Шрифт:
Июнь 2019 года.
В магазине было душно, немного спасало то, что эту духоту перемешивали пара вентиляторов. Шары, шапки, шляпы, перья, сабли, конфети, плащи и прочая маскарадная мишура облепляли помещение магазинчика, как водоросли подводную пещеру. Маски заполняли заднюю стену кассового отдела.
– Дайте, пожалуйста, маску.
– Вам какую?
Особой разницы не было. Какого-то системного подхода к этому пункту тоже не было. Но в гирлянде различных личин выделялась одна, именно с такой издевательской улыбкой он хотел бы начать операцию. На неё он и указал…
Часть 1. Друзья во всём – друзья навеки!
Даню и Юру связывала крепкая проверенная временем дружба. Им по двадцать четыре года и сорок шесть процентов своего жизненного пути они знакомы – отложите калькулятор – с тринадцати лет. Их дружба прошла большой путь и постоянно прогрессировала. Но то, что она приведёт их к жуткому смертельному испытанию, они не могли предположить на протяжении всего этого времени вплоть до самого момента этого несчастья.
К Дане это испытание пришло в образе Гая Фокса. Он вышел из дома приятным летним утром, несильный ветер шевелил его светлые волосы, редкая щетина была чуть темнее и не шевелилась: не хватало длины. Его хитроватые глаза жадно вбирали в себя утренний солнечный пейзаж. Он шёл из подъезда через арку на гостевую парковку, расположенную с внешней стороны дома, а не во дворе. Он уже открывал дверь своего Эскалейда, который составлял ощутимую часть его
– Эй, дружище, извини, подмогни немного!
В этот момент Даня обернулся и увидел подходящего к нему парня в маске Гая Фокса из комикса и фильма “В – значит вендетта”. Даня удержался от конвульсивного вздрагивания только потому, что этот персонаж только что окликнул его вполне дружелюбным голосом. Но внутри прошла волна тревоги. Такое всё-таки у этой маски неприятное лицо, если можно так выразиться.
– Помочь? – глядя на незнакомца, начал Даня с неохотой разбираться в вопросе.
– Да ладно!!! – обрадовалась маска. – Сабля, это ты?! Ну ничего себе, я вообще твой фанат, ну мне повезло! Слушай, я тут эпизод снимаю для моего влога, он не такой офигенный, конечно, как у вас с Флагманом, но я пока начинаю. Вот, на палку всё отснял, но мне тут мысль пришла: хочется на камеру пробежку заснять, а помощника я сегодня не взял, думал, сам справлюсь. Это у вас, наверное, целая бригада вокруг вьётся при съёмках. Ну что, поможешь? – не дожидаясь ответа, всучил камеру Дане незнакомец. – Слушай, у тебя тачка крутая слишком для моей задумки, вон туда встань и вот в этот ракурс снимай, я навстречу побегу, два дубля сделаем максимум. Ну, слушай, вот мне повезло, парни обзавидуются, а Ленка так вообще очумеет, она от тебя просто тащится, – отходя для разбега, не унимался Фокс. – Да, да, вот так, чутка ещё отойди, вон к той машине, вот, хорош. Давай! Раз-два-три, поехали!
Даня нажал пуск, запись пошла: Гай Фокс со страшной ухмылкой несётся прямиком в кадр, вдруг, на бегу из кармана куртки он что-то извлекает, в камеру не видно что. И тут вальяжная снисходительность, вызванная бурными восторгами незнакомца, сменяется болезненными сокращениями мышц всего тела. Даня роняет камеру, падает, а разряды из электрошокера следуют один за другим много раз, и вот тело уже не слушается, но сознание ещё видит из головы укол в плечо и постепенно накрывается плотным одеялом. Даня вроде бы и видит что-то и кого-то, но насколько это реально, ответить затруднялся даже потом.
Незнакомец ещё некоторое время кружит над семидесятью пятью килограммами блогера под ником Сабля, облачёнными в джинсу. Даня беспомощно шевелит руками и ногами, тщетно пытаясь встать, а парень в маске снимает это на видео, затем подаёт ему руку, но Сабля уже не реагирует: он в отрубе. Фокс присаживается, бережно подбирает жертву и усаживает в свою машину на переднее пассажирское место, не забывая о ремне безопасности. То ли форд, то ли фольксваген, то ли тойота, короче, обычная среднестатистическая мыльница. Со стороны это выглядит, как будто двое приятелей снимают какое-то оригинальное видео «небось, для интернета». На это и был расчёт, если кто-то это и видел, то не обратил на происшествие особого внимания, видео камера даёт расширенные права и увеличивает возможности. Тот, что в маске был крупнее, причём эта крупнота была причиной больше мощи, чем веса.
