Эйс

Подумайте лучше о спасении души. Тогда, возможно, вы сумеете перейти из числа грешников 9 уровня на более низкий и заслужить шанс на спасение. Я не вершу суд, разбираясь в деталях конкретного преступления, за которое несете наказание. Оценивается степень мерзости или чистота личности в целом. Только от этого зависит приговор, и он может очень сильно отличатся от вердикта суда.

Спастись можно исключительно через отказ от личных страстей. Нет ничего нового, все смертные грехи прописаны в религиозных источниках. Не забывайте, преступления можно оценить монетарно: перечислить деньги в фонд развития детей и поддержания стариков. Возвращайте награбленное, облегчайте карму. Душу не выкупите, но вдруг, эта малость окажется той самой ничтожной долей, которая переведет из уровня безнадежных.

Р.S.В России существовало два типа колоний: красная и черная. Теперь вводим ещё один вид – белая. Это учреждения, прошедшие полную чистку. Пользуйтесь. Смайлик.

С любовью, ваша Смертушка».

Яна нарочно ошибалась с использованием в тексте и множественного, и единственного числа, внося лишнюю путаницу в понимание численности Смертушки, меняла характерные для себя обороты речи. Подпись со стебом уже стала фирменной. Повинуясь приклеившейся кличке, теперь она писала последнее слово с большой буквы. Раз уж прозвали, придется соответствовать. Про любовь, конечно, загнула, но не писать же, в конце концов: «Да шоб вы сдохли, так работать из-за вас!»

Сообщение ушло с характерным свистом и почти с таким же свистом разобранный одноразовый телефон полетел в мусорный бак.

На ходу сканируя местность, Яна пошла по мощеному тротуару на ближайшую остановку общественного транспорта. Мотаться по малознакомому городу на краденой машине казалось рискованной затеей. Во-первых, машину ещё предстояло добыть, а это дополнительное время. Во-вторых, она не знала, где находятся любимые места для засады гибддшников, во-третьих, не могла учесть особенности местного движения: неожиданные тупики, развязки со странными «главными» и прочие нюансы. Тупить в неприветливом Магнитогорске не хотелось, ну и самое главное: на незнакомых дорогах можно запросто нарушить правила, не обратив внимание на знаки и попасть на видеокамеры. Рулить, как у себя дома на «автопилоте», и одновременно чистить не получится. Стопроцентно начнет нервничать, чувствуя удаляющуюся с зоны влияния «десятку» и не успевая реагировать на дорожную ситуацию. Придется делать частые остановки, в итоге потратить больше сил и времени.

Вспоминая намеченную траекторию дальнейшего передвижения по городу, Яна глубоко ушла в размышления и незаметно для себя перестала реагировать на души окружающих. Неожиданно тишину прорезал резкий вопль. Женщину мгновенно вырвало из мыслительного состояния в боевую готовность. Странно, возмущенное поле, близкое к преступлению, было рядом, а самой девяти-десятки не ощущалось. Яна недоуменно оглядывалась по сторонам, выискивая источник звука. Через секунду из-за угла вырулило два подростка лет пятнадцати. По лицу крайнего справа было не понятно, то ли ему смешно, то ли стыдно за поведение своего товарища, дебилящего со всей мочи. Рядом высокий пацан в красной куртке испытывал острый приступ безбашенной и беспощадной дури.

Подростки шли вдоль здания детского реабилитационного центра, хаотично шатаясь из стороны в сторону, и искали к чему бы прицепиться. Просто так. От абсолютного безделья. На мгновение из поля зрения Яны пацанов скрыл выезжающий с закрытой территории синий седан, за которым неспешно закрывались автоматические металлические ворота. Высокий тут же подскочил к воротам и схватился за створку, за каким-то лешим пытаясь её задержать. Тяжелая дверь продолжала плавно ползти к исходному пункту. В итоге силы пацана и автоматики оказались не равны, он выпустил из рук неуклонно двигающуюся железяку и двинулся дальше…

«Вот же опездол», - невольно скривилась Яна.

Кармой грешника от него не веяло, но почетное звание придурка заслуживал по праву. С таким дальше как повезет: если вовремя образумится, то перерастет состояние Иванушки-дурачка, если нет, то глупый кураж приведет к крайне печальным последствиям.

Делать устное замечание подросткам, учитывая возраст, на который выглядела сейчас она сама, было глупо, а загнуть в боль в воспитательных целях значило откровенно выдать себя.

Яна придала лицу максимально презрительное выражение и брезгливо сместилась в сторону от надвигающихся подростков. Малолетка заметил реакцию незнакомки и поравнявшись, громко заорал в её сторону:

– Я ёбнутый!

