Эйс

Тем временем, лежа на ламинате своей гостиной, в вечный сон погружалась и Виктория Вячеславовна.

***

Ласковые невидимые облака качали Яну в невесомости. Она парила высоко над землей, забавляясь с окружающим пространством: любое, малейшее движение кончиками пальцев отзывалось в воздухе переливчатой волной. Разноцветные блики, словно круги на воде, расходились в разные стороны. Мягкие, полупрозрачные волшебные искорки, ярко вспыхивали, кружили вокруг волшебными снежинками, а затем постепенно растворялись в чудесной благодати. Необыкновенно приятная нежная музыка разливалась негой по телу. Вокруг царили спокойствие и наслаждение. Перед глазами возникали пророки и мессии, ставшие духовными вождями человечества. Все они имели одно божественное происхождение и пускай возникали в истории человечества в разные времена, и их учение выливалось в разные конфессии, священной сути это не меняло.

Постепенно ясный небесный свет начал менять окраску, жадно впитывая в себя невесть откуда взявшиеся темные тона. На чернеющем фоне мелькали лица мужчин и женщин, которых она никогда не видела, но знала о них седьмым чувством. Проскочил мимолетным видением Витёк, вспыхнул и тут же погас образ Невзоровой. Тучи сгущались, пока не стали совсем тягучими, мрачными и тяжелыми. В поглощающей свет черноте огненными стрелами, вызывающими тревогу, высветились цифры и руны. Гулкий низкий голос произнес:

– Время идет. Срок 7 лет, 7 месяцев, 7 дней, 7 часов, 7 минут, 7, 7, 7…

Глубокий звук стихал, пропадая в дали, руны гасли. На их месте проявились четыре серых мутных облака, угрожающе быстро разрастающиеся в размерах. Заполнившееся тьмой пространство вдруг резко взорвалось, разорвав черную густую пелену. Яну вышвырнуло из сна.

Чудовищный взрыв с горящей атмосферой и разлетевшейся на осколки вселенной на некоторое время задержались в реальности. Яну лихорадило, сердце раздирало грудную клетку. Чувство апокалипсиса и непередаваемого горя не давало полно вздохнуть. Её сотрясало в невидимой центрифуге, крутило, перемалывало, но другой боли, кроме давления в груди, не ощущались. Страдания выливались через черную воронку где-то далеко внизу. Широко открытые глаза смотрели в кромешную жуткую тьму, заворачивающуюся смерчем. Яна находилась в эпицентре хаоса. Лишь только в голове четким размеренным ритмом с тактом в две секунды шел отсчет, вытаскивая сознание из потустороннего мира.

– … четыре, пять, шесть, семь!

На последнем счете кошмар начал отступать. Постепенно проявились очертания темной комнаты. Сквозь рассеивающуюся мглу она начала различать окно, собранные волной шторы, кресло, стены. Яна с трудом отходила от шока. Первой отреагировала кожа. Мокрая от слез подушка и слегка влажная шелковая простынь неприятно холодили, скомканное одеяло валялось в самых ногах, прикрывая только ступни, от чего было ненамного теплее. Вскоре тело начало согреваться. Звенящие конечности успокаивались, дыхание приходило в норму, Яна шевельнулась. Все функционирует, все на своих местах. Разорванная плоть – лишь плод дурного сна. Действительность медленно, но верно возвращалась.

В голове абсолютно ясно и безоговорочно прояснился смысл увиденного. Пути назад нет. Пророки и помазанники божьи, несущие свет, уже не раз приходили на землю, увлекая своим учением сотни тысяч на путь истины и добра, но человечество неизменно сворачивало не туда. Настал черед других посланников. Яна обречена на миссию, и ничто не в силах изменить предназначение. Ответ на вечерний эмоциональный всплеск, апелляции не подлежал и вместо снисхождения, содержал четкие сроки.

На улице давно стемнело. Город выглядел непривычно сиротливо. Горевшие фонари и опустевшие проспекты говорили о глубокой ночи, но после такого сна Яна и помыслить не могла об отдыхе. Непреодолимое желание немедленно действовать, буквально вытолкнуло с кровати. Нельзя терять ни секунды. Ко всему прочему необходимо прикрыть общей волной пятнистых неосмотрительный наезд на «яжематерь». Наверняка, уже в больнице отирается с подозрительными симптомами.

Яна вышла во двор, села в пыльную от долгих переездов машину с заляпанными фарами от мошек и, стараясь не сканировать местность, покатила по городу. Задача казалась донельзя простой, решение лежало на ладони. Эта ночь должна превратиться для преступников в справедливое возмездие. Должна рассчитать заключенных на первый-второй. Одну колонну спящих отправить в небытие, а другой, по пробуждении, перевернуть сознание и вернуть в мир человечности. Время крайне удобное, и стоит попытаться осадить рвение ФСИН, предупредив через Авдеева о спокойной и планомерной ликвидации последствий атаки. Ни к чему суета, «военные» действия, сирены и устрашение жителей с неминуемой массовой истерией.