Похититель сел в машину, снял маску, завёл двигатель и порулил за город в сторону Колтушей.
В металлическом ангаре Даню ждал его друг Юра, он же коллега с погонялом Флагман. Ну, как ждал, просто промежуток времени в несколько часов, истекая, приближал доставку Дани в этот же ангар, но в другое помещение. Юра находился здесь ещё с вечера предыдущего дня. Ему тоже довелось пройти через электрошокер и укол коктейля из Аминазина и Элзепама. Но исполнено это было немного банальнее – нападение в подъезде. Зато с цветами. Потому что Юра жил в доме без видеонаблюдения. В этом случае это выглядело, как парень в костюме и галстуке, в очках с букетом цветов волочил пьяного друга в машину: форд, фольксваген или, может, шкода какая-нибудь, обычная мыльница серого или серебристого цвета. Возможный вопрос: почему этот чувак с цветами, а другой пьяный, ведь, если они с вечеринки, то букет должен был остаться там, лишь в теории возможный вопрос. На практике же очень малый процент людей задаются такими вопросами на счёт прохожих.
Юра сидел на торце деревянного лежака, который стоял на земляном полу в клетке, сваренной из арматурной сетки…
К сожалению для парней, находящихся в столь неудобном и тревожном положении, оставим их на некоторое время (мы им всё равно не помощники) и посвятим его на сопровождение этих же бедолаг от момента знакомства друг с другом до этого злополучного дня.
Познакомились они в лагере отдыха в две тысячи восьмом году. Оба оказались там случайно. Родителям Дани срочно понадобилось личное присутствие в Китае по работе. Они сочетали государственную службу с бизнесом. Отец работал на таможне далеко не рядовым служащим. А мать была генеральным директором нескольких юридических лиц, торгующих с Китаем, естественно, не без активной помощи полковника таможенной службы. Планировалось, что они совершат большой тур по Южным европейским странам, но работа нарушила их планы, и им срочно пришлось придумывать, куда деть своего ненаглядного Даника. Это оказался лагерь Чайка в Приозерском районе Ленинградской области. А Юру родители и не собирались брать с собой в отпуск, они отправились в Доминикану, сообщив ему, что, когда ему исполнится восемнадцать, обязательно возьмут его с собой в эту удивительную страну. Они предложили ему выбрать лагерь в Болгарии или Турции. Но Юра сказал, что хочет в русский лагерь с нашей природой, в уме он исходил из наличия возможности дать дёру в Питер, если ему что-то не понравится.
Даня давно уже был дружен с видеокамерой. Именно благодаря ей он пару лет назад прекратил нападки одноклассников, засняв их попытку накормить его мокрой тряпкой. Они перестали его трогать, но и в свой круг его не приняли, наградив его кличкой папарацци, легко трансформируемой при надобности в пидорацци. В лагерь он тоже взял камеру и несколько аккумуляторов. Благодаря родителям он не испытывал никакой трудности в обладании самыми последними моделями видео устройств.
Юра в тринадцать лет и не думал ни о каких видеокамерах, но общее у них было то, что он тоже не пользовался популярностью в классе. Он был выше среднего роста, но не имел могучего сложения и лицо его, растягиваемое подростковым развитием в издевательской пропорции, не добавляло ему успеха у сверстников. Только годам к двадцати лицо его можно было назвать интересно-мужественным, да и комплекция стала больше походить на мужскую.
