Евхаристия

4. После этого диакон (или священник) должен тщательно осмотреть дискос и сам святой антиминс, чтобы на них не осталось крупиц Святого Тела и вообще частиц. Антиминсной губой надо осторожно отереть дискос и собрать с него и с антиминса все частицы в святую Чашу.

B чине причащения священнослужителей наблюдаются следующие отличия нашего порядка от греческого. У греков после вливания теплоты священник не причащает тотчас диакона, a сначала причащается сам, a потом уже и диакона. Иерусалимская редакция, кроме того, содержит в числе молитв перед причащением не только те, которые напечатаны в наших служебниках, но еще и дополнительно те, что печатаются в наших правильниках, a именно: «Ce приступаю… Боготворящую Кровь…» и молитвы «Усладил мя еси…», — «Во светлостях святых, Владыко Человеколюбче…».

Кроме того, иерусалимская редакция устанавливает при причащении от Чаши произносить слова «Во Имя Отца, аминь, и Сына, аминь, и Святого Духа, аминь». Этим подтверждается правильность мнения митрополита Филарета.

Причащение мирян.

Непосредственно за причащением священнослужителей следует причащение мирян. Издавна, с самой седой древности установлено причащать народ именно в этот момент Литургии, сразу же после совершившегося причастия клириков. O том свидетельствуют Этерия (Сильвия Аквитанка), литургии Апостольских постановлений II и VIII книг, [738] Иустин Философ [739] и др. Поэтому совершенно не оправдано укоренившееся с известного времени на Востоке (в некоторых областях) нововведение отлагать причастие мирян на после окончания Литургии, после отпуста, руководствуясь тем, якобы, соображением, чтобы не задерживать остальных мирян, не причащающихся. Это лишнее доказательство нашей расцерковленности и утраты евхаристического сознания. Это прямо противоречит строю и содержанию Литургии в последней ее части, a именно: 1. в гимне «Да исполнятся уста наша…» поется: «яко сподобил еси нас причаститися…», — 2. в ектении говорится: «… Приимше Божественных, Святых, Пречистых… Христовых Таин», — 3. перенесенные с престола на жертвенник Дары знаменуют вознесшегося Господа, и поэтому возвращать снова Дары на престол есть искажение самого смысла Литургии.

Причащение есть высший момент Евхаристии. Это и является целью самого Таинства. Преложение хлеба и вина в Тело и Кровь Спасителя совершается не ради только самого преложения, но именно ради причащения священнослужителей и присутствующих верных. B этом осуществляется и исполняется евхаристичность Церкви. Само слово «причащение» показывает особую связь, которая устанавливается между верными и Христом Спасителем. Святой Иоанн Златоуст («Беседа 24-ая на 1 послание к Коринфянам», X гл.) говорит, что верующие, причащаясь Святого Хлеба, соединяются друг с другом и со Христом, ибо это причащение есть нечто более сильное, чем обычная связь. «Как то Тело соединяется Христу, так и мы с Ним через этот Хлеб соединяемся». — «Почему я говорю приобщение, ? Потому, что мы есмы то самое Тело. Что есть Хлеб? Тело Христово. Чем же становятся причащающиеся? Телом Христовым. И не многие тела, но одно Тело». И далее он объясняет это на примере многих зерен пшеницы, ставших одним хлебом. Многие причастники составляют одно Тело Христа, т. е. Его Церковь. [740]

На Востоке с древности установилась такая терминология: y aпостола Павла (1 Кop. 10:16 [741]); [участвовать в Евхаристии] в 13 правиле Никейского Собора; [вкусить от непорочной Жертвы] у Филосторгия; [причащаться] у Феофилакта. Иногда находим и другие выражения, как, например, [Таинство соединения]: [причащение Святынь]; [святое и таинственное причащение]. На Западе установились свои выражения: communio [причастие], communicatio [приобщение], perceptio corporis et sanguinis participatio [принятие Тела и причастие Крови]. Римская практика при этом разделяла: communicare [приобщать] — причастие Тела Христова от руки епископа, a confirmare [подтверждать] — причастие Крови, подаваемое диаконом (Ordo Romanus, I, 20). Славянская терминология выковалась соответственно греческой, — причащение, приобщение. Во всяком случае, во всех этих словах выражается один и тот же смысл: единство верующих, причастников между собой и со Христом, Главой мистического Тела Церкви.

