Эволюция

— Второй, понял, — сказал Лейст и тут же переключился на своих подопечных. — Зашли на орбиту Чаппела, идем по курсу, операцию начинаем по моей команде. Вопросы есть?

— Никак нет, капрал Лейст, — был ответ.

Шеренга кораблей обогнула Чаппел. Лейст убрал защиту — теперь можно было посмотреть на планету своими глазами. Серо-коричневый унылый шар с редкими прожилками рек и небольшими пятнами озёр или морей.

Обогнули планету и оказались на теневой стороне. Лейст вернул защиту на место — сейчас будет не до красот. На одном из мониторов появилась карта участка поверхности с мигающей точкой «А».

— Интересно, каково это — собственными руками уничтожать единственную надежду своей Родины на победу? — вдруг произнес «второй».

— А каково это — когда кулак наземника выбивает мозги гинопосца, который подрывает боевой дух перед важной операцией? — спросил Лейст.

Все разговоры записывались, и он пока не сбился ни на йоту.

Сержант промолчал.

— Пошли, — бросил в эфир Ирцарио, и первая точка начала уменьшаться.

Лейст нажал на штурвал.

— Начинаем снижение, — сообщил парнишкам. — Готовность пять минут.

Глава 26

В фургоне без окон было темно. Единственным источником света служили металлические чемоданы. Их было шесть, и их контуры испускали слабое зеленоватое свечение.

— Как сраные зенки грёбаного узорга, — мечтательно сказала Надин, и Елари вздрогнула от испуга. — Фрэнк, зачем они светятся?

— Темно же, — ответил Фрэнк, спец по взрывчатке.

— Да, но… Зачем в принципе бомбе светиться?

— Для понта, — пояснил Фрэнк таким тоном, будто у него спросили, зачем на руке пять пальцев. — Да это отключается, не ссы.

— Мистер хренова галантность, — проворчала Надин.

Она сидела прямо на полу, подтянув колени к груди и мечтательно смотрела на чемоданы с взрывчаткой, как будто на пикнике любовалась костром.

Елари предпочла сиденье, остальные тоже. Никого из них Елари раньше не знала, эти трое парней появились по мановению волшебной палочки Надин. Фрэнк был у них главным, он иногда вступал в диалог. Двое других всё больше молчали и даже меж собой, кажется, предпочитали изъясняться жестами. «Всё, что тебе следует о них знать, — сказала Надин в ответ на расспросы Елари, — это то, что они преданы „Белому дню“, и то, что они знают толк в фейерверках».

Забавно, но ребята и вправду работали с фейерверками, держали магазин.

Снаружи бушевал дождь, порывы ветра раскачивали фургон. Как будто сама стихия пыталась намекнуть: отступитесь. Елари поморщилась от этой мысли. На душе у неё скребли кошки. Всё происходило слишком быстро.

Надин на удивление легко приняла тот факт, что Елари — узорг. Она лишь захотела узнать, что за игра ведется, и нет ли здесь какой-нибудь опасности для «Белого дня». Пришлось раскрыть перед ней карты, рассказать про Хирта.

«Ты знаешь советника? — изумилась Надин. — И… какой он? Ну, в реале».

«Не поверишь. Такой же мудак, как на записи».

Тогда они одновременно рассмеялись. Потом Надин съездила на квартиру Елари и привезла запасные контактные линзы. А потом началась подготовка к теракту.

«Крот», не останавливаясь, ползал под заводом, устраивая сеть ходов. Надин откомандировала туда Андреаса и Молли. Они два дня буквально жили в тоннелях, «прощупывая» сенсорами звуковую картину сверху. Удалось установить более-менее точно границы завода. Теперь предстояло поставить заряды и нажать кнопку на пульте.

Фургон съехал с асфальта, немного потрясся по бездорожью и остановился. Хлопнула водительская дверь.

— Ну, с богом! — Надин встала и застегнула куртку, накинула капюшон. — Фрэнк, гаси иллюминацию. Элли, ты, может, лучше останешься?

— Ни за что. — Елари встала рядом с подругой. — Мне нужно лично быть там.

Прежде чем погас зеленоватый свет, они успели посмотреть в глаза друг другу. Надин понимала. Ей и самой не обязательно было идти в тоннели, но не проконтролировать всего она не могла.

Завтра утром мир изменится. Ланс осознает бессмысленность войны. Хирт добьется выгодных условий мира. А «Белый день» станет легендой. Или же всё рухнет окончательно. Слишком мало времени на подготовку, слишком спонтанно всё произошло. Но Елари была просто обязана дать Хирту этот козырь на переговорах, и Надин её поняла.

Открылись двери. Ветер бросил внутрь холодные брызги дождя. Елари натянула капюшон и потянулась к ближайшему чемодану.

— Леди не носят тяжестей, — отстранил её Фрэнк. — Парни, пошли!

Надин спрыгнула первой и побежала по раскисшей земле. За ней последовал Фрэнк с двумя чемоданами. Двое его безмолвных подчиненных не отставали. Елари покинула фургон последней, водитель в дождевике закрыл за ней двери и вернулся за руль.

Земля под ногами плыла, за стеной дождя ничего нельзя было разглядеть. Елари ориентировалась на спину подрывника бегущего перед ней. Иногда вдали мелькал тусклый огонёк маячка Надин.

Поскользнувшись, Елари чуть не упала, но всего лишь обняла безмолвного подрывника — тот, оказывается, остановился. Неужели так быстро пробежали половину пустыря?

— Помоги! — послышался крик Надин.

Фрэнк бросил свои чемоданы и бросился на помощь. Вдвоем они оттащили лист пластика, с которого дождь смыл набросанную ради маскировки землю.

— Пошли! — крикнула Надин.

Фрэнк первым нырнул в образовавшееся отверстие. За ним последовали двое остальных, потом — Елари. Надин скользнула под землю последней и прикрыла за собой вход.

Пройдя несколько метров, все остановились перевести дыхание.

— Черт, — сказала Надин. — Я так не мокла с тех пор как плавала в околоплодных водах.

«Маячок» — палочку с красным огоньком — она убрала в карман и достала фонарик из рюкзака.

— Далеко ползти? — спросил Фрэнк.

— Быстрым шагом минут сорок. Но мы, чувствую, задержимся.

Фрэнк подхватил два чемодана и ухмыльнулся:

— Плохо ты нас знаешь, сестрёнка.

Трое подрывников бежали так быстро, что Надин и Елари с трудом поспевали за ними. Надин первой принялась задыхаться — сказалась привычка к курению. Елари чувствовала себя значительно лучше, несмотря на недавнюю травму. Она всё-таки была узоргом, и уж чем-чем, а выносливостью могла похвастаться.