Они оказались в одном отряде благодаря возрасту, а в одной палате оказались потому, что ребята из первой палаты – сливки местного общества, приезжающие сюда не в первый раз, выставили Юру с вещами, освободив место для Димаса – мелкого заводилы. Новенький вожатый по незнанию определил Димаса в третью палату, туда, где обосновался Даня. Вот так Юра и Даня оказались в третьей. В этой палате всё было более-менее ровно, но основной костяк обошёлся как-то без них. И им ничего не оставалось, кроме как подружиться друг с другом. Эта смена для них стала первым моментом, когда они могли насладиться жизнью. Так как здесь не было их одноклассников, о них никто и ничего не знал. Благодаря камере и умению монтировать отснятое, Даня вскоре стал чуть ли не лидером третьего блока. Но это произошло позже, чем Юра стал его лучшим другом, по крайней мере, на территории детского лагеря Чайка, да и всего Приозерского района Ленинградской области. “Третий
блок” – это название они придумали с Юрой, и вскоре все палаты назывались блоками. А старожилы из первого блока уважительно просили снять, как они играют в баскетбол, плавают, кривляются на тренажёрах и выкаблучиваются на дискотеке. Даня делал из этого материала “улётные ролики”, как считали обитатели первого блока. Ролики были лишь неплохо сделаны, а улётность они приобретали только в глазах тех, кто был запечатлён на этих кадрах. По ходу дела, пока Даня монтировал эти клипы, он обучал Юру. Юре всё равно было нечего делать, да и магическое действие, производимое этим Даниным умением, показалось ему весьма полезным.Разъезжаясь из лагеря, ребята обменялись всеми координатами, к тому же Даня зарегистрировал Юру на сайте “Вконтакте” и добавил в друзья. Также он подарил свою камеру Юре, ведь родители уже купили ему несколько новых моделей. Жили они в соседних районах: Юра мог выйти из дома и, перейдя дорогу, оказаться в районе проживания Дани, из Калининского шагнуть в Красногвардейский, но конкретно до Даниного дома ещё оставалось четыре с половиной километра. В тринадцатилетнем возрасте это ещё ощутимое расстояние, но через пару лет – это уже по-соседству. Так и получилось, что сразу после лагеря друзья виделись не часто, но интернет позволял им быть на связи круглые сутки и обмениваться отснятым, а, главное, смонтированным материалом. Через два года у Юры началось покорение города, Даня присоединился к нему чуть позже. Карманных денег у них было предостаточно для того, чтобы им были везде рады. За эти два года их взаимоотношения с одноклассниками изменились. Изменения эти начались после совместного отдыха в лагере, когда они ощутили вкус уважения среди сверстников. Даня первым же делом опробовал новый метод в школе. Сначала они огрызались: “Что, опять фээсбэшника включаешь?”. Но когда Даня показал им смонтированный клип со сдачи нормативов по физкультуре, приём был объезжен ещё в лагере, одноклассники восхитились своими движениями, иногда в рапиде, умело подзвученными трансовыми мелодиями, угорая над теми, кто в замедленном движении летел яйцами в “коня”. Особенно веселил всех толстяк Ваня Рыжиков, который, кидая гранату, попадал в любую сторону, кроме нужной. В клипе это было сделано так, как будто раз за разом, кидая в разные стороны гранаты, Ваня попадал в алкаша, и тот быстро перебирая ногами, как умеют только алкаши, заваливался в кусты. В отдельном блоке появилась женская половина класса под матёрый рэп. Девчонки, увидев с каких ракурсов и какими планами они запечатлены, бросились на Даню, который только притворился, что пытается убежать. Это был триумф! Обладательницы самых выразительных поп тискали его, шутливо угрожая, что оденут его в женские шмотки и самого будут снимать, как он разминается перед шестидесятиметровкой. За этим ажиотажем, он не обратил никакого внимания, на Андрея Мазкова и Ленку Бурлагину, которые исполнили в этом фильме роли катающегося по матам неудачника и бесформенной толстушки, чьи крупные планы создавали совсем другое настроение, нежели прелести других девочек. Это же можно было не снимать… Но кто отменял возвышение за счёт других, особенно в детском коллективе? Изгои не придавались всеобщему веселью. Мазков, стоя в стороне, пробубнил про Даню: “А сам-то на турнике, как червяк извивается”. А Бурлагина пригрозила обиженно: “Ты – дурак, Коротков, чтоб больше меня не смел снимать”. Так Даня покинул лагерь отщепенцев и боле к нему не возвращался. Он шёл вперёд, наслаждаясь родительским финансовым благополучием и их благосклонностью, нарождающейся бесшабашной юностью, вниманием девочек, видеосъёмкой и скоростным интернетом.
