким домиком. В этот вечер здесь было тихо: по субботам народ собирался и шумел на главной улице городка, далеко отсюда.

Чандосу сказали, что на этой улочке живут в основном девушки-танцовщицы и одна из них, Лоретта, — женщина Уэйда Смита.

Чтобы найти ее, Чандос потратил чертову уйму времени, ведь Смит жил в Парисе под другим именем и, находясь в розыске, старался не привлекать к себе излишнего внимания. Здесь, в городке, мало кто знал человека по имени Уилл Грин.

Конечно, Уилл Грин мог оказаться вовсе не тем, за кем охотился Чандос, и все-таки, похоже, на этот раз удача улыбнулась ему. Он постоял в тени на другой стороне улочки, наблюдая за домиком, потом двинулся к крыльцу, прижав к боку револьвер. Сердце сильно билось от приятного возбуждения. Приближалась развязка, о которой Чандос так долго мечтал. Еще немного, и он встретится лицом к лицу с убийцей сестры.

Прокравшись к двери, Чандос осторожно повернул ручку — не заперто. Приложившись ухом, прислушался: ничего, только кровь стучала у него в висках.

Он опять медленно повернул ручку, затем быстро толкнул дверь ногой. От удара задрожала вся передняя стена домика. С полки посыпалась посуда, одна чашка выкатилась на середину грязного пола. Светловолосая девушка посмотрела с постели на дуло револьвера.

Под тонкой Простыней вырисовывались маленькие, едва сформировавшиеся груди. Чандос видел, что ей от силы тринадцать-четырнадцать лет. Может, он ошибся домом?

— Лоретта?

— Да?

Девочка съежилась от страха.

Чандос шумно вздохнул. Он не ошибся — это тот самый дом! Ему следовало бы помнить, что Смит питал пристрастие к юным девочкам.

Она была избита, и сильно. Одна сторона лица потемнела и распухла, на другой чернел заплывший глаз. От ключицы до левого плеча тянулся огромный страшный синяк, на обеих руках выше локтя вкруговую виднелись мелкие — следы жестокой хватки. О том, как выглядит ее тело, скрытое под простыней, Чандос не хотел даже думать.

— Где он?

— К… кто? — испуганно спросила она трогательным детским голоском, и Чандос вдруг понял, каким страшным кажется он ей сейчас: заросший щетиной — он не брился с тех пор, как расстался с Кортни, — и с револьвером в руке, по-прежнему нацеленным на девушку.