Эволюция

«А он забавный, наш маленький. И подаёт надежды. Самостоятельности и борзости уже вполне достаточно. Мальку только злобности недостаёт, но с возрастом этот недостаток исчезает. Может быть, он даже далеко пойдёт, – подумал старый многоопытный осьминог. – Теперь я уверен: будет, кому передать эстафету!»

– Но людей-то много, больше семи миллиардов. Мы справимся?

– Учти, мама откладывает до двухсот тысяч яиц кряду. Будем их беречь, каждое яичко! Будем их взращивать, холить и лелеять… Растёте вы, мальки, быстро, уже к трём годам – вполне зрелые особи. Сократим перерывы в общении. За пятилетку управимся.

– Но нас мало. Да и ареал обитания – вдалеке от скоплений людей.

– Ничего, переместимся ближе к пляжам. Станем чаще бывать у поверхности моря-океана.

– Добраться до людей напряжно. Они – по большей части в городах, а мы, животные – в морях да в лесах, – не сдавался младшенький, такой очаровашка. И такой деловой.

– Вопрос решаемый. Только бы нам поставить в общий строй ополчения домашних животных, особенно собак. Хитроумные людишки вдолбили бедным животным опаснейший стереотип, который заключается в том, что якобы «собака – друг человека». А среди этих псов есть увесистые, зубастые и, главное, злобные экземпляры, а значит, в нашем деле они будут полезны. С кошками, всякими кроликами и сурками проблем нет, да и пользы от них особой нет, они слабоваты в коленках. Осталась проблемка с собаками, уж больно они преданы хозяину… Ты что такой смурной, малыш?

– А всё-таки, только мы, осьминоги, претендуем на роль Царя природы вместо человека? Или есть и другие претенденты?

– Претендентов, как всегда в таких случаях, немало. Да не всем по плечу ноша сия. Вон львы, эти типа цари зверей, изнежены, разбалованы, это расплывшиеся амёбы, львицы охотятся за них. А львы обслуживают львиц для заведения потомства, только бы им спать, да лопать. Для них главное – калораж. Это же чистой воды альфонсы. В наше время лев – это по большей части садист, преступник, ты, наверное, слышал, как пятеро братьев-львов напали на одинокого соперника, изгрызли его, оставили только его голову. Похвально, когда лев обслуживает всех половозрелых львиц прайда. Но при всём том Леон Танзанийский – это нечестивец. Давным-давно, ещё задолго до Моратория, его далёкий прадед стал мерзостным людоедом. Посягательство на людей в те времена было чревато уничтожением всего львиного племени. Тогда это воспринималось как мерзость. Танзанийский таким и остался, только ещё больше обленился в смысле позорного нежелания рисковать, охотясь на диких животных.

– А Чёрная вдова?

– Чёрная вдова – туда же, это паучок такой, из ляхов они. Не представляет из себя ровным счётом ничего. Эта шляхта… всегда путается под ногами, даже если бежит в ту же сторону.

– Кто-то ещё? – А он дотошный, этот малёк, весь в деда.

– Конечно, всякие бабуины и мартышки, куда же без них. Прямо как в лихие девяностые в России на выборах в Госдуму: тогда кандидатов в депутаты и в президенты было больше, чем населения.

– Получается, с этим делом лотерея?

– Да не совсем, в Госдуму выбирал люмпен-пролетариат, ведь это большинство электората, тогда была лотерея, а тут выбор за Великими Божественными Силами. Разницу чувствуешь?

– Чувствую… В последнее время большой шум возник из-за американского орлана, якобы он собрался в претенденты? Хочет стать Царём природы, чтобы миром правили орланы?

– А вот это чересчур! Это не орёл, это муха! Все уши прожужжал про свое финансовое и информационное доминирование, про массовую культуру, американский образ жизни и доллар, от которого спит и видит отказаться, чтобы простить свои два десятка триллионов долгов другим, честным народам.

– Кажется, у этих орлов случилась сексуальная революция? – уточнил малёк.

– Свою истинную, «шаварскую» сущность, невоздержанность и нечистоплотность эти псевдоорлы проявили именно во времена сексуальной революции!