B настоящее время служебник предписывает после окончания причащения священнослужителей раскрыть царские врата. Священник подает святую Чашу, обычно покрытую не покровцем, a платом для утирания уст, поверх которой положена лжица, — диакону, и этот последний выносит ее из алтаря со словами: «Со страхом Божиим и верою приступите». Греческий служебник требует после окончания причащения священнослужителей дать певцам знак для прекращения пения киноника; он производится священником звездицей по краю дискоса. Диакон произносит: «Со страхом Божиим, верою и любовию приступите». Возглас этот более древний и встречается в старейших рукописных формулах литургии. [742] Славянская редакция его в течение времени утратила. Между тем он вполне соответствует смыслу евхаристических молитв. Так во второй молитве верных в литургии Златоуста сказано: «…Даждь им всегда со страхом и любовию служащым Тебе, неповинно и неосужденно причаститися Святых Твоих Таин…». И в Литургии Преждеосвященных Даров поется: «Верою и любовию приступим, да причастницы жизни вечныя будем». И в первой утренней молитве, которую священник читает во время шестопсалмия, сказано: «…И даждь им, со страхом и любовию всегда Тебе служащым, хвалити неисповедимую Твою благость…». Сочетание страха и любви нисколько не противоречит одно другому, т. к. это совсем не тот панический, рабский страх, который вон изгоняется любовью (1 Ин. 4:18 [743]), a страх сыновний, проникнутый почитанием величайшего Таинства и любовью к Небесному Отцу.

В наше время причащение мирян совершается при помощи особой лжицы, которой подаются верным и Тело, и Кровь Христовы вместе. В древности было не так. Причащались раздельно Тела и Крови, т. е. так, как это делают теперь священник и диакон. О раздельном причащении находим описания у Тертуллиана («De idololatria», cap. VII; «De corona», cap. III) и некоторых других писателей древности. Тело принималось на ладонь правой руки. Мужчины получали Тело непосредственно в руку, женщины же покрывали руку особым полотняным покровцем «dominicale» [воскресное]. Трулльский Собор (правило 101) запретил принимать Святые Дары в особые сосуды, изготовлявшиеся из благородных металлов, т. к. руки человека, который есть образ и подобие Божие, честнее всякого металла. Верные часто уносили Святые Дары с собой домой, и дома существовал обычай причащения самих себя этими запасными Дарами. О таком причащении дома говорят нам: Тертуллиан («Ad uxorem», 2:5), святой Киприан Карфагенский («De lapsis», cap. 26), святой Василий Великий (Epist. 93), Руфин (Historia monachorum), Иоанн Мосх в своем «Луге духовном» (гл. 29, 30). Эти три последние писателя свидетельствуют главным образом об этом обычае в монашеской среде. Приходится сделать заключение, что такое домашнее причащение не могло быть под обоими видами, так как с собой уносили только частицу Святого Тела. В последующие времена на Востоке обычай раздельного причащения вышел из употребления. Церковь ввела особые лжицы для причащения мирян Телом и Кровью вместе. Так как Трулльский Собор говорит еще о причащении раздельном и преподании мирянам Тела прямо в руку, то нет оснований думать, что лжицу завел святой Иоанн Златоуст, как это думал Никифор Каллист. [744] Лжица введена после Трулльского Собора, т. е. никак не ранее VIII века. По-гречески лжица называется , т. е. клещи, что символизирует таинственные клещи для угля из видения пророка Исайи (6:6 [745]).

На Востоке и у нас причащение верующих совершается вне алтаря, на солее. При причащении священник произносит каждый раз: «Причащается раб Божий (имярек), честнаго и Святаго Тела и Крове Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, во оставление грехов и в жизнь вечную». Диакон отирает причастнику уста покровцем, a причастник целует Чашу. Следует заметить, и священник обязан на это указывать перед причащением, чтобы миряне не крестились перед Чашею, не целовали влажными от причастия устами руки священника, a целовали только подножие или край Чаши. Подходить к Чаше надо со скрещенными на груди руками.

На Западе не везде была одинакова практика при причащении. Так в Галлии верные для причащения входили внутрь священной решетки алтаря (4-ое правило Собора в Туре, 567 года). В Испании высшие клирики причащались у алтаря, низшие — перед алтарем в хоре, миряне — вне хора. B Риме существовала практика священнику произносить при причащении верных: «Corpus Domini nostri Jesu Christi conservat animam tuam» [Тело Господа нашего Иисуса Христа сохраняет душу твою] или, по свидетельству Иоанна диакона, «Corpus D. N. J. C. sit mihi remedium sempiternum in vitam aeternam» [Тело Господа нашего Иисуса Христа да будет мне лекарством непреходящим для жизни вечной] и «Sanguis D. N. J. C. custodiet me in vitam aeternam» [Кровь Господа нашего Иисуса Христа да сохранит меня для жизни вечной]. B «De sacramentis» предписано говорить: «Corpus Christi» [Тело Христово], — на что отвечали иерею: «Amen».