– Я поняла, - согласилась Яна, и проходя мимо, успела испытать приятное удивление, заметив, как второй паренек слегка покраснел, поджав губы.

Ему явно стало неловко перед хорошенькой молодой женщиной. Дебильноватый придраться к ответу не сумел и ему ничего не оставалось делать, как имитировать хохот:

– Ха, ха! – громко и раздельно произнес пацан.

«Накидать бы тебе прямо сейчас живых раков в штаны», - не оборачиваясь, с сожалением подумала Яна.

«Правила конспирации» запрещали поддаваться сиюминутной жажде наказания, но фурия не собиралась спускать выходку на тормозах. Она ровно шагала вперед, вытягивая эмоциональные флюиды подростка. Скрючит чуть позже, отпустив на максимально возможное расстояние. Первые признаки бесконтактной чистки хмурая Магнитка должна ощутить никак не раньше Оренбурга, который стоял в планах следующим.

Последующие несколько часов Яна проклятой тенью моталась по городу, беспорядочно пересаживаясь с одного вида транспорта на другой. Она перестала придерживаться заранее намеченного плана. Привидением бродила в развлекательных центрах и улицах, мрачным ангелом кружила возле муниципальных зданий, шевеля госслужащих. Не забыла захватить старейший район города – левый берег с Металлургическим комбинатом в придачу. Работы хватало. Негативная энергия клубами завивалась вокруг Яны, утекая от нерадивых обладателей и оседая в новом хозяине. Излучение от череды невозвратных, словно некое вещество с поврежденной формулой, сталкиваясь с миссионеркой-активатором, полностью меняло свою структуру, распадалось на атомы и переходило в совершенно иной вид энергии. Яна поглощала одно, перерабатывала, и выдавала в мир другое, новое, очищенное от зла и боли.

Она стремительно сужала круги к ЖД вокзалу, который становился отправной точкой нового, южного вояжа Яны. Сама станция подвергалась «обстрелу» недолго. Примчавшийся поезд частично исторг содержимое из своих вагонов и отбыл со Смертушкой дальше, унося с собой очередную порцию приговоренных.

Оренбург Яна посетила впервые. Город как город, за свои года она, наверное, видела подобные сотни. По её меркам – небольшой, с населением вдвое меньше родного Челябинска. Произвел впечатление лишь красивым железнодорожным вокзалом, имеющим статус памятника архитектуры. Яна не очень разбиралась в стилях, имея поверхностные знания о барокко, рококо и классике. Поэтому охарактеризовала здание для себя как дворцовый стиль 19 века. Наверняка областной центр мог похвалиться и другими красивыми местами помимо вокзала, только вот знакомится с местными достопримечательностями не было возможности. Последнее время Яна оценивала города не по внешнему антуражу, скверам и достопримечательностям, а по эмоциональному фону жителей. Оренбург имел уровень греховности не выше и не ниже, чем у других и поначалу грозился остаться в памяти абсолютно незапоминающимся населенным пунктом, не стань она свидетелем пары запавших в душу событий.

День начинался ровно. Обыденная динамичная обстановка транспортного узла не вызывала напряжения. Полиции не видно. Никакого лихорадочного мандража на лицах людей. Город жил спокойной уверенностью в будущем, не замечая предвестника близкого апокалипсиса.

Выйдя с полупустого вокзала, Яна поежилась. Холодок после теплого вагона неприятно бодрил. Снега ещё не было, но поздняя осень уступала права полноправной хозяйке зиме. Деревья, украшавшие привокзальную площадь, целиком облетели, усыпав вокруг себя асфальт пожухлым золотом. Ветер легонько гонял листву по дороге, сбивая в кучи и кружа в воздушном хороводе. Лишь только могучие клены умудрились сохранять свою пышную зеленую крону. Стояли до последнего, как бравые солдаты, не сдаваясь наступающим ветрам и холоду.

Мерзнуть на остановке Яна долго не стала. Села в первую попавшуюся маршрутку, впервые не имея какого-либо заготовленного плана и особого желания развивать бурную деятельность. Сегодня она решила полностью доверится интуиции. Оправдание железное - воскресный день по своей сути предназначен для отдыха. Яна не любила работать в выходные по утрам: силы врага рассредоточены, размазаны по городу ровным слоем и находятся в полном покое, что неизбежно осложняет отбор. Другое дело, когда рабочая неделя в разгаре и в час пик эмоции обнажены. Энергия в состоянии возмущения липнет сама, как железная стружка к магниту.