Юра пошёл немного другим путём, несмотря на то, что путь этот был основан также на видеосъёмке. Он примкнул к тому движению дворовой гопоты, что промышляет подбрасыванием в костёр всевозможных горючих и взрывчатых веществ, скидыванием с крыш различных сложносоставных предметов (телевизор, комод, велосипед), катанием на товарных поездах и тому подобными опасными и зрелищными занятиями. Юра обогатил эту касту возможностью бесконечных видео повторов взамен бесконечным словесным пересказываниям – двадцать первый век вступал в свои права. Среди этой братии были как и вполне безобидные клоуны, так и весьма опасные типы. Видео спасало, но для ста процентов принятия Юры главарями ему пришлось закурить и начать баловство с изменением сознания: алкоголь, клей, ганжа. С клеем он, правда, расстался сразу же после первого раза: они собрались на плитах – одно из мест проведения их досуга, скрытое от посторонних глаз пачками бетонных плит, неизвестно кем здесь оставленных и непонятно для чего. Среди хабариков, битых бутылок, ломаных кирпичей и прочего мусора валялся кусок шланга, который и напал на обдышавшегося клеем и ацетоном Юру. На фоне передвигающихся плит шланг вдруг поднялся с земли, из него пошла пенистая струя, образуя хищную зубастую морду. В Юрином сознании, как он потом вспоминал, была уверенность, что эта тварь ядовита. Он бросался от неё в кусты, но оттуда выбегал с новой волной испуганных воплей. В кустах ему казалось, что он в объятиях ещё каких-то непонятных гадов, которые искали вход под одежду с окончательной целью: пробраться внутрь его тела. Эффект стал проходить, когда он забился в промежуток между плитами и они начали сдвигаться, но в тот самый момент, когда они должны были раздавить его, непостижимым образом расстояние между ними увеличивалось, и они начинали наезжать снова: раз за разом, всё медленней, пока не остановились. И лишь небольшое волнение их контуров напоминало о пережитом кошмаре. Но минут через десять – пятнадцать у него сильно заболела голова и ему пришлось прервать прогулку и пойти домой. После такого “ахтунга” никто уже не мог заставить его что-нибудь вдыхать в себя, если это предназначалось явно для других целей. Например, ганджубас был выращен специально для того, чтобы его курить, алкоголь сделан, чтобы пить. Позже он согласился попробовать амфетамин, потому что он создавался именно для того, чтобы вставлять, а не для того, чтобы что-нибудь склеивать, растворять краску или заправлять им автомобиль. А вот приём оксибутирата натрия он не признавал, потому что это лекарство разработано совсем для другого и эффект заключается в его передозировке. Такое разделение веществ осталось у него на всю жизнь после того злосчастного хищномордого шланга, ожившего при попытке надышаться клеем и ацетоном. К пятнадцати годам Юре надоели эти дворовые развлечения, да и контингент завсегдатаев строек, кладбищ и железных дорог, не сильно удовлетворял его. Он стал выбираться в центр города уже с другими ребятами, совсем по-другому одетыми и никогда не нюхавшими клея, зато смело идущими вперёд за своими первыми дорожками скорости и кокаина. Им повезло, что стало много меньше возможности скукожиться на героиновой игле, но в то же время впереди была набирающая силу волна спайс-суицидов. Но Юре это не грозило. Узнав, что от курения этих “миксов” возникают галлюцинации, он вспомнил шланг и, несмотря на то, что спайс приготовлен специально для курения, поставил табу на этом эксперименте. В течение осени и зимы своего пятнадцатилетия Юра гонял по городу, обрастая знакомыми. А Даня никак не мог с ним состыковаться, чтобы встать на рельсы следующего уровня развития юного прожигателя жизни: то родителям необходимо его присутствие в выходные на даче, то слишком холодно, как казалось Дане, или день рождения одноклассницы, на который нужно пойти, как же откажешь Симоне! На Новый Год Даня также не мог присоединиться к Юре: родители организовали семейную поездку в Сингапур. Много стран он уже объездил и вполне мог бы отказаться от зарубежной поездки с родителями в пользу новогодней ночи в компании новых друзей вместе с Юрцом, но посещение Сингапура он ждал давно, а тем более в Новый год. Это же невероятное буйство красок симбиоза традиционных восточных представлений, включая высокое мастерство азиатских пиротехников, с высокотехнологичными лазерными и аудиовизуальными чудесами!