Теперь, как это уже указывалось, причащение мирян является редким или, во всяком случае, не ежедневным. B древности было иначе. Присутствие на Литургии предполагало и причащение. K Литургии ходят не для того, чтобы слушать те или иные красивые песнопения, голоса диаконов или смотреть на пышный ритуал соборного служения. Присутствие на Литургии требует и участия в причащении. Теперь причастие есть последствие говения, его заключительный аккорд. Причащаются после исповеди, a исповедуются раз в год, a иногда и того реже. Причастие есть, таким образом, исключительное явление церковной жизни. B древней Церкви, где уровень нравственности был неизмеримо выше, исповедь была исключительным событием, т. к. совершенно иначе протекала покаянная дисциплина, a причастие было ежедневным или еженедельным. Причастие, как сказано, есть участие в жизни мистического Тела Церкви. Не причащаясь, нельзя быть и считать себя церковным. «Расцерковленность» современного общества в значительной степени объясняется отсутствием правильной евхаристической жизни у мирян. Все древние писатели говорят о повседневном причащении мирян. Свидетельства тому находим у автора «Дидахи» (гл. 14), у Тертуллиана, Ипполита, Киприана Карфагенского, Августина, Илария Пиктавийского, Амвросия. Так же и у восточных писателей: Иустина Философа, святого Климента Александрийского, Оригена и более поздних. Например, святой Василий Великий говорит в письме 93 к Патриции: «Хорошо и полезно причащаться каждый день». В Каппадокии, по свидетельству того же святого отца, причащались четыре раза в неделю: в воскресенье, среду, пятницу и субботу. В Александрии долго сохранялся обычай причащения самих себя Дарами, сохраняющимися дома. В монастырях Египта причащались раз в неделю. Златоуст говорит, как о прискорбном явлении своего времени, об ослаблении евхаристического порядка, о редком причастии (Беседы 17:4 на послание к Евреям; III на посл. к Ефесянам; о блаженной Филогонии).

На Востоке зато больше, чем на Западе, сохранился похвальный обычай причащения детей. В этом мы больше сохранили обычай древности. Западные ученые [746] не могут не признать древности этого обычая и того, следовательно, что Запад отступил от него. Святой Иустин Философ, равно как и Ориген, говорит о причащении тотчас же после крещения; a т. к. крещали не только взрослых, но и детей, то, вероятно, и их причащали. Никаких оговорок на этот счет эти писатели не содержат. Из произведений других писателей знаем совершенно определенно о причащении и младенцев. Так, например, об этом говорит святой Киприан Карфагенский («De lapsis», cap. 25), блаженный Августин (Epist. 217, ad Vital. Pelag.), Апостольские постановления (7:12-13), Тестамент Господа, Иоанн Мосх, Ареопагитики («О Церковной Иерархии», гл. VII). Совершенно определенно пишут о необходимости причащать детей: Папа Иннокентий I — отцам Милевского Собора, [747] Папа Лев Великий, [748] Папа Геласий. [749] причащении младенцев писал и Проспер Аквитанский, о том же знал и Турский Собор 813 года.

Впоследствии Запад отступил, как и в ряде других случаев, от древнейшей традиции и ограничил причащение детей тем возрастом, когда они уже в состоянии понимать отличие простого хлеба от евхаристического Тела Христова. Момент рационалистический преобладает у них и здесь. Для Востока же важно не понимание Таинства, a само мистическое действие, само обожение, совершающееся в Таинстве Евхаристии.

Говоря о причащении детей (особенно грудных), следует оговориться, что их причащают обычно только одною честною Кровию, не захватывая из Чаши и частицы Тела, т. к. младенцу трудно проглотить эту частицу. Посему также не причащают младенцев (не могущих проглотить Тела Христова) на Литургии Преждеосвященных Даров, т. к. на этой Литургии в Чаше не честная Кровь, a только вино. Сам Агнец напоен честною Кровию, a вино вливается в Чашу ради удобства причащения частицею Тела Господня. Во избежание возможных неосторожных и непроизвольных движений младенца его следует держать на правой руке и удерживать руки его.