Эвотон: 180
Шрифт:
Я обернулся, и тысяча конвульсий повторно вскипятила кровь! Патрийца нет. Как и дымки…
– Подойди к трапу!
Я собрался, направился к выходу и, проходя возле помощника, сухо отрезал:
– Немедленно отчитаться, что с тобой произошло!
До трапа оставалось несколько шагов, но то, что я услышал от абсидеума, заставило остановиться. Рассудок моментально выхватил из памяти валявшегося Помощника с максимальными параметрами… Затем – лежащий патриец. И только сейчас я совершенно отчётливо вспомнил, что на запястье, на пульсирующем запястье отсутствовал компьютер!.. Глаза направили взор на отверстие, повинуясь тридцати процентам чувств, всегда дарящих надежду. Но внешнего мира не существовало!
– Добро пожаловать, абсидеумы! – раздалось
Не успел мерзавец договорить, как мы уже находились неподалёку от центра главного отсека корабля. Конечно, если можно считать виртуальный мир патрийца Вотоном. Ведь за пределами обозримого помещения, которое создано в полном соответствии с настоящей реальностью, пространство и время заканчиваются…
Главный отсек освещался приглушённым источником света, о существовании которого можно было лишь догадываться – никаких ламп и прожекторов не просматривалось. Поверхность скрывала лицо под клубами мглы, а перед нами пребывали двадцать копий мерзавца. Одна из них, возможно, являлась подлинником! Тварь!..
– Ничтожество! Считаешь, что можно управлять безнаказанно?! Вершить судьбы?! Забирать душу?! Знаешь, о чём я мечтаю больше всего?.. Забрать твою!
– Забирать душу? Смердишь здесь о нашем трепете, а сам зарылся в свой с головой, которую ты именуешь не иначе, как задница, гнида! – я вспомнил валявшегося Помощника.
– Я покажу тебе, что ты ничтожен перед моим миром! Я его создатель! Я его властелин и творец! Твои правила здесь – не больше, чем бумага для подтирки!
– Кажется, он разговаривает не с нами… – с тревогой предположил Аликультунд, не отрывая зрительного контакта со сволочью. – Беднягу здорово трахнуло в голову!
И только сейчас помещение всецело заполнила музыкальная композиция, звуки которой с постоянно произносимым словом «псих» выворачивали наизнанку…
– Я бросаю тебе священный вызов! Так как тебе чужда святость! Ты любишь манипулировать! Ты любишь, когда тебе поклоняются! Ты сосредоточение эгоизма! Я ненавижу тебя!.. Не поклоняюсь и не молюсь! Мне!.. Я заставлю тебя поклоняться и молиться!
– Послушай, приятель… – начал я, но откровенно опоздал со своей трубкой мира.
– А-л-г-о-р-и-т-м… – заглядывая в наши души, прошипел мерзавец, словно дьявол из ада. – М-о-л-и-с-ь м-н-е!..
Все копии, до сих пор прикипевшие взглядами себе под ноги, принялись медленно поднимать головы. Идеальная синхронность в их движениях внушала бесконечное и кровавое чувство безысходности.
– Правила… Первый уровень – на вес золота. Стреляешь плазмой в двадцать моих копий. Если завалишь все – значит, твоя сила безгранична! Тогда покинешь мой мир… Не сможешь преодолеть уровень – количество смертельных ударов будет равняться числу выживших копий. Но каждая земная секунда борьбы со смертью обойдётся тебе дорого!.. Шоу начинается! Стреляй, Алгоритм!
Вся площадь помещения, каждый его атом, принялись отсчитывать. Игра оказалась продуманной до мелочей – я восхищался гениальным безумием патрийца. Вполне вероятно, что такую же забаву сволочь устроила и с землянами, осмелившимися бросить вызов.
Первая секунда!.. Я, не теряя ни мгновения, спешно направил выходное отверстие ствола в цель и уничтожил одну из копий. То же совершил и Аликультунд – без промаха!
Мысли полностью отсутствовали, уступив место вынужденному подчинению… Для нас существовал лишь один-единственный выход – уничтожить все двадцать копий. Мы повиновались лишь единственной воле – навязанной мерзавцем. Я не контролировал своё тело: не чувствовал ни сердцебиения, ни дыхания, ни конечностей. Только пальцы рук, которые безжалостно совершали выстрелы.