– И эти мухи хотят возглавить звериное сообщество?! – возмущению малька не было предела.

– Американский орлан действительно прокукарекал недавно о своей готовности участвовать в выборах в качестве претендента на замещение человека в этом лучшем из миров. Ссылается на отцов-основателей, утверждает, что американцы должны быть первыми всегда и во всём. Но орланы-мухи нам не конкуренты, я их брата гипнотизирую на раз-два, даже в полёте. В случае чего, дистанционно заставлю орлана добровольно снять свою кандидатуру в мою пользу.

– И всё-таки у нас, осьминогов, есть достойные соперники? Если по-честному? – вопрос не в бровь, а в глаз. Эйтфул Мудрёный задумался, он практически забыл, что бывает по-честному.

– Пожалуй, единственный достойный соперник для нас, осьминогов, – это Ворон. Не ворона, а Ворон. Ворон Тиштрия.

– Ворон – кто это? Это рыба? Или ракообразное? – Какой он смешной, этот маленький, со своими глупыми вопросами. Ну ничего, ему просто не хватает образования.

– Ворон – вестник Богов, проводник Силы, он – символ наказания, его послали исполнить. Зрелый Ворон – это прорицатель, оракул, даже пророк, он способен предугадывать события. Это соперник серьёзный…

– Ворон Тиштрия уже выставил свою кандидатуру для выбора Божественных Сил?

– Не выставил, но выставить может. И имеет все шансы победить. Единственная наша надежда – на то, что Ворон посчитает себя выше всей этой суеты. Он ведь никому не подчиняется, но и не любит властвовать. Ворон по своей натуре скорее жрец, чем властитель.

– Дедуль, а ты не забыл про Медведя, Михал Михалыча, разве он не претендует на роль преемника людей?

– А-а… Бер, ведающий мёд… Это – фигура в геополитике! По имеющимся данным, Михал Михалыч почивают. Спит, то есть. И лучше его не будить.

– Это ты его усыпил, дедуля? – страшная догадка пронзила мозг Эйтика.

– Ну, как бы тебе сказать… Не без этого, – Мудрёный выдавал желаемое за действительное. При их последней мимолётной встрече с Бером, когда Эйтфул вознамерился применить свои чары, всё осьминожье племя лишилось в одночасье доброй половины своих щупалец… Рано знакомить подрастающее поколение с этой печально-унизительной историей. Эйтфул поспешил вернуться к основной теме своего повествования.

– Только представь, выберут его Великие Божественные Силы, вступит он в свои немалые новые права, станет полновластным хозяином Земли, морей и океанов, а потом вдруг… ударится об землю, скинет шкуру, и выскочит из неё ловкий русский мужик! Распутин, например.

– А почему Распутин? – малец, похоже, совсем обалдел от скорости смены образов.

– Да был такой святой старец при последнем Императоре всея Руси…

– Старец?! Он был старый?

– Старец – это высший сан, типа уровень посвящения в русском духовном ордене, Дюн-Хор назывался, как сейчас помню…

– Распутин, он был святым?!

– Он был святым, а его изобразили пьяницей, бабником, мошенником. И потом убили. Долго убивали: сначала отравили, но яд его не взял. Потом несколько пуль в него всадили, потом с трудом утопили… Прикинь, если восставший из небытия Распутин захочет рассчитаться с обидчиками?! Тогда мы, бритты, уже не сможем рассчитывать ни на что и никогда! – Мудрёный осёкся, поняв, что сболтнул лишнего.

– Дедуль, вот ты всё вспоминаешь англичан, бриттов… Но ведь символом Великобритании является лев, а не осьминог!?

– Да это они так, для отвода глаз, конспирация называется. Не обращай внимания, внучек. Ладно, ты плыви, поиграй с ребятишками.

Маленький осьминог послушно отплыл, но глубоко задумался: «Уж не был ли наш Мудрёный среди убивцев старца? Не за это ли он потом родился осьминогом? Он же рассказывал, что был когда-то человеком!»

Эйтфул Мудрёный иногда с трудом выносил своих родственников, наверное, потому, что осьминоги в принципе терпеть не могут особей с такими же недостатками, что и у них самих.