Яна неслась по широкому поблескивающему шоссе в сторону Копейска, города-спутника Челябинска, находящегося в 15 минутах езды от Ленинского района. Её интересовал даже не сам Копейск, сколько поселок Потанино, где окопалась одна из самых проблемных колоний, давно заработавшая дурную славу как постояльцами, так и личным составом служащих ФСИН. Яна наперечет знала все камеры на своем пути и заблаговременно сбрасывала скорость на нужных участках. Сравнительно небольшой город она проскочила по центральному проспекту за несколько минут и свернула на загородную дорогу до пригорода, вдоль которой лежали широкие необработанные поля и полузаброшенные сады.

Садоводы бросали большие участки вблизи города даже с достроенными домами из-за повального воровства. Местные жители и их отпрыски, которым, вероятно, помогали друзья и родственники приезжающих на свидания в ИК, перли с садов все подряд, что только можно было только унести, включая урожай. Даже то, о чем профессиональный вор помыслить не мог и побрезговал бы взять у бабульки, копошившейся на грядках.

Вандалы срывали навесные замки, расхищали видавший виды ржавый рабочий инвентарь, тащили сломанные стулья, отдирали утеплитель с внутренней обивки домов и даже выкапывали боле менее добротные столбы, подпирающие деревянный забор. Если хозяин, не дай бог, решил оградить свое добро и ставил железное ограждение или решетки на окна, спиливали болгаркой и сдавали в металлолом. Председатель сада, круглогодично проживая в одном из немногих функционирующих капитальных домов, он же по совместительству охранник, сам с большой охотой участвовал в набегах, за что был однажды пойман и жестко бит. Вновь избранный двумя землекопами председатель, судя по всему, полностью перенял навыки старого.

Если в садах нечего было украсть, тупая сволота просто гнусно бессмысленно гадила. Выбивала деревянные рамы и стекла, срывала с петель двери, унося в неизвестном направлении, валила заборы, а если это было слишком трудозатратно, выламывала доски. Некоторые вспарывали старые диваны, оставляя записку хозяевам: «Хороший траходром», мазали говном дверные ручки совершенно незнакомым людям и просто срали на столах.

Полиция бездействовала, не хватало им ещё разбираться со старым садовым хламом и заниматься заведомо дохлыми делами. У садоводов в конце концов опускались руки. Они досадливо плевали на участок, предоставляя бурьяну и разрастающемуся вишняку распоряжаться плодородной жирной землей, в меру удобренной природной глиной.

Место заключения отравляло всю округу. Сотни нездоровых голов источали в атмосферу ненависть и скверну, которые не могли раствориться бесследно, а ядом проникали в жителей, живущих поблизости. Отрицательные выбросы дикостью и мерзостью пропитывали все вокруг, подселяя отвратительные мысли в тех, кто рядом находился на свободе. Оседали на всем укладе жизни и порождали новой виток зла.

Яна раз и навсегда решила перекрыть источник, через который дьявол проникал в мир людей.

Возникшее после атаки недомогание, прошло довольно быстро, не так критично сказавшись на самочувствии, как в прошлый раз. К удивлению, на восстановление ушло не больше десяти минут. Подсчет попавших под грабли возмездия Яна не вела, возможно их количество оказалось несравненно меньше, но в любом случае, она была полна сил и решимости действовать. Первая масштабная чистка взмахнула стартовым флажком.

«Да, здесь не захалявишь, - подумала Яна, разворачиваясь в город – Выкладываться придется по полной, без оглядки на время суток. И в отличие от торговой компании, с миссии не уволишься».

Параллель с работой освежила тему увольнения. Теперь отпала необходимость ежедневно крепить подчиненных, постоянно гонятся за прибылью и искать в магазинах недостатки, выслушивать придирки начальства, обеспечивая себе нервяк по мелочным поводам. Осознав, что труд на привязи окончен, Яна внезапно испытала невероятное облечение. Она почувствовала, будто с горба сняли тяжелый камень, который, сама того не замечая, много лет волокла по привычке. Избавление от гнета вызывало смешанные эмоции: ощущение радости с одновременной боязнью будущего. Иллюзий нет, одни проблемы заменятся на другие, более острые и значимые, но здесь хотя бы понятно, ради чего рисковать жизнью на трассе и испытывать непреходящий стресс. Все четко и максимально честно для себя. Напрягал лишь один весьма щекотливый момент: на осуществление миссии потребуются очень приличные деньги: проживание, перелеты, транспорт. Яна никогда не боялась смотреть правде в глаза и заранее морщилась. Добыча средств окажется не самым праведным моментом её деятельности.