Вторая секунда!.. Я отправил на небеса третью,
а помощник – четвёртую копию, расстреливая полностью безоружных и беспомощных жертв.Кажется, только сейчас каждый из нас начинал понимать, что достижение спасительной цели предполагает увеличение результата как минимум в два раза. Одна земная секунда обязательно должна стать последней для четырех тварей!.. И мы уже не успевали!.. Пальцы свободной руки, погрузившиеся в отчаянную дрожь, просили здешнего создателя, кем бы он ни являлся – Алгоритмом или психованным патрийцем, о второй плазме…
«Не сможешь преодолеть уровень – количество смертельных ударов будет равняться числу выживших копий», – зловещим эхом обвинительного приговора раздался в голове строгий басистый голос.
«Я же говорил тебе…» – слова из композиции превосходно дополняли адский безудержный хохот сумасшедшего.
Третье мгновение!.. Три копии… Внезапно я почувствовал вторую плазму! Кожу незамедлительно вспахали миллиарды мурашек, потому что складывалось отчётливое впечатление, что оружие там всегда и присутствовало!..
– Стреляй! Стреляй! – я беспощадно выжимал всю силу из своих голосовых связок.
– Пятое мгновение!.. – раздалось в главном отсеке, и воцарилась полнейшая тишина. Как я ни старался завалить оставшихся пять тварей, но все попытки являлись тщетными. «Количество смертельных ударов – числу выживших копий».
– А теперь – н-а-к-а-з-а-н-и-е! – основательно глотнув из наших душ, протяжно взревела психованная тварь.
Мои глаза вспыхнули ужасом, внимательно разглядывая лишние движения в дымке: на двенадцать, три и девять часов! Шея, испытавшая леденящее прикосновение эффекта присутствия, уловила вибрации и на шесть… Верхний слой мглы, высота которой не превышала наших колен, предательски сыграл в нашу пользу, обозначив приближающиеся объекты – белоснежный рельеф рассекали металлические конечности Пауков. На двенадцать, три, девять и – ставлю свою жизнь – шесть часов. Их целью, конечно же, являлись не Восстановители, а наши тела!..
– Соединяем стрелки часов! – прокричал я помощнику, который сверлил взглядом копии.
Копии… Я вспомнил! «Но каждая земная секунда борьбы со смертью обойдётся тебе дорого!..» И тогда периферическое зрение выхватило то, что способно повергнуть в настоящий шок и трепет (но только не абсидеума, калпа!): каждая из копий создавала двойника, который в свою очередь не останавливался на достигнутом и продолжал процесс!.. На наших глазах рождалось зло: пять, десять, двадцать, сорок!..
Из тумана стремительно выскочил первый Паук, закручиваясь в молниеносном прыжке. Паукообразное оставило за собой продолговатую полосу, ведущую начало из дымки и напоминающую руку утопающего… Как и предполагал, целью робота являлась голова или грудь. И, надеясь на безупречное выполнение приказа Аликультундом, я нагнулся так низко, как только мог… Тем временем моя правая рука уже направляла плазменный шок вслед Пауку, который благополучно пролетел над головой. Когда я услышал удар металлических поверхностей, моментально выстрелил: плазма, выпущенная с противоположных направлений двумя абсидеумами, успешно поджарила первого и второго Паука.
Внезапная и жгучая боль копьём вонзилась в спину, а из рук выпала плазма! Сквозь пленивший зрение туман я с надеждой наблюдал за каждым движением Аликультунда: эффектно замахнувшись своей катаной вокруг головы, вдохновлённый Валготаром, он сбросил Паука, который ловко взбирался по его спине. Испепелив свалившегося робота плазменным шоком и соединив все оставшиеся силы воедино, помощник стремительно запустил клинок… в мои глаза! К глубочайшему удивлению и счастью, меч вовсе не расколол пополам череп, а зацепился за корпус механического паукообразного, позволив мне освободиться от робота, который наносил безостановочные удары один за другим… Я, сгорая в пожаре нахлынувших эмоций и чувств, лишь безучастно сверлил взглядом Аликультунда, стреляющего без передышки: четвёртый Паук приказал долго жить! Я поднялся на ноги и согнулся, освобождая лёгкие от чрезмерного напряжения…